Однажды в веселый весенний день солнце сияло, птички пели, но лужи еще не высохли, Томми и Анника прибежали к Пеппи. Томми захватил с собой несколько кусков сахара для лошади, и они постояли с Анникой минутку на террасе, чтобы похлопать лошадь по бокам и скормить ей сахар. Потом они вошли к Пеппи в комнату. Пеппи еще лежала в постели и спала, как всегда положив ноги на подушку, а голову накрыв одеялом. Анника потянула ее за палец и сказала...
Добавить в моё избранное
107 мин, 42 сек 13867
Значит, это настоящее письмо. Я запомню каждое слово на всю жизнь.
Пеппи аккуратно сложила письмо, снова засунула его в конверт, а конверт положила в один из бесчисленных ящиков старого большого секретера, который стоял у нее в гостиной. Одним из самых интересных занятий на свете было, по мнению Томми и Анники, рассматривать сокровища, которые Пеппи хранила в этих ящичках. Время от времени Пеппи дарила своим друзьям что-нибудь из этих бесценных вещей, но запас их, видно, никогда не иссякал.
— Во всяком случае, — сказал Томми, когда Пеппи спрятала письмо, — ты сделала там дикое количество ошибок.
— Да, ты должна пойти в школу и научиться получше писать, — поддержала Анника брата.
— Нет уж, благодарю покорно, — ответила Пеппи, — я как-то провела целый день в школе. И за этот день в меня впихнули столько знаний, что я до сих пор не могу прийти в себя.
— А у нас через несколько дней будет экскурсия, — сказала Анника, — пойдет весь класс.
— Вот ужас-то, — воскликнула Пеппи и от огорчения укусила себя за косу, — просто ужас! И я не могу пойти с вами на экскурсию только потому, что не хожу в школу? Разве это справедливо? Люди думают, что можно обижать человека только за то, что он не ходит в школу, не знает таблицы помножения.
— Умножения, — поправила Анника.
— А я говорю — помножения.
— Мы пройдем пешком целую милю. Прямо по лесу, а потом будем играть на полянке, — сказал Томми.
— Просто ужас! — повторила Пеппи.
На следующий день погода была такая теплая и солнце светило так ярко, что всем детям в этом городке было очень трудно усидеть за партами. Учительница широко распахнула все окна, и свежий весенний воздух ворвался в класс. Перед школой росла большая береза, а на ее верхушке сидел скворец и пел до того весело, что и Томми, и Анника, и все ребята слушали только его пение и совсем забыли, что 9 х 9 = 81.
Вдруг Томми прямо подскочил на месте от изумления.
— Глядите, фрекен! — воскликнул он и показал на окно.
— Там Пеппи.
Взгляды всех тут же устремились туда, куда показал Томми. И в самом деле, высоко на березе сидела Пеппи. Она оказалась почти у самого окна, потому что ветви березы упирались в наличники.
— Привет, фрекен, — крикнула она, — привет, ребята!
— Добрый день, милая Пеппи, — ответила фрекен.
— Тебе что-нибудь надо, Пеппи?
— Да, я хотела попросить, чтобы ты мне кинула в окно немного помножения, — ответила Пеппи.
— Совсем чуть-чуть, только чтобы пойти с твоим классом на экскурсию. А если вы нашли какие-нибудь новые буквы, то кинь их мне тоже.
— Может, ты на минутку зайдешь к нам в класс? — спросила учительница.
— Нет уж, дудки! — твердо сказала Пеппи и уселась поудобнее на суку, прислонившись спиной к стволу.
— В классе у меня кружится голова. Воздух у вас так загустел от учености, что его можно резать ножом. Слушай, фрекен, — в голосе Пеппи зазвучала надежда, — может, немного этого ученого воздуха улетит в окно и попадет в меня? Ровно столько, сколько надо, чтобы ты мне разрешила пойти вместе с вами на экскурсию?
— Вполне возможно, — сказала фрекен и продолжала урок арифметики.
Детям было очень интересно глядеть на Пеппи, сидящую на березе. Ведь все они получили от нее конфеты и игрушки в тот день, когда она ходила по магазинам. Пеппи, конечно, как всегда взяла с собой господина Нильсона, и ребята умирали со смеху, глядя, как он прыгал с ветки на ветку. В конце концов обезьяне надоело скакать по березе, и она сиганула на подоконник, а оттуда одним прыжком взвилась на голову Томми и начала теребить его за волосы. Но тут учительница сказала Томми, чтобы он снял обезьяну с головы, потому что Томми как раз надо было разделить 315 на 7, а это невозможно сделать, если у тебя на голове сидит обезьяна и теребит тебя за волосы. Во всяком случае, уроку это мешает. Весеннее солнце, скворец, а тут еще Пеппи с господином Нильсоном — нет, это уж чересчур… — Вы что-то совсем поглупели, ребята, — сказала учительница.
— Знаешь что, фрекен? — крикнула Пеппи со своего дерева.
— Честно говоря, сегодняшний день совершенно не подходит для помножения.
— А мы проходим деление, — сказала фрекен.
— В такой день, как сегодня, вообще нельзя заниматься никаким «еньем», разве что «веселеньем».
— А ты можешь мне объяснить, — спросила учительница, — что это за предмет «веселенье»?
— Ну, я не так уж сильна в «веселенье», — смущенно ответила Пеппи и, зацепившись ногами за сук, повисла вниз головой, так что ее рыжие косички почти касались травы.
— Но я знаю одну школу, где ничем, кроме «веселенья», не занимаются. Там так и написано в расписании: «Все шесть уроков — уроки веселенья».
— Ясно, — сказала учительница.
— А где находится эта школа?
Пеппи аккуратно сложила письмо, снова засунула его в конверт, а конверт положила в один из бесчисленных ящиков старого большого секретера, который стоял у нее в гостиной. Одним из самых интересных занятий на свете было, по мнению Томми и Анники, рассматривать сокровища, которые Пеппи хранила в этих ящичках. Время от времени Пеппи дарила своим друзьям что-нибудь из этих бесценных вещей, но запас их, видно, никогда не иссякал.
— Во всяком случае, — сказал Томми, когда Пеппи спрятала письмо, — ты сделала там дикое количество ошибок.
— Да, ты должна пойти в школу и научиться получше писать, — поддержала Анника брата.
— Нет уж, благодарю покорно, — ответила Пеппи, — я как-то провела целый день в школе. И за этот день в меня впихнули столько знаний, что я до сих пор не могу прийти в себя.
— А у нас через несколько дней будет экскурсия, — сказала Анника, — пойдет весь класс.
— Вот ужас-то, — воскликнула Пеппи и от огорчения укусила себя за косу, — просто ужас! И я не могу пойти с вами на экскурсию только потому, что не хожу в школу? Разве это справедливо? Люди думают, что можно обижать человека только за то, что он не ходит в школу, не знает таблицы помножения.
— Умножения, — поправила Анника.
— А я говорю — помножения.
— Мы пройдем пешком целую милю. Прямо по лесу, а потом будем играть на полянке, — сказал Томми.
— Просто ужас! — повторила Пеппи.
На следующий день погода была такая теплая и солнце светило так ярко, что всем детям в этом городке было очень трудно усидеть за партами. Учительница широко распахнула все окна, и свежий весенний воздух ворвался в класс. Перед школой росла большая береза, а на ее верхушке сидел скворец и пел до того весело, что и Томми, и Анника, и все ребята слушали только его пение и совсем забыли, что 9 х 9 = 81.
Вдруг Томми прямо подскочил на месте от изумления.
— Глядите, фрекен! — воскликнул он и показал на окно.
— Там Пеппи.
Взгляды всех тут же устремились туда, куда показал Томми. И в самом деле, высоко на березе сидела Пеппи. Она оказалась почти у самого окна, потому что ветви березы упирались в наличники.
— Привет, фрекен, — крикнула она, — привет, ребята!
— Добрый день, милая Пеппи, — ответила фрекен.
— Тебе что-нибудь надо, Пеппи?
— Да, я хотела попросить, чтобы ты мне кинула в окно немного помножения, — ответила Пеппи.
— Совсем чуть-чуть, только чтобы пойти с твоим классом на экскурсию. А если вы нашли какие-нибудь новые буквы, то кинь их мне тоже.
— Может, ты на минутку зайдешь к нам в класс? — спросила учительница.
— Нет уж, дудки! — твердо сказала Пеппи и уселась поудобнее на суку, прислонившись спиной к стволу.
— В классе у меня кружится голова. Воздух у вас так загустел от учености, что его можно резать ножом. Слушай, фрекен, — в голосе Пеппи зазвучала надежда, — может, немного этого ученого воздуха улетит в окно и попадет в меня? Ровно столько, сколько надо, чтобы ты мне разрешила пойти вместе с вами на экскурсию?
— Вполне возможно, — сказала фрекен и продолжала урок арифметики.
Детям было очень интересно глядеть на Пеппи, сидящую на березе. Ведь все они получили от нее конфеты и игрушки в тот день, когда она ходила по магазинам. Пеппи, конечно, как всегда взяла с собой господина Нильсона, и ребята умирали со смеху, глядя, как он прыгал с ветки на ветку. В конце концов обезьяне надоело скакать по березе, и она сиганула на подоконник, а оттуда одним прыжком взвилась на голову Томми и начала теребить его за волосы. Но тут учительница сказала Томми, чтобы он снял обезьяну с головы, потому что Томми как раз надо было разделить 315 на 7, а это невозможно сделать, если у тебя на голове сидит обезьяна и теребит тебя за волосы. Во всяком случае, уроку это мешает. Весеннее солнце, скворец, а тут еще Пеппи с господином Нильсоном — нет, это уж чересчур… — Вы что-то совсем поглупели, ребята, — сказала учительница.
— Знаешь что, фрекен? — крикнула Пеппи со своего дерева.
— Честно говоря, сегодняшний день совершенно не подходит для помножения.
— А мы проходим деление, — сказала фрекен.
— В такой день, как сегодня, вообще нельзя заниматься никаким «еньем», разве что «веселеньем».
— А ты можешь мне объяснить, — спросила учительница, — что это за предмет «веселенье»?
— Ну, я не так уж сильна в «веселенье», — смущенно ответила Пеппи и, зацепившись ногами за сук, повисла вниз головой, так что ее рыжие косички почти касались травы.
— Но я знаю одну школу, где ничем, кроме «веселенья», не занимаются. Там так и написано в расписании: «Все шесть уроков — уроки веселенья».
— Ясно, — сказала учительница.
— А где находится эта школа?
Страница 7 из 30
