Меня зовут Лизи. Я девочка, хотя, наверное, это и так ясно, раз меня зовут Лизи. Мне семь лет, но скоро уже будет восемь, и мама иногда просит меня...
Добавить в моё избранное
176 мин, 57 сек 20728
— сказал Лассе, когда мимо промчалась первая машина.
Мы принесли с собой плакат, на котором крупными буквами написали «ВИШНЯ». И каждый раз, когда появлялась машина, мы высоко поднимали его. Но ни одна машина не остановилась. Лассе сказал, что, наверно, этим людям показалось, будто тут написано не «ВИШНЯ», а «ВЫ ШЛЯПЫ», они обиделись и проехали мимо.
Вскоре Лассе рассердился не на шутку.
— Сейчас я их проучу! — сказал он и, когда вдали показалась очередная машина, выскочил с нашим плакатом на самую середину шоссе. Его чуть не задавило, но машина все-таки остановилась.
Из нее вылез злющий дядька, схватил Лассе за руку и сказал, что его следует высечь.
— Смотри не вздумай проделать это ещё раз! — пригрозил он.
Лассе обещал не выскакивать больше на дорогу, и тогда злой дяденька подобрел и купил у нас банку вишни.
На шоссе было ужасно пыльно. Хорошо, что мы догадались прикрыть корзины бумагой. Но прикрыть себя нам было нечем. Каждая машина поднимала густое облако пыли, и вся пыль садилась на нас. Это было очень противно.
— Фу, как пыльно! — сказала я.
Лассе спросил, почему я сказала «Фу, как пыльно!», а не «Фу, как светит солнце!» или«Фу, как щебечут птицы!»? Кто постановил считать пыль противной, а солнце — приятным? И мы решили отныне считать пыль приятной. Когда нас опять окутало пылью, так что мы едва различали друг друга, Лассе сказал:
— Какая приятная пыль!
И Бритта сказала:
— Да, здесь очень хорошо пылит!
И Боссе сказал:
— А по-моему, здесь ещё маловато пыли!
Но он ошибся. Вдали показался большой грузовик, за которым тянулась целая туча пыли. Она окутала нас со всех сторон. Анна подняла руки и воскликнула:
— Волшебная пыль! — Тут она закашлялась и умолкла.
Когда пыль улеглась, мы оказались такими грязными, что даже не узнали друг друга. Бритта высморкалась и показала нам платок. Он был черный. Мы тоже стали сморкаться, и платки у всех были одинаково черные. Только Улле не мог высморкаться, потому что у него не было носового платка, но Боссе дал ему свой. Правда, Бритта сказала, что это не считается, потому что платок у Боссе был черный и до того, как они стали в него сморкаться.
— Ну тебя! — сказал Боссе.
— На тебя не угодишь!
И хотя на шоссе так хорошо пылило, нам все-таки было обидно, что машины не останавливаются. Наконец Лассе сообразил, что просто мы выбрали неудачное место. Здесь машины несутся на самой большой скорости, и им трудно остановиться.
— Давайте станем на повороте, где они едут потише, — сказал Лассе.
Мы так и сделали. Мы даже выбрали место, где дорога делает сразу два поворота, один за другим. И ещё мы решили взяться за руки и поднять руки вверх, чтобы нас скорей заметили.
— Вот увидите, это поможет! — сказал Лассе.
Так и было. Теперь почти все машины останавливались возле нас. В первой сидели папа, мама и четверо детей. И все дети кричали, что им очень хочется вишни. Их папа купил три банки, а мама сказала:
— Как вы удачно придумали! Нам так хотелось пить.
Им понравилась моя вишня, не очень крупная, но почти черная и сладкая-пресладкая. Их папа сказал, что они едут далеко, в чужую страну. Мне показалось удивительным, что моя вишня поедет в чужую страну, а я сама останусь в Бюллербю. Но Лассе сказал:
— Выдумала, в чужую страну! Да они её съедят через несколько километров!
Но я сказала, что моя вишня все равно попадет за границу, хотя бы у них в животах.
Торговля у нас шла полным ходом. Один дяденька купил почти целую корзину! Это была вишня Боссе. Дяденька сказал, что из этой вишни его жена приготовит вишневый компот, который он очень любит.
— Ах, как удивительно! — передразнил меня Боссе.
— Из моей вишни приготовят вишневый компот, а из меня никто не приготовит вишневого компота!
Наконец мы распродали все ягоды. В сигарной коробке, которую мы взяли, чтобы складывать деньги, лежало тридцать крон. Это была Шкатулка Мудрецов, теперь она оправдала свое название. Мы разделили деньги поровну, каждый получил по пять крон.
— Ну, раз у вас больше не осталось вишни, можете есть её у нас сколько захотите, — сказала Бритта.
— А я дам вам слив, когда они поспеют, — сказал Улле.
Все было по справедливости.
В Большой деревне мы зашли в кондитерскую и закусили пирожными с лимонадом. Ведь теперь у нас были деньги. Мое пирожное было украшено зелеными марципановыми листочками.
Когда мы вернулись домой, мама всплеснула руками и сказала, что в жизни не видела такого грязного акционерного общества. Она велела нам как следует вымыться. Тут за нами прибежала Анна.
— Идемте к нам, у нас баня истоплена! — позвала она.
У них есть настоящая финская баня, в которой можно париться.
Мы принесли с собой плакат, на котором крупными буквами написали «ВИШНЯ». И каждый раз, когда появлялась машина, мы высоко поднимали его. Но ни одна машина не остановилась. Лассе сказал, что, наверно, этим людям показалось, будто тут написано не «ВИШНЯ», а «ВЫ ШЛЯПЫ», они обиделись и проехали мимо.
Вскоре Лассе рассердился не на шутку.
— Сейчас я их проучу! — сказал он и, когда вдали показалась очередная машина, выскочил с нашим плакатом на самую середину шоссе. Его чуть не задавило, но машина все-таки остановилась.
Из нее вылез злющий дядька, схватил Лассе за руку и сказал, что его следует высечь.
— Смотри не вздумай проделать это ещё раз! — пригрозил он.
Лассе обещал не выскакивать больше на дорогу, и тогда злой дяденька подобрел и купил у нас банку вишни.
На шоссе было ужасно пыльно. Хорошо, что мы догадались прикрыть корзины бумагой. Но прикрыть себя нам было нечем. Каждая машина поднимала густое облако пыли, и вся пыль садилась на нас. Это было очень противно.
— Фу, как пыльно! — сказала я.
Лассе спросил, почему я сказала «Фу, как пыльно!», а не «Фу, как светит солнце!» или«Фу, как щебечут птицы!»? Кто постановил считать пыль противной, а солнце — приятным? И мы решили отныне считать пыль приятной. Когда нас опять окутало пылью, так что мы едва различали друг друга, Лассе сказал:
— Какая приятная пыль!
И Бритта сказала:
— Да, здесь очень хорошо пылит!
И Боссе сказал:
— А по-моему, здесь ещё маловато пыли!
Но он ошибся. Вдали показался большой грузовик, за которым тянулась целая туча пыли. Она окутала нас со всех сторон. Анна подняла руки и воскликнула:
— Волшебная пыль! — Тут она закашлялась и умолкла.
Когда пыль улеглась, мы оказались такими грязными, что даже не узнали друг друга. Бритта высморкалась и показала нам платок. Он был черный. Мы тоже стали сморкаться, и платки у всех были одинаково черные. Только Улле не мог высморкаться, потому что у него не было носового платка, но Боссе дал ему свой. Правда, Бритта сказала, что это не считается, потому что платок у Боссе был черный и до того, как они стали в него сморкаться.
— Ну тебя! — сказал Боссе.
— На тебя не угодишь!
И хотя на шоссе так хорошо пылило, нам все-таки было обидно, что машины не останавливаются. Наконец Лассе сообразил, что просто мы выбрали неудачное место. Здесь машины несутся на самой большой скорости, и им трудно остановиться.
— Давайте станем на повороте, где они едут потише, — сказал Лассе.
Мы так и сделали. Мы даже выбрали место, где дорога делает сразу два поворота, один за другим. И ещё мы решили взяться за руки и поднять руки вверх, чтобы нас скорей заметили.
— Вот увидите, это поможет! — сказал Лассе.
Так и было. Теперь почти все машины останавливались возле нас. В первой сидели папа, мама и четверо детей. И все дети кричали, что им очень хочется вишни. Их папа купил три банки, а мама сказала:
— Как вы удачно придумали! Нам так хотелось пить.
Им понравилась моя вишня, не очень крупная, но почти черная и сладкая-пресладкая. Их папа сказал, что они едут далеко, в чужую страну. Мне показалось удивительным, что моя вишня поедет в чужую страну, а я сама останусь в Бюллербю. Но Лассе сказал:
— Выдумала, в чужую страну! Да они её съедят через несколько километров!
Но я сказала, что моя вишня все равно попадет за границу, хотя бы у них в животах.
Торговля у нас шла полным ходом. Один дяденька купил почти целую корзину! Это была вишня Боссе. Дяденька сказал, что из этой вишни его жена приготовит вишневый компот, который он очень любит.
— Ах, как удивительно! — передразнил меня Боссе.
— Из моей вишни приготовят вишневый компот, а из меня никто не приготовит вишневого компота!
Наконец мы распродали все ягоды. В сигарной коробке, которую мы взяли, чтобы складывать деньги, лежало тридцать крон. Это была Шкатулка Мудрецов, теперь она оправдала свое название. Мы разделили деньги поровну, каждый получил по пять крон.
— Ну, раз у вас больше не осталось вишни, можете есть её у нас сколько захотите, — сказала Бритта.
— А я дам вам слив, когда они поспеют, — сказал Улле.
Все было по справедливости.
В Большой деревне мы зашли в кондитерскую и закусили пирожными с лимонадом. Ведь теперь у нас были деньги. Мое пирожное было украшено зелеными марципановыми листочками.
Когда мы вернулись домой, мама всплеснула руками и сказала, что в жизни не видела такого грязного акционерного общества. Она велела нам как следует вымыться. Тут за нами прибежала Анна.
— Идемте к нам, у нас баня истоплена! — позвала она.
У них есть настоящая финская баня, в которой можно париться.
Страница 42 из 47
