— Ты не в своем уме, — сказал Андерс. — Ты абсолютно не в своем уме! Опять размечтался? Валяешься тут!… Тот, кто был абсолютно не в своем уме, быстро вскочил с зеленой лужайки и оскорбленно уставился на парочку у забора. Светлая как лен челка свисала ему на лоб.
Добавить в моё избранное
193 мин, 35 сек 8813
— Миленький, добренький, славный Калле, — сказала Ева Лотта.
— У тебя будут пролежни, если ты не прекратишь изо дня в день валяться под грушей и глазеть в газеты, вытаращив глаза. Лето ведь длинное-предлинное!
— Я вовсе не валяюсь тут изо дня в день, да и не глазею, — сердито возразил Калле.
— Да, Ева Лотта, не преувеличивай, пожалуйста! — сказал Андерс.
— Разве ты не помнишь воскресенье в начале июня? В тот день Калле ни разу не прилег под грушей и ни разу за весь день не был сыщиком! Воры и убийцы могли тогда бесчинствовать вовсю!
— Да, вспомнила, — подыграла ему Ева Лотта.
— У воров и убийц в начале июня и в самом деле было счастливое воскресенье, настоящий праздничный день!
— Убирайтесь к дьяволу! — послал их Калле.
— Да, как раз туда мы и собирались, — сознался Андерс.
— Но мы хотели и тебя взять с собой. Если только воры и убийцы смогут хоть часок, или около того, обойтись без твоего присмотра.
— Ой, что ты! Они никак не смогут! — радостно и бессердечно дразнила приятеля Ева Лотта.
— Их надо пасти, как маленьких детей.
Калле вздохнул. Безнадежно, абсолютно безнадежно. Суперсыщик Блумквист! Вот он кто! И он требует уважения к своей профессии! Но где оно — это уважение? Ни от Андерса, ни от Евы Лотты он его не видит. А ведь прошлым летом он, абсолютно один, что легко доказать, выследил трех похитителей драгоценностей! Да, конечно, Андерс и Ева Лотта помогли ему, но все-таки это он, Калле, благодаря своей проницательности и умению наблюдать напал на след мошенников.
В тот раз Андерс и Ева Лотта поняли, что он в самом деле сыщик, знающий свое дело. А теперь дразнят его так, словно этого никогда и не было. Словно вообще на свете нет никаких преступников, за которыми нужен глаз да глаз. Словно Калле какой-то болван-мечтатель, голова которого набита глупыми бреднями.
— Прошлым летом вы не очень-то важничали и задирались, — сказал он, возмущенно сплюнув на лужайку.
— Когда мы захватили воров, никто не жаловался на суперсыщика Блумквиста!
— Да и сейчас никто на тебя не жалуется, — возразил Андерс.
— Но неужели ты не понимаешь, что такое случается раз в жизни! Этот город тихо стоит тут с четырнадцатого века, и до сих пор, насколько мне известно, здесь не нашлось ни одного преступника, кроме все тех же похитителей драгоценностей. С тех пор прошел год, а ты по-прежнему валяешься под грушей и решаешь разные криминальные загадки. Калле, миленький, прекрати это! Поверь мне: куча мошенников не может появиться так сразу.
— И всему есть свое время, ты это знаешь, — добавила Ева Лотта.
— Когда-то надо охотиться на мошенников, а когда-то и делать отбивные из Алых.
— Отбивные из Алых — вот это да! — воскликнул с энтузиазмом Андерс.
— Алые Розы снова объявили нам войну. Час тому назад явился Бенка и принес грамоту, в которой нам объявляют войну. Читай сам!
Вытащив из кармана большой плакат, он протянул его Калле. И Калле прочитал:
«ВОЙНА! ВОЙНА!»
Спятившему предводителю преступного клана, именующего себя Белой Розой.
Тем самым ставится в известность, что во всем государстве Швеции не найдется ни одного крестьянина, у которого был бы поросенок хотя бы приблизительно такой же глупый, как предводитель Белой Розы. Свидетельством этого является следующее: встретив вчера высочайшего из Алых и всеми почитаемого их предводителя посреди большой площади, вышеуказанный подонок не соблаговолил уступить ему дорогу, а в своей неизмеримой дурости позволил себе толкнуть нашего благороднейшего и высокочтимого предводителя и разразиться мерзкими оскорблениями в его адрес. Этот позор может быть смыт только кровью.
Теперь снова начинается война между Алой и Белой Розами. И тысячи тысяч душ, пойдут на смерть во мраке ночи.
Сикстен, дворянин и предводитель Алой Розы«.»
— А теперь дадим им по кумполу! — сказал Андерс.
— Идешь с нами?
Калле усмехнулся, он был доволен. От войны с Алыми, которая с недолгими промежутками бушевала уже много лет, добровольно не отказываются. Она вносила напряженный интерес и увлекательность в их летние каникулы, которые иначе могли бы показаться чуть однообразными. Кататься на велосипеде и плавать, поливать клубнику, исполнять разные поручения в отцовской бакалейной лавке, сидеть на берегу реки и удить рыбу, торчать в саду у Евы Лотты и гонять мяч — этим время не заполнишь! Ведь летние каникулы такие длинные!
Да, летние каникулы, к счастью, были длинными. И, по мнению Калле, это было самое лучшее изобретение на свете. Правда, невозможно даже представить, чтобы такое придумали взрослые! Фактически они позволяли тебе два с половиной месяца болтаться на солнышке, ничуть не беспокоясь ни о Тридцатилетней войне, ни о чем-либо другом в этом же роде. Ну просто нисколечки!
— У тебя будут пролежни, если ты не прекратишь изо дня в день валяться под грушей и глазеть в газеты, вытаращив глаза. Лето ведь длинное-предлинное!
— Я вовсе не валяюсь тут изо дня в день, да и не глазею, — сердито возразил Калле.
— Да, Ева Лотта, не преувеличивай, пожалуйста! — сказал Андерс.
— Разве ты не помнишь воскресенье в начале июня? В тот день Калле ни разу не прилег под грушей и ни разу за весь день не был сыщиком! Воры и убийцы могли тогда бесчинствовать вовсю!
— Да, вспомнила, — подыграла ему Ева Лотта.
— У воров и убийц в начале июня и в самом деле было счастливое воскресенье, настоящий праздничный день!
— Убирайтесь к дьяволу! — послал их Калле.
— Да, как раз туда мы и собирались, — сознался Андерс.
— Но мы хотели и тебя взять с собой. Если только воры и убийцы смогут хоть часок, или около того, обойтись без твоего присмотра.
— Ой, что ты! Они никак не смогут! — радостно и бессердечно дразнила приятеля Ева Лотта.
— Их надо пасти, как маленьких детей.
Калле вздохнул. Безнадежно, абсолютно безнадежно. Суперсыщик Блумквист! Вот он кто! И он требует уважения к своей профессии! Но где оно — это уважение? Ни от Андерса, ни от Евы Лотты он его не видит. А ведь прошлым летом он, абсолютно один, что легко доказать, выследил трех похитителей драгоценностей! Да, конечно, Андерс и Ева Лотта помогли ему, но все-таки это он, Калле, благодаря своей проницательности и умению наблюдать напал на след мошенников.
В тот раз Андерс и Ева Лотта поняли, что он в самом деле сыщик, знающий свое дело. А теперь дразнят его так, словно этого никогда и не было. Словно вообще на свете нет никаких преступников, за которыми нужен глаз да глаз. Словно Калле какой-то болван-мечтатель, голова которого набита глупыми бреднями.
— Прошлым летом вы не очень-то важничали и задирались, — сказал он, возмущенно сплюнув на лужайку.
— Когда мы захватили воров, никто не жаловался на суперсыщика Блумквиста!
— Да и сейчас никто на тебя не жалуется, — возразил Андерс.
— Но неужели ты не понимаешь, что такое случается раз в жизни! Этот город тихо стоит тут с четырнадцатого века, и до сих пор, насколько мне известно, здесь не нашлось ни одного преступника, кроме все тех же похитителей драгоценностей. С тех пор прошел год, а ты по-прежнему валяешься под грушей и решаешь разные криминальные загадки. Калле, миленький, прекрати это! Поверь мне: куча мошенников не может появиться так сразу.
— И всему есть свое время, ты это знаешь, — добавила Ева Лотта.
— Когда-то надо охотиться на мошенников, а когда-то и делать отбивные из Алых.
— Отбивные из Алых — вот это да! — воскликнул с энтузиазмом Андерс.
— Алые Розы снова объявили нам войну. Час тому назад явился Бенка и принес грамоту, в которой нам объявляют войну. Читай сам!
Вытащив из кармана большой плакат, он протянул его Калле. И Калле прочитал:
«ВОЙНА! ВОЙНА!»
Спятившему предводителю преступного клана, именующего себя Белой Розой.
Тем самым ставится в известность, что во всем государстве Швеции не найдется ни одного крестьянина, у которого был бы поросенок хотя бы приблизительно такой же глупый, как предводитель Белой Розы. Свидетельством этого является следующее: встретив вчера высочайшего из Алых и всеми почитаемого их предводителя посреди большой площади, вышеуказанный подонок не соблаговолил уступить ему дорогу, а в своей неизмеримой дурости позволил себе толкнуть нашего благороднейшего и высокочтимого предводителя и разразиться мерзкими оскорблениями в его адрес. Этот позор может быть смыт только кровью.
Теперь снова начинается война между Алой и Белой Розами. И тысячи тысяч душ, пойдут на смерть во мраке ночи.
Сикстен, дворянин и предводитель Алой Розы«.»
— А теперь дадим им по кумполу! — сказал Андерс.
— Идешь с нами?
Калле усмехнулся, он был доволен. От войны с Алыми, которая с недолгими промежутками бушевала уже много лет, добровольно не отказываются. Она вносила напряженный интерес и увлекательность в их летние каникулы, которые иначе могли бы показаться чуть однообразными. Кататься на велосипеде и плавать, поливать клубнику, исполнять разные поручения в отцовской бакалейной лавке, сидеть на берегу реки и удить рыбу, торчать в саду у Евы Лотты и гонять мяч — этим время не заполнишь! Ведь летние каникулы такие длинные!
Да, летние каникулы, к счастью, были длинными. И, по мнению Калле, это было самое лучшее изобретение на свете. Правда, невозможно даже представить, чтобы такое придумали взрослые! Фактически они позволяли тебе два с половиной месяца болтаться на солнышке, ничуть не беспокоясь ни о Тридцатилетней войне, ни о чем-либо другом в этом же роде. Ну просто нисколечки!
Страница 1 из 54
