— Ты не в своем уме, — сказал Андерс. — Ты абсолютно не в своем уме! Опять размечтался? Валяешься тут!… Тот, кто был абсолютно не в своем уме, быстро вскочил с зеленой лужайки и оскорбленно уставился на парочку у забора. Светлая как лен челка свисала ему на лоб.
Добавить в моё избранное
193 мин, 35 сек 8897
Не возникай еще раз со своими детективными причудами! Полагаю, мы пришли к согласию в том, что… с такого рода глупостями мы уже распрощались!
А теперь он уснет! Он должен уснуть!
— Я — жертва отварной трески!
Он снова услышал голос Андерса. Черт побери, почему его не оставят в покое? Почему появляется Андерс и долдонит, долдонит? Что он, не может лежать дома и развлекать самого себя, если он так отчаянно болтлив?
Но теперь уже ничем не поможешь. Эти ужасные мысли прорвались наружу. И их невозможно удержать.
Подумать только, а что, если Андерса рвало не из-за рыбы?! Отварная треска — невкусно, в этом Калле был согласен с Андерсом, но разве от нее может рвать всю ночь? И подумать только: а что, если Беппо отравился не морским луком? Подумать только, а что, если это был… подумать только, если это был… отравленный шоколад!
Калле снова попытался остановить самого себя.
— Заметно, что суперсыщик начитался газет, — иронизировал он.
— И мне кажется, именно о преступлениях последних лет! Но если раньше случалось, что кого-то уничтожали с помощью отравленного шоколада, то это не значит, что каждая чертовская плитка шоколада битком набита мышьяком.
Некоторое время он тихо лежал и думал. И мысли его внушали ему страх.
«Но ведь не только я читал газеты и изучал разные преступные версии, — думал он.»
— Это мог сделать кто-то еще. Например, некто в зеленых габардиновых брюках. Тот, кто боится. Он тоже мог прочитать статью о Еве Лотте, где говорится о том, как много шоколада и карамелек она получила по почте. Ту самую статью, где написано, что, быть может, Ева Лотта Лисандер станет тем орудием, которое приведет наглого убийцу, или как там его, к заслуженной каре. О ты, великий Навуходоносор, подумать только, если бы это было так!«Калле выскочил из кровати. Ведь вторая половина плитки шоколада досталась ему! Он совершенно забыл о ней. Где же она?»
Конечно, она по-прежнему лежала в кармане брюк. Тех самых, в которых он был в тот день. Он не надевал их с тех пор. Какая удача, какая сказочная удача, если все в самом деле так, как он подозревал.
Но когда лежишь в кровати и бодрствуешь в предрассветные часы, можно внушить себе все что угодно. Самое невероятное становится вероятным.
Калле поднялся на ноги и стоял в одной пижаме в гардеробной, и когда солнце проникло сквозь окошко, он снова подумал, что смешон.
Разумеется, все это он внушил себе — точь-в-точь как всегда.
— Хотя, во всяком случае, — сказал он, — маленькое рутинное исследование никогда не помешает!
Его воображаемый собеседник, который столько времени держался в тени, явно ждал этого решающего слова. Он поспешно подбежал, чтобы увидеть, чем занимается сейчас великий сыщик.
— Что вы собираетесь делать, господин Блумквист? — затаив дыхание, спросил он.
— Как я уже говорил — маленькое исследование.
Ничего не поделаешь! Калле снова внезапно стал суперсыщиком. Ведь он так давно им не был, да и желание быть им у него пропало. Когда дело действительно приобретало серьезный характер, быть сыщиком ему не хотелось. Но ведь именно сейчас он сам довольно сильно заколебался: есть ли какие-либо основания у его подозрений, если он, Калле, в беспомощности своей не устоял перед искушением вернуться к старому.
Вытащив из кармана брюк полплитки шоколада, он показал ее воображаемому собеседнику.
— По известным причинам подозреваю, что она отравлена мышьяком.
Воображаемый собеседник в ужасе съежился.
— Вам известно, что такое случалось и раньше, — безжалостно продолжал суперсыщик.
— И есть нечто, квалифицируемое как имитация преступления. Это весьма обычное явление, когда преступник заимствует идею из какого-нибудь более раннего криминального случая.
— Но как можно узнать, в самом ли деле там содержится мышьяк? — спросил воображаемый собеседник, беспомощно и растерянно глядя на плитку шоколада.
— Делают небольшую пробу, — спокойно объяснил великий сыщик.
— Пробу на мышьяк. Вот это я и собираюсь сейчас сделать.
Его воображаемый собеседник восхищенным взглядом осмотрел гардеробную.
— Знатная у вас лаборатория, господин Блумквист, — сказал он.
— Насколько я понимаю, вы, господин Блумквист, искусный химик?
— М-да, искусный… Я посвятил большую часть моей долгой жизни изучению химии, — признался великий сыщик.
— Понимаете, мой юный друг, химия и техника криминального дела должны шагать рука об руку!
Если бы его несчастные родители присутствовали при этом разговоре, они могли бы подтвердить, что значительная часть долгой жизни суперсыщика действительно была посвящена химическим опытам в этой самой гардеробной. Хотя они, по всей вероятности, выразились бы несколько иначе.
А теперь он уснет! Он должен уснуть!
— Я — жертва отварной трески!
Он снова услышал голос Андерса. Черт побери, почему его не оставят в покое? Почему появляется Андерс и долдонит, долдонит? Что он, не может лежать дома и развлекать самого себя, если он так отчаянно болтлив?
Но теперь уже ничем не поможешь. Эти ужасные мысли прорвались наружу. И их невозможно удержать.
Подумать только, а что, если Андерса рвало не из-за рыбы?! Отварная треска — невкусно, в этом Калле был согласен с Андерсом, но разве от нее может рвать всю ночь? И подумать только: а что, если Беппо отравился не морским луком? Подумать только, а что, если это был… подумать только, если это был… отравленный шоколад!
Калле снова попытался остановить самого себя.
— Заметно, что суперсыщик начитался газет, — иронизировал он.
— И мне кажется, именно о преступлениях последних лет! Но если раньше случалось, что кого-то уничтожали с помощью отравленного шоколада, то это не значит, что каждая чертовская плитка шоколада битком набита мышьяком.
Некоторое время он тихо лежал и думал. И мысли его внушали ему страх.
«Но ведь не только я читал газеты и изучал разные преступные версии, — думал он.»
— Это мог сделать кто-то еще. Например, некто в зеленых габардиновых брюках. Тот, кто боится. Он тоже мог прочитать статью о Еве Лотте, где говорится о том, как много шоколада и карамелек она получила по почте. Ту самую статью, где написано, что, быть может, Ева Лотта Лисандер станет тем орудием, которое приведет наглого убийцу, или как там его, к заслуженной каре. О ты, великий Навуходоносор, подумать только, если бы это было так!«Калле выскочил из кровати. Ведь вторая половина плитки шоколада досталась ему! Он совершенно забыл о ней. Где же она?»
Конечно, она по-прежнему лежала в кармане брюк. Тех самых, в которых он был в тот день. Он не надевал их с тех пор. Какая удача, какая сказочная удача, если все в самом деле так, как он подозревал.
Но когда лежишь в кровати и бодрствуешь в предрассветные часы, можно внушить себе все что угодно. Самое невероятное становится вероятным.
Калле поднялся на ноги и стоял в одной пижаме в гардеробной, и когда солнце проникло сквозь окошко, он снова подумал, что смешон.
Разумеется, все это он внушил себе — точь-в-точь как всегда.
— Хотя, во всяком случае, — сказал он, — маленькое рутинное исследование никогда не помешает!
Его воображаемый собеседник, который столько времени держался в тени, явно ждал этого решающего слова. Он поспешно подбежал, чтобы увидеть, чем занимается сейчас великий сыщик.
— Что вы собираетесь делать, господин Блумквист? — затаив дыхание, спросил он.
— Как я уже говорил — маленькое исследование.
Ничего не поделаешь! Калле снова внезапно стал суперсыщиком. Ведь он так давно им не был, да и желание быть им у него пропало. Когда дело действительно приобретало серьезный характер, быть сыщиком ему не хотелось. Но ведь именно сейчас он сам довольно сильно заколебался: есть ли какие-либо основания у его подозрений, если он, Калле, в беспомощности своей не устоял перед искушением вернуться к старому.
Вытащив из кармана брюк полплитки шоколада, он показал ее воображаемому собеседнику.
— По известным причинам подозреваю, что она отравлена мышьяком.
Воображаемый собеседник в ужасе съежился.
— Вам известно, что такое случалось и раньше, — безжалостно продолжал суперсыщик.
— И есть нечто, квалифицируемое как имитация преступления. Это весьма обычное явление, когда преступник заимствует идею из какого-нибудь более раннего криминального случая.
— Но как можно узнать, в самом ли деле там содержится мышьяк? — спросил воображаемый собеседник, беспомощно и растерянно глядя на плитку шоколада.
— Делают небольшую пробу, — спокойно объяснил великий сыщик.
— Пробу на мышьяк. Вот это я и собираюсь сейчас сделать.
Его воображаемый собеседник восхищенным взглядом осмотрел гардеробную.
— Знатная у вас лаборатория, господин Блумквист, — сказал он.
— Насколько я понимаю, вы, господин Блумквист, искусный химик?
— М-да, искусный… Я посвятил большую часть моей долгой жизни изучению химии, — признался великий сыщик.
— Понимаете, мой юный друг, химия и техника криминального дела должны шагать рука об руку!
Если бы его несчастные родители присутствовали при этом разговоре, они могли бы подтвердить, что значительная часть долгой жизни суперсыщика действительно была посвящена химическим опытам в этой самой гардеробной. Хотя они, по всей вероятности, выразились бы несколько иначе.
Страница 39 из 54
