Суперсыщик Калле Блумквист рискует жизнью

— Ева Лотта, иногда мне кажется, что тебе следовало бы стать чуточку более женственной, — заметил Бьёрк, огорченно глядя сверху вниз на тоненькую загорелую амазонку, которая, стоя у водостока, пыталась, играя, поймать на согнутый большой палец ноги пустую коробку из-под сигарет. Ей это удалось. Бах! Сильный удар ноги — и коробка из-под сигарет летит вниз, в реку.

— Женственной, о да, но только по понедельникам — непременно, — заверила его Ева Лотта и мило улыбнулась всем своим прелестным личиком.

— Привет, дядя Бьёрк, а теперь нам пора отчаливать.

Бьёрк покачал головой и пошел дальше.

Мост через реку представлял собой большое искушение всякий раз, когда надо было переходить через него. Разумеется, его можно было пересечь в обычном порядке. Но там были перила, совсем узенькие перила. И если перебираться через мост, балансируя на этих перилах, то где-то в животе приятно замирает… Потому что ведь может статься, что плюхнешься вниз, прямо в реку. Само собой, это ни разу еще не случалось, несмотря на многочисленные длительные упражнения на перилах моста. Но кто его знает, никогда ни в чем нельзя быть уверенным. И хотя они очень спешили отрезать уши Алым — дело-то было абсолютно неотложное, — они все — и Калле, и Андерс, и Ева Лотта — сочли, что у них есть еще время для небольшого циркового номера… Разумеется, это было строго запрещено, но полицейский Бьёрк исчез и больше не видно было ни души.

Да нет, одна душа была. Именно в этот момент, когда они целеустремленно карабкались на перила и у них в животе появился леденящий холодок, на противоположной стороне моста показался, ковыляя, старик Грен. На старика Грена никто не обращал внимания. Остановившись перед ребятами, он вздохнул и сказал со своим обычным отсутствующим видом:

— Да, да, веселые забавы у деток! Веселые, невинные забавы у деток, да, да!

Старик постоянно повторял эти слова. Иногда дети передразнивали его. Но, разумеется, он никогда этого не слышал. Когда же Калле по ошибке попадал футбольным мячом прямо в витрину папы Блумквиста, или когда Андерс сваливался с велосипеда, угодив лицом прямо в куст крапивы, случалось, что Ева Лотта, вздыхая, говорила:

— Да, да, веселые забавы у деток, да, да! Они удачно добрались до передней части моста.

И на этот раз никто из них не свалился. Андерс оглянулся, не заметил ли кто-нибудь их фокусы. Но Лильгатан по-прежнему была пуста. Только где-то вдали шел старик Грен. Его ковыляющую походку нельзя было спутать ни с какой другой.

— Никто так странно не ходит, как Грен, — сказал Андерс.

— Грен вообще чудной, — заметил Калле.

— Но, может, и станешь чудным, если ты так одинок на свете.

— Бедняга, — пожалела Грена Ева Лотта.

— Подумать только: жить в такой жуткой лачуге, и никто у тебя не уберет, не сварит еду и вообще ничего тебе не сделает.

— Чепуха, с уборкой, верно, можно и самому справиться, — после зрелого размышления сказал Андерс.

— И я ничего не имел бы против того, чтобы побыть немного одному. По крайней мере тогда оставят в покое модель, которую ты изготовил.

Андерс вынужден был ютиться со множеством маленьких братьев и сестер в крошечной квартирке, и сама мысль о том, чтобы иметь целый дом в собственном распоряжении, была для него не так уж отвратительна.

— О, ты бы стал от такой жизни чудным через неделю, — сказал Калле.

— Я имею в виду — еще более чудным, чем ты есть. Таким же чудным, как Грен.

— Папа недолюбливает этого Грена, — сообщила Ева Лотта.

— Он говорит, будто Грен ростовщик, процентщик.

Ни Андерс, ни Калле не знали, что такое ростовщик, но Ева Лотта объяснила им:

— Папа говорит, что это такой человек, который одалживает деньги людям, которым они нужны.

— Да, но это, верно, здорово с его стороны, — сказал Андерс.

— Нет, вовсе нет! — возразила Ева Лотта.

— Понимаешь, это происходит так. Предположим, тебе необходимо одолжить двадцать пять эре, тебе эти двадцать пять эре до зарезу нужны для чего-нибудь… — На мороженое, — предположил Калле.

— Попал в точку, — сказал Андерс.

— Я уже чувствую, что мне оно необходимо.

— Да, так вот, тогда ты идешь к Грену, — продолжала Ева Лотта, — или к какому-нибудь другому ростовщику. И он дает тебе эти двадцать пять эре… — Правда? — воскликнул Андерс, радостно удивленный такой возможностью.

— Да. Но ты должен обещать вернуть эти деньги через месяц, — объяснила Ева Лотта.

— Но тогда двадцать пять эре будет уже недостаточно. Тебе придется заплатить ему пятьдесят эре.

— Ни за что! — возмутился Андерс.

— С какой стати я это сделаю?

— Ребенок! — сказала Ева Лотта.

— Ты что, никогда не решал в школе такие вот задачи на проценты? А Грен хочет получить проценты на свои деньги, понимаешь?