— Ты не в своем уме, — сказал Андерс. — Ты абсолютно не в своем уме! Опять размечтался? Валяешься тут!… Тот, кто был абсолютно не в своем уме, быстро вскочил с зеленой лужайки и оскорбленно уставился на парочку у забора. Светлая как лен челка свисала ему на лоб.
Добавить в моё избранное
193 мин, 35 сек 8908
— Может, хоть это заставит быстрее двигаться ваши ноги!
И он погнал их перед собой из гостиной, где у взрослой сестрицы Лилиан должен был сегодня вечером состояться бал.
— И-дод-и-тот-е мом-е-дод-лол-е-нон-нон-о, сос-кок-о-рор-о я-вов-и-тот-сос-я поп-о-лол-и-цоц-ия, — тихо произнес Калле.
Андерс и Калле с удивлением посмотрели на него. Как это «скоро явится полиция»! Неужели Калле думает, что может передавать мысли на расстоянии и вызвать их сюда? Но они последовали его призыву идти медленно. Они еле тащились, они спотыкались на порогах, а Андерс, оступившись, растянулся на лестнице так, как сделал это однажды тысячу лет назад, когда на этом самом месте они сражались с Алыми.
Их медлительность выводила старшего братца Класа из себя. Его способность выдерживать весь этот ужас была близка к пределу. И он почти поддался искушению покончить со всеми ребятами сейчас же — сделать то, что должен был сделать. Но сначала ему нужно было получить вексель. Ох, эти сосунки, как он их ненавидел. Они, казалось, даже и не знали, куда спрятали эту бумажку. Они медленно плелись из одной комнаты в другую и задумчиво повторяли:
— Не-а, это не здесь!
Легче было бы гнать перед собой заблудившееся стадо. Проклятые детеныши все время останавливались: то высморкаться, то почесаться, то поплакать. Да, разумеется, плакала большей частью девчонка. В конце концов они вошли в маленькую комнатку с развевающимися обоями восемнадцатого века. И Ева Лотта всхлипнула, вспомнив, как они с Калле оказались здесь взаперти в тот раз, давным-давно, когда были молодыми и счастливыми.
Калле вопрошающим взглядом осмотрел стены.
— Не-а, думаю, это, верно, было не здесь, — сказал он.
— Не-а, здесь, я думаю, нет, — поддержал его Андерс.
Но это была последняя комната во всем верхнем этаже, и старший братец Клас издал какой-то нечленораздельный крик.
— Думаете, вам удастся надуть меня! — кричал он.
— Думаете, я не понимаю, что вы хотите лишь надуть меня? А теперь послушайте! Теперь вы выкладываете бумагу! Сию же минуту! Если вы забыли, где она, это только хуже для вас самих. Если через пять секунд я не получу бумагу, я застрелю вас всех троих.
Стоя спиной к окну, он целился в них. Калле понял, что говорит он серьезно и что прежняя их тактика уже не годится. Он кивнул Андерсу.
Андерс подошел к стене, где клочьями висели обои. Вытащив руку, которую он держал в кармане брюк, Андерс сунул ее на миг за обои. Когда он снова вытащил руку, в кулаке у него была зажата бумага.
— Вот! — сказал он.
— Хорошо, — похвалил старший братец Клас.
— Стойте рядом друг с другом, все трое. А ты протянешь мне руку и отдашь бумагу.
— Боб-рор-о-сос-ай-тот-е-сос нон-а поп-о-лол, кок-о-гог-дод-а я чоч-и-хох-нон-у! — предупредил друзей Калле.
Андерс и Ева Лотта коснулись мочки уха в знак того, что поняли.
Старший братец Клас слышал, что один из сосунков несет какую-то несусветную тарабарщину, но его ничуть не интересовало, что это был за язык. Он знал: скоро всему этому наступит конец. Это случится, как только у него в руках окажется бумага.
Вытянув руку, он принял бумагу, протянутую Андерсом. И все время держал револьвер наготове. Но пальцы его дрожали, когда он пытался одной рукой развернуть смятый вексель.
Это вексель? Какой вексель? «Копайте здесь» — да, не совсем то, что обычно пишут в векселях. Его разум молчал не более полусекунды, но тут-то и послышался громкий чих Калле.
И в тот же миг трое ребят бросились на пол. Калле и Андерс, упав, схватили за ноги старшего братца Класа. Он беспомощно повалился на пол и, падая, закричал. Пистолет выпал из его руки, и Калле схватил пистолет, на ничтожную долю секунды опередив своего противника.
Итак, это был тот самый случай, когда суперсыщик Калле Блумквист обезоружил убийцу. Ведь он так часто проделывал это — и как элегантно! Он имел обыкновение, повернув оружие дулом к противнику, говорить: «Легче на поворотах, приятель!» Что ж, вероятно, на сей раз он сделал то же самое? Нет, отнюдь нет. Схватив в полной панике ужасный черный предмет, он выбросил его через окно так, что стекло посыпалось градом осколков… Вот что он сделал! И скорее всего для суперсыщика поступок этот был не слишком продуманным. Именно сейчас хорошо было бы иметь револьвер. Но, по правде говоря, суперсыщик Блумквист, кроме своей собственной рогатки, смертельно боялся всего, что стреляло. И вообще-то говоря, он, возможно, был прав. Револьвер в руках дрожащего от страха мальчишки, быть может, не очень реальная угроза отчаявшемуся убийце. Роли, пожалуй, вскоре снова переменились бы. И потому лучше всего, чтобы револьвер находился вне пределов досягаемости обоих. Однако же старший братец Клас в ярости рванулся к окну и в растерянности пытался рассмотреть, куда упал револьвер.
И он погнал их перед собой из гостиной, где у взрослой сестрицы Лилиан должен был сегодня вечером состояться бал.
— И-дод-и-тот-е мом-е-дод-лол-е-нон-нон-о, сос-кок-о-рор-о я-вов-и-тот-сос-я поп-о-лол-и-цоц-ия, — тихо произнес Калле.
Андерс и Калле с удивлением посмотрели на него. Как это «скоро явится полиция»! Неужели Калле думает, что может передавать мысли на расстоянии и вызвать их сюда? Но они последовали его призыву идти медленно. Они еле тащились, они спотыкались на порогах, а Андерс, оступившись, растянулся на лестнице так, как сделал это однажды тысячу лет назад, когда на этом самом месте они сражались с Алыми.
Их медлительность выводила старшего братца Класа из себя. Его способность выдерживать весь этот ужас была близка к пределу. И он почти поддался искушению покончить со всеми ребятами сейчас же — сделать то, что должен был сделать. Но сначала ему нужно было получить вексель. Ох, эти сосунки, как он их ненавидел. Они, казалось, даже и не знали, куда спрятали эту бумажку. Они медленно плелись из одной комнаты в другую и задумчиво повторяли:
— Не-а, это не здесь!
Легче было бы гнать перед собой заблудившееся стадо. Проклятые детеныши все время останавливались: то высморкаться, то почесаться, то поплакать. Да, разумеется, плакала большей частью девчонка. В конце концов они вошли в маленькую комнатку с развевающимися обоями восемнадцатого века. И Ева Лотта всхлипнула, вспомнив, как они с Калле оказались здесь взаперти в тот раз, давным-давно, когда были молодыми и счастливыми.
Калле вопрошающим взглядом осмотрел стены.
— Не-а, думаю, это, верно, было не здесь, — сказал он.
— Не-а, здесь, я думаю, нет, — поддержал его Андерс.
Но это была последняя комната во всем верхнем этаже, и старший братец Клас издал какой-то нечленораздельный крик.
— Думаете, вам удастся надуть меня! — кричал он.
— Думаете, я не понимаю, что вы хотите лишь надуть меня? А теперь послушайте! Теперь вы выкладываете бумагу! Сию же минуту! Если вы забыли, где она, это только хуже для вас самих. Если через пять секунд я не получу бумагу, я застрелю вас всех троих.
Стоя спиной к окну, он целился в них. Калле понял, что говорит он серьезно и что прежняя их тактика уже не годится. Он кивнул Андерсу.
Андерс подошел к стене, где клочьями висели обои. Вытащив руку, которую он держал в кармане брюк, Андерс сунул ее на миг за обои. Когда он снова вытащил руку, в кулаке у него была зажата бумага.
— Вот! — сказал он.
— Хорошо, — похвалил старший братец Клас.
— Стойте рядом друг с другом, все трое. А ты протянешь мне руку и отдашь бумагу.
— Боб-рор-о-сос-ай-тот-е-сос нон-а поп-о-лол, кок-о-гог-дод-а я чоч-и-хох-нон-у! — предупредил друзей Калле.
Андерс и Ева Лотта коснулись мочки уха в знак того, что поняли.
Старший братец Клас слышал, что один из сосунков несет какую-то несусветную тарабарщину, но его ничуть не интересовало, что это был за язык. Он знал: скоро всему этому наступит конец. Это случится, как только у него в руках окажется бумага.
Вытянув руку, он принял бумагу, протянутую Андерсом. И все время держал револьвер наготове. Но пальцы его дрожали, когда он пытался одной рукой развернуть смятый вексель.
Это вексель? Какой вексель? «Копайте здесь» — да, не совсем то, что обычно пишут в векселях. Его разум молчал не более полусекунды, но тут-то и послышался громкий чих Калле.
И в тот же миг трое ребят бросились на пол. Калле и Андерс, упав, схватили за ноги старшего братца Класа. Он беспомощно повалился на пол и, падая, закричал. Пистолет выпал из его руки, и Калле схватил пистолет, на ничтожную долю секунды опередив своего противника.
Итак, это был тот самый случай, когда суперсыщик Калле Блумквист обезоружил убийцу. Ведь он так часто проделывал это — и как элегантно! Он имел обыкновение, повернув оружие дулом к противнику, говорить: «Легче на поворотах, приятель!» Что ж, вероятно, на сей раз он сделал то же самое? Нет, отнюдь нет. Схватив в полной панике ужасный черный предмет, он выбросил его через окно так, что стекло посыпалось градом осколков… Вот что он сделал! И скорее всего для суперсыщика поступок этот был не слишком продуманным. Именно сейчас хорошо было бы иметь револьвер. Но, по правде говоря, суперсыщик Блумквист, кроме своей собственной рогатки, смертельно боялся всего, что стреляло. И вообще-то говоря, он, возможно, был прав. Револьвер в руках дрожащего от страха мальчишки, быть может, не очень реальная угроза отчаявшемуся убийце. Роли, пожалуй, вскоре снова переменились бы. И потому лучше всего, чтобы револьвер находился вне пределов досягаемости обоих. Однако же старший братец Клас в ярости рванулся к окну и в растерянности пытался рассмотреть, куда упал револьвер.
Страница 49 из 54
