Наступил Новый год. Крабат, сербский мальчик лет четырнадцати, сговорился еще с двумя такими же нищими мальчишками пойти колядовать по деревням — нарядиться волхвами и распевать во дворах рождественские песни. Не устрашил их и указ Его милости курфюрста Саксонского, карающий бродяг и попрошаек. Да ведь судьи и другие чиновники тоже не принимали этот указ чересчур уж всерьез.
Добавить в моё избранное
60 мин, 40 сек 11945
Не то что вот этому простофиле, — он указал на лейтенанта, — или вон тому с луженой глоткой! — Он кивнул в сторону капрала.
— Им-то это по вкусу! В армии им вольготное житье! Пока, конечно, их не убьют. Но я и мои товарищи из другого теста. Мы плюем на весь ваш пуц-парад и на вашего светлейшего курфюрста! Если хотите, можете так ему и передать!
Миг… и подмастерья обернулись воронами. Стая взметнулась вверх и пролетела над площадью.
Во второй половине октября вдруг потеплело. Солнце светило так, словно вернулось лето. Теплые дни! Можно привезти еще несколько повозок торфа! Юро запряг волов, Сташко с Крабатом нагрузили телегу досками, бревнами, сверху водрузили две тачки. Подошел Тонда, и они тронулись в путь.
Торфяное болото было по ту сторону Черной воды, в верхней части Козельбруха. Еще летом Крабат работал там с подмастерьями, научился орудовать вилами и специальным ножом, помогая Михалу и Мертену добывать жирные, блестящие куски торфа.
Солнце сияло, в лужах на опушке отражались березы. Трава на кочках пожелтела, вереск давно отцвел. На кустах то тут, то там вспыхивали красные ягоды, серебрилась паутина.
Крабату вспомнились детские годы в Ойтрихе. В такие осенние дни в лесу собирали валежник, хворост, сосновые шишки. Иногда в октябре находили даже грибы: опята, рыжики, сыроежки. Может, и на этот раз повезет!
Вот и болото. Юро остановил волов.
— Выгружай! Приехали!
Уложили слеги и бревна, закрепили, выложили из досок мостки так, чтобы не оступиться и не угодить в топь. Но расстояние до торфяника оказалось больше, чем думали. Юро хотел было привезти еще досок, но Сташко сказал, что это лишнее. Он сорвал ветку березы и прошелся по мосткам, произнося в такт шагов заклинание и ударяя веточкой по доскам.
Мосток удлинялся прямо на глазах и скоро протянулся до самого места разработок.
Крабат был ошарашен.
— Не пойму я, зачем работать, если все, что мы делаем своими руками, можно просто наколдовать?!
— Все так, — ответил Тонда, — только такая жизнь может и опостылеть. Без работы, брат, жизнь не жизнь! Так долго не протянешь!
У края болота стоял дощатый сарай. Там лежали сухие куски торфа, заготовленные еще весной. Парни по мосткам перевозили их на тачках к телеге, а Юро укладывал, стоя наверху. Нагрузив телегу, он влез на козлы.
— А ну, пошли!
И волы побрели к мельнице.
До возвращения Юро Тонда, Сташко и Крабат перетаскивали в сарай добытый летом торф и складывали там для просушки. Работали не спеша, времени было много.
Крабат попросил у Тонды и Сташко разрешения ненадолго отлучиться.
— А куда ты?
— Грибов поищу! Нужен буду — свистните, сразу вернусь.
— Думаешь, что-нибудь найдешь? Тонда не возражал, да и Сташко тоже.
— А у тебя есть нож?
— Да если б был… — Тогда возьми мой! — Тонда достал нож.
— На вот, только не потеряй!
Показал, как нож открывается: нажать на рукоятку — и все!
Лезвие выпрыгнуло, оно было черным, будто Тонда долго держал его над пламенем свечи.
— Теперь ты! — закрыв нож, Тонда протянул его Крабату.
— Ну-ка попробуй!
Крабат нажал на рукоятку — лезвие было чистым и блестящим.
— Что-нибудь не понятно? — поинтересовался Сташко.
— Не-ет! Все понятно… Может, ему померещилось?
— Тогда отправляйся, а то все грибы разбегутся!
Четыре дня работали они на торфянике. И каждый день Крабат ходил искать грибы. Но ему попадались лишь старые подберезовики, потемневшие и червивые.
— Не расстраивайся! — успокаивал его Сташко.
— Иначе и быть не может. Их время прошло. А если хочешь, помогу!
Он что-то пробормотал и, растопырив руки, семь раз повернулся кругом. Тут же на торфянике появилось штук семьдесят грибов.
Как кроты, вылезали они из-под земли, шляпка к шляпке. Словно в причудливом хороводе встали в круг боровики, подберезовики, подосиновики, сыроежки. Все, как на подбор, крепенькие, чистенькие.
— Ох! — удивился Крабат.
— Научи меня, Сташко!
Выхватив нож, он ринулся к грибам. Но при его приближении грибы сморщивались и проваливались сквозь землю, да так быстро, будто кто их за веревочку дергал.
— Стойте! — в отчаянье закричал Крабат, но грибы уже исчезли.
— Не горюй! — улыбнулся Сташко.
— Колдовские грибы очень горькие, да и живот разболится. Прошлый год я чуть было не околел.
На четвертый день к вечеру Сташко с Юро, нагрузив последнюю телегу, поехали домой. Тонда с Крабатом, выбрав короткий путь, пошли пешком по тропинке через болото. Над торфяником спускался туман. Крабат обрадовался, почувствовав твердую почву под ногами. Они вышли к Пустоши. Место это показалось Крабату знакомым. Ему вспомнился давний сон. Про то, как он убегал…
— Им-то это по вкусу! В армии им вольготное житье! Пока, конечно, их не убьют. Но я и мои товарищи из другого теста. Мы плюем на весь ваш пуц-парад и на вашего светлейшего курфюрста! Если хотите, можете так ему и передать!
Миг… и подмастерья обернулись воронами. Стая взметнулась вверх и пролетела над площадью.
Во второй половине октября вдруг потеплело. Солнце светило так, словно вернулось лето. Теплые дни! Можно привезти еще несколько повозок торфа! Юро запряг волов, Сташко с Крабатом нагрузили телегу досками, бревнами, сверху водрузили две тачки. Подошел Тонда, и они тронулись в путь.
Торфяное болото было по ту сторону Черной воды, в верхней части Козельбруха. Еще летом Крабат работал там с подмастерьями, научился орудовать вилами и специальным ножом, помогая Михалу и Мертену добывать жирные, блестящие куски торфа.
Солнце сияло, в лужах на опушке отражались березы. Трава на кочках пожелтела, вереск давно отцвел. На кустах то тут, то там вспыхивали красные ягоды, серебрилась паутина.
Крабату вспомнились детские годы в Ойтрихе. В такие осенние дни в лесу собирали валежник, хворост, сосновые шишки. Иногда в октябре находили даже грибы: опята, рыжики, сыроежки. Может, и на этот раз повезет!
Вот и болото. Юро остановил волов.
— Выгружай! Приехали!
Уложили слеги и бревна, закрепили, выложили из досок мостки так, чтобы не оступиться и не угодить в топь. Но расстояние до торфяника оказалось больше, чем думали. Юро хотел было привезти еще досок, но Сташко сказал, что это лишнее. Он сорвал ветку березы и прошелся по мосткам, произнося в такт шагов заклинание и ударяя веточкой по доскам.
Мосток удлинялся прямо на глазах и скоро протянулся до самого места разработок.
Крабат был ошарашен.
— Не пойму я, зачем работать, если все, что мы делаем своими руками, можно просто наколдовать?!
— Все так, — ответил Тонда, — только такая жизнь может и опостылеть. Без работы, брат, жизнь не жизнь! Так долго не протянешь!
У края болота стоял дощатый сарай. Там лежали сухие куски торфа, заготовленные еще весной. Парни по мосткам перевозили их на тачках к телеге, а Юро укладывал, стоя наверху. Нагрузив телегу, он влез на козлы.
— А ну, пошли!
И волы побрели к мельнице.
До возвращения Юро Тонда, Сташко и Крабат перетаскивали в сарай добытый летом торф и складывали там для просушки. Работали не спеша, времени было много.
Крабат попросил у Тонды и Сташко разрешения ненадолго отлучиться.
— А куда ты?
— Грибов поищу! Нужен буду — свистните, сразу вернусь.
— Думаешь, что-нибудь найдешь? Тонда не возражал, да и Сташко тоже.
— А у тебя есть нож?
— Да если б был… — Тогда возьми мой! — Тонда достал нож.
— На вот, только не потеряй!
Показал, как нож открывается: нажать на рукоятку — и все!
Лезвие выпрыгнуло, оно было черным, будто Тонда долго держал его над пламенем свечи.
— Теперь ты! — закрыв нож, Тонда протянул его Крабату.
— Ну-ка попробуй!
Крабат нажал на рукоятку — лезвие было чистым и блестящим.
— Что-нибудь не понятно? — поинтересовался Сташко.
— Не-ет! Все понятно… Может, ему померещилось?
— Тогда отправляйся, а то все грибы разбегутся!
Четыре дня работали они на торфянике. И каждый день Крабат ходил искать грибы. Но ему попадались лишь старые подберезовики, потемневшие и червивые.
— Не расстраивайся! — успокаивал его Сташко.
— Иначе и быть не может. Их время прошло. А если хочешь, помогу!
Он что-то пробормотал и, растопырив руки, семь раз повернулся кругом. Тут же на торфянике появилось штук семьдесят грибов.
Как кроты, вылезали они из-под земли, шляпка к шляпке. Словно в причудливом хороводе встали в круг боровики, подберезовики, подосиновики, сыроежки. Все, как на подбор, крепенькие, чистенькие.
— Ох! — удивился Крабат.
— Научи меня, Сташко!
Выхватив нож, он ринулся к грибам. Но при его приближении грибы сморщивались и проваливались сквозь землю, да так быстро, будто кто их за веревочку дергал.
— Стойте! — в отчаянье закричал Крабат, но грибы уже исчезли.
— Не горюй! — улыбнулся Сташко.
— Колдовские грибы очень горькие, да и живот разболится. Прошлый год я чуть было не околел.
На четвертый день к вечеру Сташко с Юро, нагрузив последнюю телегу, поехали домой. Тонда с Крабатом, выбрав короткий путь, пошли пешком по тропинке через болото. Над торфяником спускался туман. Крабат обрадовался, почувствовав твердую почву под ногами. Они вышли к Пустоши. Место это показалось Крабату знакомым. Ему вспомнился давний сон. Про то, как он убегал…
Страница 16 из 18
