Губернаторский пассажир

Высокий, небрежно отмахиваясь, прошел по палубе и поднялся на мостик. Был он в движениях легок, жесты у него были короткие, как бы отрывистые, и казалось, что заговори он — фразы у него будут жесткие, краткие.

— С прибытием, господин капитан! — сказал он неожиданно по-русски.

— Если не ошибаюсь, я имею честь говорить с капитаном Григорием Васильевичем Афанасьевым? Очень рад. Имею честь представиться: Сергей Николаевич Громковой. Поручик в прошлом. Уполномоченный фирмы. Вам, вероятно, говорили — груз принимаю я. Как погода в пути?

«Дед» наш знал, что в порту С. уполномоченным фирмы, которой предназначается груз, служит белогвардеец, русский, бывший врангелевец, бежавший за море вместе с остатками генеральских полчищ. Долго он таскался из порта в порт, вертелся на бирже, обделывал какие-то делишки на набережных. Теперь он работал в порту С., грузовые документы — коносаменты — были выписаны на его имя, и волей-неволей приходилось иметь с ним дело.«Деда» нашего предупреждали еще в Одессе, что без Громкового в порту С. не обойтись, но человек это прожженный, готов продать кого угодно и самого себя; ухо с ним надо держать востро.

— Я всегда сердечно рад встрече с земляком, — продолжал Громковой, бесцеремонно разглядывая капитана.

— Однако как вы молоды, капитан! Это удивительно! Неужели сейчас в советском флоте так легко выдвинуться на командные посты? Скажите, вам уже минуло двадцать?

— Мне двадцать пять лет, — сказал «дед».

— А вам, верно, за пятьдесят?

— Мне сорок четыре года, — сухо отчеканил Громковой.

— Разве на вид больше? — И он озабоченно тронул усики.

Капитан ничего не ответил. Его раздражал этот самоуверенный и неискренне словоохотливый человек. Однако делать было нечего. Следовало немедленно приступить к выгрузке, и каждый час был дорог. А чиновники что-то очень долго возились с документами. Вмешательство Громкового мигом и чудодейственно положило конец всем процедурам, и портовые власти перешли от одного стола к другому, томно поглядывая на расставленные там бутылки с русской водкой и жестянки с икрой.

— О, кавиар! — сразу разомлели власти.

— О, русская икра! — говорил Сергей Николаевич Громковой, потирая руки.

— Сколько лет, сколько зим! Настоящая икра. Кавиар.

Капитан, по совету опытного в таких делах Громкового, приготовил для портовых властей угощение. Вид свежей икры покорил чиновников. Жестянки быстро пустели.

— Попробую и я родной икрицы, — сказал Громковой.

— Икорки, — хмуро поправил капитан.

— Забыли уже.

— Да, да, верно, именно икорки… Знаете, сколько лет… А время выветривает даже песок из скал, не только слова из памяти.

Позавтракав, договаривались о начале работ. Громковой обещал в четыре дня произвести всю выгрузку.

— Ин куаль луого? — осведомился капитан.

— На каком месте мы будем разгружаться? Мы будем пришвартовываться к стенке?

— Но-о, — протянул Громковой, — мы должны еще кой о чем договориться с вами. И вообще, прошу по-русски. Так нам с вами будет удобнее, капитан. Видите ли, дорогой мой юный друг, — продолжал Громковой.

— Вы разрешите вас называть просто Григорий Васильевич?… Так вот, Григорий Васильевич, мне поручено властями города договориться с вами об одном весьма существенном для нас и пустяковом для вас одолжении. Дирекция моя также будет вам весьма обязана… Мы попросим вас взять на борт одного пассажира. Он едет в Советскую Россию. Желательно, чтоб он миновал… э-эм… промежуточные страны. Для него и для нас было бы очень удобно, если бы вы согласились доставить его на своем корабле. Разумеется, все расходы мы берем на себя.

— Это можно, — сказал капитан.

— Советская виза у него уже есть?

— Разрешите, я налью себе еще… Прекрасная водка! Это что, особого заказа? Превосходная! Полное отсутствие сивушных примесей и хороший градус… Так, значит, Григорий Васильевич, мы договорились?

Капитан посмотрел на Громкового и покраснел.

— Я спрашиваю вас, как насчет визы пассажира.

— Ах да, визы, простbте, бога ради!… Вы знаете, эта ваша советская водка… — Виза, а не водка, — сказал капитан.

— Одну минуточку, — заторопился Громковой, перестав разглядывать бутылку.

— Визы пока у него нет. Но что стоит вам оформить ее в Одессе? Это же пустая формальность! Неужели мы будем с вами спорить по этому поводу? Мы готовы уплатить вперед за хлопоты… — Без визы я пассажира не возьму, — сказал капитан.

— Итак, синьоре Громковой, когда я стану под выгрузку?

Громковой поднялся, вытер рот салфеткой, смял ее и бросил на стол. Он был теперь снова сух и подтянут. Губы под черными усиками были плотно сжаты. Он пристально разглядывал капитана.

— М-да… Дело осложняется, — заметил он вполголоса.

— Мне очень неприятно, Григорий Васильевич…