«Дед» наш, Гриша Афанасьев, часто любил рассказывать эту историю. Мы слышали ее каждый раз после какого-нибудь тяжелого дня в море или на стоянке.
Добавить в моё избранное
26 мин, 19 сек 13854
Они подбегали к борту и, прикрыв ладонью, как козырьком, глаза, старались разглядеть, что происходит на рейде. Да и было на что посмотреть! Огромный корабль с красным флагом за кормой здесь, в порту, среди бела дня подымал один сигнал бедствия за другим. Полицейские суетились на его палубе, не зная, как видно, что делать. На берегу собиралась обеспокоенная толпа. Кто посмелее, те уже прыгали в лодки. К «Кимовцу» со всех сторон мчались легкие белые суденышки. Татакали полицейские мото, визжали уключины. Полуголые туземцы лихорадочно гребли к советскому теплоходу, вскидываясь при каждом взмахе красных весел.
На кораблях эскадры заметили тревожные сигналы.
На ближайшем миноносце взлетели вверх флажки международного свода «О» и«Д». По своду это обозначало вопрос адмиралу: «Полагаете ли вы, что нам следует пройти без внимания мимо судна, которое находится в столь бедственном положении?» Но Громковой уже понял, что дело скандально проваливается. Широкая огласка была тут недопустима.
— Ферма!… Отставить! — завопил он полицейским.
— Вы убирайтесь вниз, о, диаболо!… — накинулся он на пассажира.
— Капитан… Григорий Васильевич… бог мой, к чему такой тарарам?… Зачем сор из избы?… Дорогой мой… давайте ладком, мирком… — Так когда начнем выгрузку? — не спеша осведомился капитан.
— Ах ты боже мой! За нами дело не станет… Сколько шуму из-за пустяков! — Громковой метался, стараясь перекричать гудок.
— Только прикажите замолчать… Я совсем оглох от этого воя. И, умоляю, снимите флаги, скорее!
— Сейчас, — сказал капитан, как бы прислушиваясь, — одну минуту. Действительно звучно. А вот еще послушали бы вы, как у наших сверхскоростных ястребков-самолетов моторы ревут… Куда там нашему тифону! М-да… Ну, а как насчет вынужденного простоя и удлинения рейса досюда? Придется вам уж на себя записать.
Громковой оторопел.
— Позвольте, капитан! В нашем чартере, в нашем договоре, значится… в случае задержки судна властями… — Не согласны, значит?… Петров, открой воздух на второй тифон.
— Хорошо, хорошо! Только прекратите это кукареку! — взмолился Громковой.
— Вы же весь город переполошите… Вы меня буквально режете. Ну ладно, согласен! Слышите, согласен!… Русским языком я вам говорю или нет?!
— Язык-то у вас русский, да выговор не наш. Ну да ладно! Петров, стоп сигнал! Еремчук, кончай! Воздух и флаги держать в готовности. А вы, — продолжал капитан, обращаясь к Громковому, — пожалуйте ко мне, подпишите что требуется. Прошу.
На кораблях эскадры заметили тревожные сигналы.
На ближайшем миноносце взлетели вверх флажки международного свода «О» и«Д». По своду это обозначало вопрос адмиралу: «Полагаете ли вы, что нам следует пройти без внимания мимо судна, которое находится в столь бедственном положении?» Но Громковой уже понял, что дело скандально проваливается. Широкая огласка была тут недопустима.
— Ферма!… Отставить! — завопил он полицейским.
— Вы убирайтесь вниз, о, диаболо!… — накинулся он на пассажира.
— Капитан… Григорий Васильевич… бог мой, к чему такой тарарам?… Зачем сор из избы?… Дорогой мой… давайте ладком, мирком… — Так когда начнем выгрузку? — не спеша осведомился капитан.
— Ах ты боже мой! За нами дело не станет… Сколько шуму из-за пустяков! — Громковой метался, стараясь перекричать гудок.
— Только прикажите замолчать… Я совсем оглох от этого воя. И, умоляю, снимите флаги, скорее!
— Сейчас, — сказал капитан, как бы прислушиваясь, — одну минуту. Действительно звучно. А вот еще послушали бы вы, как у наших сверхскоростных ястребков-самолетов моторы ревут… Куда там нашему тифону! М-да… Ну, а как насчет вынужденного простоя и удлинения рейса досюда? Придется вам уж на себя записать.
Громковой оторопел.
— Позвольте, капитан! В нашем чартере, в нашем договоре, значится… в случае задержки судна властями… — Не согласны, значит?… Петров, открой воздух на второй тифон.
— Хорошо, хорошо! Только прекратите это кукареку! — взмолился Громковой.
— Вы же весь город переполошите… Вы меня буквально режете. Ну ладно, согласен! Слышите, согласен!… Русским языком я вам говорю или нет?!
— Язык-то у вас русский, да выговор не наш. Ну да ладно! Петров, стоп сигнал! Еремчук, кончай! Воздух и флаги держать в готовности. А вы, — продолжал капитан, обращаясь к Громковому, — пожалуйте ко мне, подпишите что требуется. Прошу.
Страница 8 из 8
