В распахнутое окно со свистом ворвался ветер. Жесткие листья комнатной пальмы затрепетали с сухим шелестом. Клавдия Федоровна Былинская подбежала к подоконнику, сняла с него пальму, взглянула на небо и закрыла окно. Весь день на синем июльском небе не было ни единого облачка, а сейчас высоко над домами как бы дремал легкий, прозрачный полумесяц. Но с севера наплывали лиловые тучи.
Добавить в моё избранное
148 мин, 50 сек 17160
Соседи по квартире рассказали, что администратор поселился в квартире около полугода назад. Он — человек вежливый, но необщительный. По утрам изредка к нему приходят артисты, представители клубов. Обычно он уходит часов в одиннадцать утра и возвращается не раньше полуночи. Часто уезжает. Последние трое суток он домой совсем не заходил… В комнате не было фотографии Соколова. И соседи обрисовали его: среднего роста, худощавый. Недавно отпустил тонкие усики. Ходит в кремовых габардиновых брюках и синем пиджаке. Иногда в зеленой шляпе, иногда в кепке. В дождливый день надевает заграничный непромокаемый плащ. Почти всегда таскает с собой тяжелые портфели с бесчисленными ремешками и пряжками. Их у него несколько: желтый, красный, черный… На отвороте пиджака какой-то театральный значок: лира и маска.
В прихожей раздался звонок.
— Не наш ли Егоров пожаловал? — сказал лейтенант и пошел открывать дверь.
Он увидел румяную молочницу с бидонами, в ситцевом платочке.
— Я Соколову молока принесла! — бойко скороговоркой сказала она.
— Дома?
— Дома, заходите, — пригласил ее Мозарин.
— Соколов нас предупредил. Он в ванной, купается.
— На здоровье! — воскликнула женщина, входя в переднюю.
— Он сам мне наказал принести сегодня полтора литра.
— Когда?
— Да вчера еще!
Вчера? Но, по словам соседей, Соколова уже три дня не было дома… Офицер переглянулся с майором.
— Вот видите, — обратился лейтенант к Градову, разводя руками, — а Соколов божился, что вчера его не было дома.
— Может, кто из его друзей, вроде нас, грешных, разыграл эту женщину и от его имени заказал молоко?
— Ну я этому не поверю! — возмутился Мозарин и спросил молочницу, нарочно неправильно описывая внешность администратора: — Соколов пузатый, круглолицый, с седой бородой?
— Точь-в-точь! Он! — подтвердила молочница, быстро наливая молоко в подставленный кувшин.
— До свиданья!
Значит, она и в глаза не видала Соколова! Лейтенант остановил ее и попросил показать документы. Молочница оказалась жительницей подмосковного поселка. Плача, она пояснила, что во дворе какой-то человек дал ей денег, попросил отнести молоко его больному приятелю Соколову и, если он дома один, спуститься вниз и сообщить об этом. Этот человек ждет ее во дворе.
Мозарин выпустил молочницу и велел сказать ожидавшему ее человеку, что Соколов принимал ванну и она задержалась.
Через несколько секунд оперативный сотрудник быстро спустился во двор по черному ходу. Там, поглядывая на ворота, прохаживался человек. Молочница, выйдя с парадного хода, что-то сказала ему. Тот вынул из кармана кредитку и вручил женщине, потом вошел в подъезд и стал подниматься по лестнице.
У дверей квартиры он постоял, прислушиваясь, и позвонил два раза. Сосед открыл дверь, сказал, как пройти к Соколову. Не снимая шляпы, человек прошагал по коридору и вошел в указанную ему дверь.
В ту же минуту Мозарин воскликнул:
— Гражданин Грунин! Какими судьбами?
На пороге стоял франтоватый экономист Новосибирского строительного треста.
— Товарищ Мозарин! Наконец-то! — с плохо скрываемым волнением проговорил он.
— Фу-у! — сняв зеленую шляпу, он опустился на ближайший стул.
— Встаньте! — сказал Градов и сделал знак вошедшему оперативному сотруднику: — Обыскать!
Из карманов Грунина извлекли паспорт, несколько использованных билетов пригородных поездов, пузырек с пилюлями, бумажник, записную книжку.
Майор велел Грунину снять обувь и стал над газетой соскабливать ножом глину и песок с подошв, извлекать их из-под железных подковок на каблуках.
— Я вынужден подчиниться! — пробормотал ошеломленный экономист.
— Но вы за это ответите!
— Прежде вы нам ответите! — сказал майор.
— Давно знаете Соколова?
— Я совсем его не знаю.
— А как же вы, не зная его, пришли к нему на квартиру?
— Это так просто, как пройти по сухой дорожке, не замочив ног.
— Тут Грунин подтянул на коленях заутюженные брюки и продолжал: — Я вчера не смог уехать в Новосибирск, а все время, пока живу в Москве, хотел попасть на концерт Вертинского. В очереди одна девушка, которой тоже не достался билет, сказала, что можно обратиться к администратору Соколову по этому адресу. Он выполняет подобные поручения.
— Зачем же вы посылали на разведку молочницу?
— Это очень громкое слово: разведка! — возразил Грунин.
— Просто не хотел зря подниматься на пятый этаж. Сердце!
— Почему вы вчера не закончили разговора по телефону с лейтенантом?
— Вчера мой разговор с товарищем Мозариным прервали… Подтверждаете? — спросил он лейтенанта.
— Прервали, или вы положили трубку… — ответил офицер и стал писать протокол.
— Ну знаете, если так рассуждать…
В прихожей раздался звонок.
— Не наш ли Егоров пожаловал? — сказал лейтенант и пошел открывать дверь.
Он увидел румяную молочницу с бидонами, в ситцевом платочке.
— Я Соколову молока принесла! — бойко скороговоркой сказала она.
— Дома?
— Дома, заходите, — пригласил ее Мозарин.
— Соколов нас предупредил. Он в ванной, купается.
— На здоровье! — воскликнула женщина, входя в переднюю.
— Он сам мне наказал принести сегодня полтора литра.
— Когда?
— Да вчера еще!
Вчера? Но, по словам соседей, Соколова уже три дня не было дома… Офицер переглянулся с майором.
— Вот видите, — обратился лейтенант к Градову, разводя руками, — а Соколов божился, что вчера его не было дома.
— Может, кто из его друзей, вроде нас, грешных, разыграл эту женщину и от его имени заказал молоко?
— Ну я этому не поверю! — возмутился Мозарин и спросил молочницу, нарочно неправильно описывая внешность администратора: — Соколов пузатый, круглолицый, с седой бородой?
— Точь-в-точь! Он! — подтвердила молочница, быстро наливая молоко в подставленный кувшин.
— До свиданья!
Значит, она и в глаза не видала Соколова! Лейтенант остановил ее и попросил показать документы. Молочница оказалась жительницей подмосковного поселка. Плача, она пояснила, что во дворе какой-то человек дал ей денег, попросил отнести молоко его больному приятелю Соколову и, если он дома один, спуститься вниз и сообщить об этом. Этот человек ждет ее во дворе.
Мозарин выпустил молочницу и велел сказать ожидавшему ее человеку, что Соколов принимал ванну и она задержалась.
Через несколько секунд оперативный сотрудник быстро спустился во двор по черному ходу. Там, поглядывая на ворота, прохаживался человек. Молочница, выйдя с парадного хода, что-то сказала ему. Тот вынул из кармана кредитку и вручил женщине, потом вошел в подъезд и стал подниматься по лестнице.
У дверей квартиры он постоял, прислушиваясь, и позвонил два раза. Сосед открыл дверь, сказал, как пройти к Соколову. Не снимая шляпы, человек прошагал по коридору и вошел в указанную ему дверь.
В ту же минуту Мозарин воскликнул:
— Гражданин Грунин! Какими судьбами?
На пороге стоял франтоватый экономист Новосибирского строительного треста.
— Товарищ Мозарин! Наконец-то! — с плохо скрываемым волнением проговорил он.
— Фу-у! — сняв зеленую шляпу, он опустился на ближайший стул.
— Встаньте! — сказал Градов и сделал знак вошедшему оперативному сотруднику: — Обыскать!
Из карманов Грунина извлекли паспорт, несколько использованных билетов пригородных поездов, пузырек с пилюлями, бумажник, записную книжку.
Майор велел Грунину снять обувь и стал над газетой соскабливать ножом глину и песок с подошв, извлекать их из-под железных подковок на каблуках.
— Я вынужден подчиниться! — пробормотал ошеломленный экономист.
— Но вы за это ответите!
— Прежде вы нам ответите! — сказал майор.
— Давно знаете Соколова?
— Я совсем его не знаю.
— А как же вы, не зная его, пришли к нему на квартиру?
— Это так просто, как пройти по сухой дорожке, не замочив ног.
— Тут Грунин подтянул на коленях заутюженные брюки и продолжал: — Я вчера не смог уехать в Новосибирск, а все время, пока живу в Москве, хотел попасть на концерт Вертинского. В очереди одна девушка, которой тоже не достался билет, сказала, что можно обратиться к администратору Соколову по этому адресу. Он выполняет подобные поручения.
— Зачем же вы посылали на разведку молочницу?
— Это очень громкое слово: разведка! — возразил Грунин.
— Просто не хотел зря подниматься на пятый этаж. Сердце!
— Почему вы вчера не закончили разговора по телефону с лейтенантом?
— Вчера мой разговор с товарищем Мозариным прервали… Подтверждаете? — спросил он лейтенанта.
— Прервали, или вы положили трубку… — ответил офицер и стал писать протокол.
— Ну знаете, если так рассуждать…
Страница 30 из 45
