В распахнутое окно со свистом ворвался ветер. Жесткие листья комнатной пальмы затрепетали с сухим шелестом. Клавдия Федоровна Былинская подбежала к подоконнику, сняла с него пальму, взглянула на небо и закрыла окно. Весь день на синем июльском небе не было ни единого облачка, а сейчас высоко над домами как бы дремал легкий, прозрачный полумесяц. Но с севера наплывали лиловые тучи.
Добавить в моё избранное
148 мин, 50 сек 17109
Отправляясь купаться, он сажал сынишку на плечи, заплывал с ним на середину реки и учил плавать, поддерживая рукой под животик. Возились они в воде «до посинения пупов», как шутил Градов. Дома жена растирала Гогу жестким мохнатым полотенцем, клялась больше не отпускать его с отцом на реку, но проходила неделя, и все повторялось снова.
Машина мчалась вдоль ограды Сокольнического парка. Совсем близко мелькнула вертящаяся карусель; под музыку радиолы пролетали вокруг синего шатра юноши и девушки на вороных конях и в расписных санках; чей-то сиреневый шарф развевался, трепеща на ветру.
— Стоп! — Милиционер тронул шофера за плечо, и тот затормозил.
Все трое вышли из машины. Перед ними был густой березовый парк. Слева чернело старое пепелище. Через задымленные осколки кирпича пробивалась жирная крапива. Вокруг пепелища от столба к столбу была протянута колючая проволока. В одном месте она была порвана и лежала в густой траве. Майор нагнулся, поднял проволоку, осмотрел блестящий, чуть согнутый конец. Взяв в руки другой конец, он увидел, что проволока — совсем недавно — была перекушена плоскогубцами.
— Вот здесь стояла угнанная машина, — доложил сержант, показывая на небольшую площадку под березами.
— Сколько человек выкатывали отсюда автомобиль? — спросил Градов.
— Мы втроем, товарищ майор. Обе передние шины были проколоты. Запасное колесо отсутствовало.
— А в каком состоянии вы нашли всю машину — и кузов, и кабину? — спросил Мозарин.
— Все в целости. Я присутствовал, когда писали протокол. Ключ унесен, дверцы на запоре.
— Вы, конечно, решили, что шофер отправился в гараж за запасным колесом?
— Точно. А когда сменился, гляжу — машина еще тут. Тогда я сообразил, что ее угнали, и позвонил в угрозыск.
— Кому принадлежит «Победа», лейтенант? — спросил Градов. — Сию минуту, — ответил Мозарин. Достав из кармана блокнот, он раскрыл его и прочел: — Владелец машины — доктор Павел Ильич Иркутов, Ермолаевский переулок, дом…«— Адрес пока не нужен, — перебил майор.»
— Доктор заявлял об угоне машины?
— Заявил только через два дня, и вчера, в двадцать один час, явилась за ней его дочь.
— Странно! Как же это он двое суток не замечал, что у него угнали автомобиль?
Градов стал шаг за шагом осматривать площадку, где стояла машина Иркутова. Он достал лупу и, время от времени нагибаясь, исследовал через нее отдельные участки земли. Вернувшись к сидящему на пне Мозарину, он спросил с той учтивостью, за которой всегда скрывал раздражение:
— Вас не затруднит, дорогой лейтенант, начать осмотр площадки с другой стороны?
— Есть, товарищ майор! — проговорил Мозарин, вскакивая.
— Но разрешите напомнить: ведь тут до нас, наверное, перебывал десяток людей.
— Разрешите напомнить кое-что и вам, — еще учтивее сказал Градов, — Каждый оперативный работник прежде всего исследователь, а потом уже следователь. Видите, даже в рифму получается. Да, исследователь подобен бактериологу, астроному, ботанику. Чем внимательнее, настойчивее люди ищут, тем больших открытий добиваются, находя новые факты и обстоятельства, анализируя их, строя гипотезы. Если мы хотим хорошо работать, то обязаны следовать их примеру. Обязаны пользоваться оптикой, лабораторией, научными методами расследования. Иначе… Майор поднял с земли раздавленный кусок оловянного тюбика из-под синей масляной краски. Через лупу он ясно разобрал на этикетке: «Берлинская лазурь». Он пощупал пальцем этикетку — она была влажная. Тронул пальцем краску — она оставила на нем яркий след.
Градов вынул из кармана кожаную коробку и положил в нее обломок тюбика, предварительно завернув его в бумажку. Продолжая поиски, он нашел окурок папиросы «Люкс» и также положил его в коробку. Лейтенант поднял другой окурок — с маркой«Дукат» на мундштуке, — осмотрел его и размахнулся, чтобы бросить. Остановив Мозарина, майор взял этот окурок, вынул из коробки другой и, держа оба на ладони, навел на них лупу.
— Смотрите, — обратился он к лейтенанту.
— Первый окурок промок, потом высох, папиросная бумага на нем покоробилась. Он приплюснут, на нем пятна синей краски. Таким образом, мой «Люкс» — вещественное доказательство. Теперь поглядите на другой окурок: он не промочен, не раздавлен, не замаран краской! Он совершенно чист. Значит, для нас он просто мусор?
— Так я же и хотел… — начал было Мозарин.
— Не торопитесь, — прервал его майор.
— Любая крупинка песка, взятая на месте преступления, может служить таким вещественным доказательством, о силе которого не подозревает преступник. Разве вы не знаете простейшей истины: характер прикуса на окурке, отпечаток зуба — могут стать неопровержимой уликой! Поэтому и второй окурок необходимо взять с собой. Может быть, как раз он и укажет на того, кто угнал машину и искалечил двух людей. Вы скажете, что подозревается молодая женщина.
Машина мчалась вдоль ограды Сокольнического парка. Совсем близко мелькнула вертящаяся карусель; под музыку радиолы пролетали вокруг синего шатра юноши и девушки на вороных конях и в расписных санках; чей-то сиреневый шарф развевался, трепеща на ветру.
— Стоп! — Милиционер тронул шофера за плечо, и тот затормозил.
Все трое вышли из машины. Перед ними был густой березовый парк. Слева чернело старое пепелище. Через задымленные осколки кирпича пробивалась жирная крапива. Вокруг пепелища от столба к столбу была протянута колючая проволока. В одном месте она была порвана и лежала в густой траве. Майор нагнулся, поднял проволоку, осмотрел блестящий, чуть согнутый конец. Взяв в руки другой конец, он увидел, что проволока — совсем недавно — была перекушена плоскогубцами.
— Вот здесь стояла угнанная машина, — доложил сержант, показывая на небольшую площадку под березами.
— Сколько человек выкатывали отсюда автомобиль? — спросил Градов.
— Мы втроем, товарищ майор. Обе передние шины были проколоты. Запасное колесо отсутствовало.
— А в каком состоянии вы нашли всю машину — и кузов, и кабину? — спросил Мозарин.
— Все в целости. Я присутствовал, когда писали протокол. Ключ унесен, дверцы на запоре.
— Вы, конечно, решили, что шофер отправился в гараж за запасным колесом?
— Точно. А когда сменился, гляжу — машина еще тут. Тогда я сообразил, что ее угнали, и позвонил в угрозыск.
— Кому принадлежит «Победа», лейтенант? — спросил Градов. — Сию минуту, — ответил Мозарин. Достав из кармана блокнот, он раскрыл его и прочел: — Владелец машины — доктор Павел Ильич Иркутов, Ермолаевский переулок, дом…«— Адрес пока не нужен, — перебил майор.»
— Доктор заявлял об угоне машины?
— Заявил только через два дня, и вчера, в двадцать один час, явилась за ней его дочь.
— Странно! Как же это он двое суток не замечал, что у него угнали автомобиль?
Градов стал шаг за шагом осматривать площадку, где стояла машина Иркутова. Он достал лупу и, время от времени нагибаясь, исследовал через нее отдельные участки земли. Вернувшись к сидящему на пне Мозарину, он спросил с той учтивостью, за которой всегда скрывал раздражение:
— Вас не затруднит, дорогой лейтенант, начать осмотр площадки с другой стороны?
— Есть, товарищ майор! — проговорил Мозарин, вскакивая.
— Но разрешите напомнить: ведь тут до нас, наверное, перебывал десяток людей.
— Разрешите напомнить кое-что и вам, — еще учтивее сказал Градов, — Каждый оперативный работник прежде всего исследователь, а потом уже следователь. Видите, даже в рифму получается. Да, исследователь подобен бактериологу, астроному, ботанику. Чем внимательнее, настойчивее люди ищут, тем больших открытий добиваются, находя новые факты и обстоятельства, анализируя их, строя гипотезы. Если мы хотим хорошо работать, то обязаны следовать их примеру. Обязаны пользоваться оптикой, лабораторией, научными методами расследования. Иначе… Майор поднял с земли раздавленный кусок оловянного тюбика из-под синей масляной краски. Через лупу он ясно разобрал на этикетке: «Берлинская лазурь». Он пощупал пальцем этикетку — она была влажная. Тронул пальцем краску — она оставила на нем яркий след.
Градов вынул из кармана кожаную коробку и положил в нее обломок тюбика, предварительно завернув его в бумажку. Продолжая поиски, он нашел окурок папиросы «Люкс» и также положил его в коробку. Лейтенант поднял другой окурок — с маркой«Дукат» на мундштуке, — осмотрел его и размахнулся, чтобы бросить. Остановив Мозарина, майор взял этот окурок, вынул из коробки другой и, держа оба на ладони, навел на них лупу.
— Смотрите, — обратился он к лейтенанту.
— Первый окурок промок, потом высох, папиросная бумага на нем покоробилась. Он приплюснут, на нем пятна синей краски. Таким образом, мой «Люкс» — вещественное доказательство. Теперь поглядите на другой окурок: он не промочен, не раздавлен, не замаран краской! Он совершенно чист. Значит, для нас он просто мусор?
— Так я же и хотел… — начал было Мозарин.
— Не торопитесь, — прервал его майор.
— Любая крупинка песка, взятая на месте преступления, может служить таким вещественным доказательством, о силе которого не подозревает преступник. Разве вы не знаете простейшей истины: характер прикуса на окурке, отпечаток зуба — могут стать неопровержимой уликой! Поэтому и второй окурок необходимо взять с собой. Может быть, как раз он и укажет на того, кто угнал машину и искалечил двух людей. Вы скажете, что подозревается молодая женщина.
Страница 9 из 45
