Дом, занесенный снегом Небо было почти черным, а снег при свете луны — ярко голубым. Под ледяным покровом неподвижно спало море, а глубоко в земле среди древесных корней всем мелким зверюшкам и насекомым снилась весна. Но до весны было еще очень далеко — новый год только только вступил в свои права…
Добавить в моё избранное
101 мин, 21 сек 11926
Муми тролль покраснел.
— Мю рассказала тебе… — начал он.
— Конечно, — сказала мама.
— Спасибо! Хорошо, что ты позаботился о гостях, так что мне не пришлось краснеть за тебя. И знаешь, дом стал теперь гораздо просторней без всех этих ковров и безделушек. Кроме того, не придется так часто убирать.
Взяв немного снега, мама слепила снежок. Она бросила его, как обычно это делают мамы, довольно неуклюже, и он — бац! — плюхнулся неподалеку от них.
— Вот так так! — рассмеялась мама.
— Юнк и то сделал бы лучше.
— Мама, я ужасно тебя люблю, — признался Муми тролль.
Они медленно двинулись дальше по склону к мосту, но в почтовом ящике было пусто, письма еще не пришли. Длинные вечерние тени ложились на долину, и повсюду царили мир и удивительная тишина.
Мама села на перила моста и сказала:
— А теперь наконец я хочу чуточку больше услышать о нашем предке.
На другой день все семейство разом проснулось. И проснулось точно так же, как просыпалось всегда с наступлением весны, — от громких и веселых звуков шарманки.
Туу тикки в своей вывернутой наизнанку небесно голубой шапочке стояла под весенней капелью и вертела ручку шарманки, а небо было таким же голубым, как ее шапочка. И солнце отсвечивало в серебряной оковке шарманки.
Рядом с Туу тикки сидела малышка Мю — ужасно гордая, но к гордости ее примешивалась и доля смущения, потому что она собственными лапками пыталась заштопать грелку кофейника и начистила серебряный поднос песком. Ни грелка, ни поднос нисколько лучше от этого не стали, но, быть может, добрые намерения важнее результата.
Далеко далеко на холме брела сонная Мюмла, тащившая за собой ковер из гостиной, на котором она проспала всю зиму. Сегодня весна решила быть не столько поэтичной, сколько шумной и веселой. Она выпустила в небо стайку беспорядочных редких облачков, она смела последний снег с крыш, она разрисовала повсюду холмы — словом, весна вовсю играла в апрель.
— Я проснулась! — полная радостного ожидания, воскликнула фрекен Снорк.
Дружески потеревшись мордочкой о ее носик, Муми тролль сказал:
— Счастливой весны!
А сам тут же задумался: сможет ли он когда нибудь рассказать ей про свою зиму так, чтобы она все поняла?
Он увидел, как фрекен Снорк побежала к шкафу, чтобы вытащить оттуда зеленую весеннюю шляпу.
Он увидел, как его папа, взяв анемометр и лопату, выходит на веранду.
Туу тикки без устали играла на шарманке, а солнечные лучи струились в долину, словно силы природы просили прощения за то, что еще совсем недавно были так недружелюбны к своим собственным созданиям.
«Сегодня должен прийти Снусмумрик, — подумал Муми тролль.»
— Сегодня очень подходящий день для возвращения«.»
Стоя тихонько на веранде, он видел, как суетится на холме все его семейство, окончательно проснувшееся и, как всегда, радостное.
Он поймал взгляд Туу тикки. Доиграв вальс до конца, она засмеялась и сказала:
— Ну, теперь купальня свободна!
— Я думаю, что единственно, кто и дальше может жить в купальне, это сама Туу тикки, — сказала Муми мама.
— Да и, кроме того, иметь купальню — буржуазный предрассудок. А плавки и купальники можно с таким же успехом надевать прямо на пляже.
— Большое спасибо, — сказала Туу тикки.
— Я подумаю.
И, продолжая играть на шарманке, она отправилась дальше в долину, чтобы разбудить всех спящих малышей.
А фрекен Снорк меж тем нашла первый росток крокуса. Он пробился на волю из теплого клочка земли под окном на южной стороне и еще даже не зазеленел.
— На ночь мы прикроем его стаканом, — сказала фрекен Снорк, — чтобы он не погиб ночью, когда станет холодно.
— Не надо, — рассердился Муми тролль.
— Пусть справляется собственными силами. Я думаю, он вырастет крепче, если ему придется трудновато!
Внезапно Муми троллю стало так радостно, что ему захотелось остаться одному, и он медленно поплелся к дровяному сараю.
И когда никто уже не мог его видеть, Муми тролль пустился бежать. Он бежал по тающему снегу, а солнце жгло ему спину. Он бежал только потому, что был счастлив и вообще ни о чем не думал.
Он добежал до самого берега, выбежал на причал и промчался через пустую купальню, где гулял ветер.
Потом он уселся на крутую лесенку купальни, к которой подкатывали волны весеннего моря.
Сюда уже едва доносились звуки шарманки, игравшей далеко далеко в долине.
Муми тролль закрыл глаза и попытался вспомнить, как это было, когда море, покрытое льдом, сливалось с темным небом.
— Мю рассказала тебе… — начал он.
— Конечно, — сказала мама.
— Спасибо! Хорошо, что ты позаботился о гостях, так что мне не пришлось краснеть за тебя. И знаешь, дом стал теперь гораздо просторней без всех этих ковров и безделушек. Кроме того, не придется так часто убирать.
Взяв немного снега, мама слепила снежок. Она бросила его, как обычно это делают мамы, довольно неуклюже, и он — бац! — плюхнулся неподалеку от них.
— Вот так так! — рассмеялась мама.
— Юнк и то сделал бы лучше.
— Мама, я ужасно тебя люблю, — признался Муми тролль.
Они медленно двинулись дальше по склону к мосту, но в почтовом ящике было пусто, письма еще не пришли. Длинные вечерние тени ложились на долину, и повсюду царили мир и удивительная тишина.
Мама села на перила моста и сказала:
— А теперь наконец я хочу чуточку больше услышать о нашем предке.
На другой день все семейство разом проснулось. И проснулось точно так же, как просыпалось всегда с наступлением весны, — от громких и веселых звуков шарманки.
Туу тикки в своей вывернутой наизнанку небесно голубой шапочке стояла под весенней капелью и вертела ручку шарманки, а небо было таким же голубым, как ее шапочка. И солнце отсвечивало в серебряной оковке шарманки.
Рядом с Туу тикки сидела малышка Мю — ужасно гордая, но к гордости ее примешивалась и доля смущения, потому что она собственными лапками пыталась заштопать грелку кофейника и начистила серебряный поднос песком. Ни грелка, ни поднос нисколько лучше от этого не стали, но, быть может, добрые намерения важнее результата.
Далеко далеко на холме брела сонная Мюмла, тащившая за собой ковер из гостиной, на котором она проспала всю зиму. Сегодня весна решила быть не столько поэтичной, сколько шумной и веселой. Она выпустила в небо стайку беспорядочных редких облачков, она смела последний снег с крыш, она разрисовала повсюду холмы — словом, весна вовсю играла в апрель.
— Я проснулась! — полная радостного ожидания, воскликнула фрекен Снорк.
Дружески потеревшись мордочкой о ее носик, Муми тролль сказал:
— Счастливой весны!
А сам тут же задумался: сможет ли он когда нибудь рассказать ей про свою зиму так, чтобы она все поняла?
Он увидел, как фрекен Снорк побежала к шкафу, чтобы вытащить оттуда зеленую весеннюю шляпу.
Он увидел, как его папа, взяв анемометр и лопату, выходит на веранду.
Туу тикки без устали играла на шарманке, а солнечные лучи струились в долину, словно силы природы просили прощения за то, что еще совсем недавно были так недружелюбны к своим собственным созданиям.
«Сегодня должен прийти Снусмумрик, — подумал Муми тролль.»
— Сегодня очень подходящий день для возвращения«.»
Стоя тихонько на веранде, он видел, как суетится на холме все его семейство, окончательно проснувшееся и, как всегда, радостное.
Он поймал взгляд Туу тикки. Доиграв вальс до конца, она засмеялась и сказала:
— Ну, теперь купальня свободна!
— Я думаю, что единственно, кто и дальше может жить в купальне, это сама Туу тикки, — сказала Муми мама.
— Да и, кроме того, иметь купальню — буржуазный предрассудок. А плавки и купальники можно с таким же успехом надевать прямо на пляже.
— Большое спасибо, — сказала Туу тикки.
— Я подумаю.
И, продолжая играть на шарманке, она отправилась дальше в долину, чтобы разбудить всех спящих малышей.
А фрекен Снорк меж тем нашла первый росток крокуса. Он пробился на волю из теплого клочка земли под окном на южной стороне и еще даже не зазеленел.
— На ночь мы прикроем его стаканом, — сказала фрекен Снорк, — чтобы он не погиб ночью, когда станет холодно.
— Не надо, — рассердился Муми тролль.
— Пусть справляется собственными силами. Я думаю, он вырастет крепче, если ему придется трудновато!
Внезапно Муми троллю стало так радостно, что ему захотелось остаться одному, и он медленно поплелся к дровяному сараю.
И когда никто уже не мог его видеть, Муми тролль пустился бежать. Он бежал по тающему снегу, а солнце жгло ему спину. Он бежал только потому, что был счастлив и вообще ни о чем не думал.
Он добежал до самого берега, выбежал на причал и промчался через пустую купальню, где гулял ветер.
Потом он уселся на крутую лесенку купальни, к которой подкатывали волны весеннего моря.
Сюда уже едва доносились звуки шарманки, игравшей далеко далеко в долине.
Муми тролль закрыл глаза и попытался вспомнить, как это было, когда море, покрытое льдом, сливалось с темным небом.
Страница 28 из 28
