Дом, занесенный снегом Небо было почти черным, а снег при свете луны — ярко голубым. Под ледяным покровом неподвижно спало море, а глубоко в земле среди древесных корней всем мелким зверюшкам и насекомым снилась весна. Но до весны было еще очень далеко — новый год только только вступил в свои права…
Добавить в моё избранное
101 мин, 21 сек 11872
— Не уходи от меня!
Хныча и спотыкаясь, побрел Муми тролль по снежному полю, и внезапно на него нахлынул жуткий страх перед мраком и одиночеством. Страх этот, должно быть, таился где то с тех самых пор, как Муми тролль проснулся в спящем доме, но только теперь он дал ему волю.
Муми тролль больше не кричал, боясь ничего не услышать в ответ. Не отрывая мордочку от следа, который едва виднелся в темноте, и непрестанно всхлипывая, Муми тролль полз и полз по снегу.
И вдруг он увидел огонек. Совсем маленький, он озарял все вокруг мягким, красноватым светом.
Муми тролль сразу успокоился и, забыв про следы, медленно пошел на свет. Он шел, пока не добрел до самого огонька и не увидел, что это горит самая обыкновенная стеариновая свеча. Она была глубоко и надежно воткнута в снег, а рядом с ней возвышалась остроконечная крыша домика, сложенная из круглых снежков, прозрачных и красновато желтоватых, как абажур ночника в доме муми троллей.
Неподалеку от этой необычной лампы кто то лежал, глубоко зарывшись в снег, и, глядя в суровое зимнее небо, тихонечко насвистывал.
— Что это за песенка? — спросил Муми тролль.
— Это песенка обо мне, — ответили из ямки.
— Песенка про Туу тикки, которая сложила из снежков снежный фонарь, но в припеве говорится совсем о другом.
— Понятно, — сказал Муми тролль и сел прямо в снег.
— Ничего тебе не понятно, — дружелюбно произнесла Туу тикки и высунулась из ямки, так что стала видна ее куртка в красно белую полоску.
— Потому что в припеве говорится как раз о том, чего нельзя понять. А я думаю сейчас о северном сиянии. Неизвестно, есть оно на самом деле или это одна видимость. Все очень неопределенно, и это то меня и успокаивает.
Туу тикки снова нырнула в свою ямку и продолжала глядеть в небо, успевшее за это время стать совсем черным.
Муми тролль поднял мордочку кверху и увидел северное сияние, которого никогда прежде до него не видел ни один муми тролль. Оно было бело голубым и чуть чуть зеленоватым и, казалось, обрамляло небо длинными, колыхавшимися на ветру занавесками.
— Я думаю, северное сияние есть на самом деле, — сказал Муми тролль.
Туу тикки не ответила. Она подползла к снежному фонарю и вытащила оттуда свою свечку.
— Возьмем ее домой, — сказала она.
— А не то явится Морра и сядет на нее.
Муми тролль серьезно кивнул в ответ. Он видел Морру всего один единственный раз в жизни. Это было давным давно, августовской ночью. Холодная как лед, вся серая, Морра сидела в тени кустов сирени и смотрела на них. И как смотрела! А когда она скрылась, то оказалось, что на том месте, где она сидела, замерзла земля.
На какой то миг Муми тролль призадумался: может, и зима наступила оттого, что десять тысяч морр уселись на землю. Но он решил поговорить об этом с Туу тикки, когда познакомится с ней поближе.
Пока они спускались по склону горы, в долине стало светлее, и Муми тролль понял, что взошла луна.
Туу тикки повернула на запад и пошла напрямик через фруктовый сад.
— Здесь раньше росли яблоки, — заметил общительный Муми тролль, глядя на голые деревья.
— А теперь здесь растет снег, — равнодушно ответила Туу тикки и пошла дальше.
Они спустились к морю — сплошной черной пелене мрака — и осторожно вышли на узкие мостки, ведущие к купальне.
— Отсюда я обычно нырял в воду, — тихонько прошептал Муми тролль и посмотрел на прошлогодние желтые сломанные камышины, торчавшие из под льда.
— Вода была очень теплая, и я всегда делал по девять заплывов под водой.
Туу тикки открыла дверь купальни. Войдя туда, она поставила свечу на круглый столик, который папа Муми тролля давным давно выловил в море.
В восьмиугольной семейной купальне муми троллей ничего не изменилось. Пожелтевшие веники на дощатых стенках, окошки с мелкими зелеными и красными стекольцами, узкие скамейки и шкаф для купальных халатов, надувной резиновый хемуль, которого никогда не удавалось как следует надуть.
Все было таким же, как летом. И все таки купальня как то таинственно изменилась.
Туу тикки сняла шапочку, которая тут же сама собою влезла на стенку и повисла на гвозде.
— От такой шапчонки я бы тоже не отказался, — вздохнул Муми тролль.
— А тебе шапчонка ни к чему, — возразила Туу тикки.
— Чтобы согреться, тебе надо помахать ушами, и сразу станет тепло. А вот лапам твоим — холодно.
И тут вдруг, откуда ни возьмись, на полу появилась пара шерстяных чулок, которые важно легли у ног Муми тролля.
Одновременно в трехногой железной печурке, стоявшей немного поодаль, зажегся огонь и кто то под столом начал осторожно играть на флейте.
— Они стесняются, — объяснила Туу тикки.
— Поэтому и играют под столом.
— А почему они не показываются?
Хныча и спотыкаясь, побрел Муми тролль по снежному полю, и внезапно на него нахлынул жуткий страх перед мраком и одиночеством. Страх этот, должно быть, таился где то с тех самых пор, как Муми тролль проснулся в спящем доме, но только теперь он дал ему волю.
Муми тролль больше не кричал, боясь ничего не услышать в ответ. Не отрывая мордочку от следа, который едва виднелся в темноте, и непрестанно всхлипывая, Муми тролль полз и полз по снегу.
И вдруг он увидел огонек. Совсем маленький, он озарял все вокруг мягким, красноватым светом.
Муми тролль сразу успокоился и, забыв про следы, медленно пошел на свет. Он шел, пока не добрел до самого огонька и не увидел, что это горит самая обыкновенная стеариновая свеча. Она была глубоко и надежно воткнута в снег, а рядом с ней возвышалась остроконечная крыша домика, сложенная из круглых снежков, прозрачных и красновато желтоватых, как абажур ночника в доме муми троллей.
Неподалеку от этой необычной лампы кто то лежал, глубоко зарывшись в снег, и, глядя в суровое зимнее небо, тихонечко насвистывал.
— Что это за песенка? — спросил Муми тролль.
— Это песенка обо мне, — ответили из ямки.
— Песенка про Туу тикки, которая сложила из снежков снежный фонарь, но в припеве говорится совсем о другом.
— Понятно, — сказал Муми тролль и сел прямо в снег.
— Ничего тебе не понятно, — дружелюбно произнесла Туу тикки и высунулась из ямки, так что стала видна ее куртка в красно белую полоску.
— Потому что в припеве говорится как раз о том, чего нельзя понять. А я думаю сейчас о северном сиянии. Неизвестно, есть оно на самом деле или это одна видимость. Все очень неопределенно, и это то меня и успокаивает.
Туу тикки снова нырнула в свою ямку и продолжала глядеть в небо, успевшее за это время стать совсем черным.
Муми тролль поднял мордочку кверху и увидел северное сияние, которого никогда прежде до него не видел ни один муми тролль. Оно было бело голубым и чуть чуть зеленоватым и, казалось, обрамляло небо длинными, колыхавшимися на ветру занавесками.
— Я думаю, северное сияние есть на самом деле, — сказал Муми тролль.
Туу тикки не ответила. Она подползла к снежному фонарю и вытащила оттуда свою свечку.
— Возьмем ее домой, — сказала она.
— А не то явится Морра и сядет на нее.
Муми тролль серьезно кивнул в ответ. Он видел Морру всего один единственный раз в жизни. Это было давным давно, августовской ночью. Холодная как лед, вся серая, Морра сидела в тени кустов сирени и смотрела на них. И как смотрела! А когда она скрылась, то оказалось, что на том месте, где она сидела, замерзла земля.
На какой то миг Муми тролль призадумался: может, и зима наступила оттого, что десять тысяч морр уселись на землю. Но он решил поговорить об этом с Туу тикки, когда познакомится с ней поближе.
Пока они спускались по склону горы, в долине стало светлее, и Муми тролль понял, что взошла луна.
Туу тикки повернула на запад и пошла напрямик через фруктовый сад.
— Здесь раньше росли яблоки, — заметил общительный Муми тролль, глядя на голые деревья.
— А теперь здесь растет снег, — равнодушно ответила Туу тикки и пошла дальше.
Они спустились к морю — сплошной черной пелене мрака — и осторожно вышли на узкие мостки, ведущие к купальне.
— Отсюда я обычно нырял в воду, — тихонько прошептал Муми тролль и посмотрел на прошлогодние желтые сломанные камышины, торчавшие из под льда.
— Вода была очень теплая, и я всегда делал по девять заплывов под водой.
Туу тикки открыла дверь купальни. Войдя туда, она поставила свечу на круглый столик, который папа Муми тролля давным давно выловил в море.
В восьмиугольной семейной купальне муми троллей ничего не изменилось. Пожелтевшие веники на дощатых стенках, окошки с мелкими зелеными и красными стекольцами, узкие скамейки и шкаф для купальных халатов, надувной резиновый хемуль, которого никогда не удавалось как следует надуть.
Все было таким же, как летом. И все таки купальня как то таинственно изменилась.
Туу тикки сняла шапочку, которая тут же сама собою влезла на стенку и повисла на гвозде.
— От такой шапчонки я бы тоже не отказался, — вздохнул Муми тролль.
— А тебе шапчонка ни к чему, — возразила Туу тикки.
— Чтобы согреться, тебе надо помахать ушами, и сразу станет тепло. А вот лапам твоим — холодно.
И тут вдруг, откуда ни возьмись, на полу появилась пара шерстяных чулок, которые важно легли у ног Муми тролля.
Одновременно в трехногой железной печурке, стоявшей немного поодаль, зажегся огонь и кто то под столом начал осторожно играть на флейте.
— Они стесняются, — объяснила Туу тикки.
— Поэтому и играют под столом.
— А почему они не показываются?
Страница 4 из 28
