Однажды вечером в конце августа Муми-папа гулял в своем саду, чувствуя себя потерянным. Он не знал, куда себя деть: ему казалось, что все необходимое уже сделано или делается кем-то другим…
Добавить в моё избранное
170 мин, 41 сек 21267
Муми-мама медлила.
— Взгляни! — сказал Муми-тролль.
— У меня для тебя что-то есть.
Муми-мама взяла серебряную подкову и долго глядела на нее.
— Как красиво! — сказала она.
— Чудесный подарок! Я и не знала, что существуют такие маленькие лошади… — Пойдем, мама, — позвал Муми-тролль.
— Заходи, и мы побежим на самый верх!
* * * Муми-папа стоял наверху в дверном проеме, на нем была новая шляпа с мягкими висячими полями и мятым верхом.
— Что ты об этом думаешь? — спросил он.
— Я нашел шляпу внутри. Она, должно быть, принадлежала смотрителю маяка. Входи же! Входи! Здесь все совершенно такое, как я себе представлял.
Это была большая круглая комната с низким потолком и четырьмя окнами. Посередине располагался некрашеный стол и несколько пустых ящиков. Возле камина стояли кровать и маленькая тумбочка. Железная лестница вела к люку в потолке.
— Там наверху свет, — пояснил Муми-папа, — я зажгу его сегодня вечером. Разве это не здорово — иметь белые стены? Комната кажется такой большой и свежей. Если ты выглянешь в окно, то увидишь то же самое — пространство, свежий воздух, свободу!
Он взглянул на Муми-маму, которая начала смеяться:
— Ты абсолютно прав! Воздуха здесь невероятно много!
— Кто-то здесь по-настоящему сошел с ума, — заметила Малышка Мю. Пол был покрыт осколками стекла, а над ними на белой стене расплылось масляное пятно, потеки от него сбежали книзу и образовали на полу лужу.
— Хотела бы я знать, кто это разбил свою лампу, сказала Муми-мама, подымая бронзовую ламповую ручку, которая закатилась под стол, — и сидел потом в темноте.
Она провела лапой по поверхности стола, покрытой сотнями, а может и тысячами крохотных зарубок — шесть в ряд, а седьмая, перечеркивающая их. Семь… В неделе семь дней. Неделя за неделей все то же самое, кроме одной, в которой было пять зарубок. Муми-мама продолжала свое исследование. Она рассматривала чашки и кастрюли, читала надписи на пустых коробках: изюм из Малаги, виски из Шотландии, обыкновенные финские сухари; она подняла одеяло на кровати и увидела, что под ним еще есть простыни, но в тумбочку она не заглядывала.
Остальные смотрели на нее настороженно. Наконец Муми-папа спросил:
— Ну что?
— Он, наверное, был очень одинок, — отозвалась Муми-мама.
— Да, но что ты думаешь об этом?
— Я думаю, здесь очень уютно, — сказала Муми-мама.
— Мы можем жить все вместе в одной комнате.
— Ну да, конечно! — воскликнул Муми-папа.
— Я соберу бревна на берегу и сделаю кровати. Я построю дорожку и пристань — столько всего надо сделать… Но сначала мы должны внести внутрь наш багаж на случай, если пойдет дождь. Нет, нет, не ты дорогая. Ты должна расслабиться и почувствовать себя дома.
Малышка Мю обернулась на пороге и сказала:
— Я буду спать снаружи. Мне не нужна кровать. Кровати это глупость.
— Хорошо, дорогая, — сказала Муми-мама.
— Ты можешь зайти внутрь, если пойдет дождь.
Когда Муми-мама осталась одна, она повесила серебряную подкову на гвоздь над дверью. Потом подошла к окну и выглянула. Она переходила от одного окна к другому. Везде море, ничего, кроме моря и воробьиных криков. Большой земли совсем не было видно. На последнем окне она нашла нестираемый карандаш, кусочки шпагата и иглу для починки сетей. Она начала рассеянно рисовать на окне маленький цветок, аккуратно затеняя листья, но не думая ни о чем определенном.
* * * Муми-папа стоял на камине, сунув голову в трубу.
— Там птичье гнездо, — закричал он.
— Поэтому он не горит.
— А птицы там есть? — спросила Муми-мама.
Муми-папа был довольно черным, когда вылез из камина.
— Какая-нибудь бедная маленькая лысуха, я полагаю, сказал он.
— Но ее нет дома. Она, наверное, полетела на юг.
— Но она вернется весной! — воскликнул Муми-тролль.
— И она должна найти свое гнездо, когда она прилетит домой. Мы можем готовить на дворе.
— Что? Всю оставшуюся жизнь? — удивилась Малышка Мю.
— Ну, мы можем убрать гнездо через некоторое время, пробормотал Муми-тролль.
— Ха! Типично! — фыркнула Малышка Мю.
— Ты считаешь, лысуху волнует, убрали ли гнездо сразу или через некоторое время? Ты говоришь это только для того, чтобы вышвырнуть ее со спокойной совестью.
— Мы действительно будем есть снаружи всю оставшуюся жизнь? — спросил Муми-папа в изумлении. Все посмотрели на Муми-маму.
— Вытащи гнездо, — сказала она.
— Мы можем повесить его за окном. Иногда тролли важнее лысух.
* * * Муми-мама задвинула грязную посуду под кровать, чтобы прибрать комнату, а потом вышла на поиски почвы.
Она остановилась у ступеней маяка, чтобы плеснуть немного морской воды на розовые кусты.
— Взгляни! — сказал Муми-тролль.
— У меня для тебя что-то есть.
Муми-мама взяла серебряную подкову и долго глядела на нее.
— Как красиво! — сказала она.
— Чудесный подарок! Я и не знала, что существуют такие маленькие лошади… — Пойдем, мама, — позвал Муми-тролль.
— Заходи, и мы побежим на самый верх!
* * * Муми-папа стоял наверху в дверном проеме, на нем была новая шляпа с мягкими висячими полями и мятым верхом.
— Что ты об этом думаешь? — спросил он.
— Я нашел шляпу внутри. Она, должно быть, принадлежала смотрителю маяка. Входи же! Входи! Здесь все совершенно такое, как я себе представлял.
Это была большая круглая комната с низким потолком и четырьмя окнами. Посередине располагался некрашеный стол и несколько пустых ящиков. Возле камина стояли кровать и маленькая тумбочка. Железная лестница вела к люку в потолке.
— Там наверху свет, — пояснил Муми-папа, — я зажгу его сегодня вечером. Разве это не здорово — иметь белые стены? Комната кажется такой большой и свежей. Если ты выглянешь в окно, то увидишь то же самое — пространство, свежий воздух, свободу!
Он взглянул на Муми-маму, которая начала смеяться:
— Ты абсолютно прав! Воздуха здесь невероятно много!
— Кто-то здесь по-настоящему сошел с ума, — заметила Малышка Мю. Пол был покрыт осколками стекла, а над ними на белой стене расплылось масляное пятно, потеки от него сбежали книзу и образовали на полу лужу.
— Хотела бы я знать, кто это разбил свою лампу, сказала Муми-мама, подымая бронзовую ламповую ручку, которая закатилась под стол, — и сидел потом в темноте.
Она провела лапой по поверхности стола, покрытой сотнями, а может и тысячами крохотных зарубок — шесть в ряд, а седьмая, перечеркивающая их. Семь… В неделе семь дней. Неделя за неделей все то же самое, кроме одной, в которой было пять зарубок. Муми-мама продолжала свое исследование. Она рассматривала чашки и кастрюли, читала надписи на пустых коробках: изюм из Малаги, виски из Шотландии, обыкновенные финские сухари; она подняла одеяло на кровати и увидела, что под ним еще есть простыни, но в тумбочку она не заглядывала.
Остальные смотрели на нее настороженно. Наконец Муми-папа спросил:
— Ну что?
— Он, наверное, был очень одинок, — отозвалась Муми-мама.
— Да, но что ты думаешь об этом?
— Я думаю, здесь очень уютно, — сказала Муми-мама.
— Мы можем жить все вместе в одной комнате.
— Ну да, конечно! — воскликнул Муми-папа.
— Я соберу бревна на берегу и сделаю кровати. Я построю дорожку и пристань — столько всего надо сделать… Но сначала мы должны внести внутрь наш багаж на случай, если пойдет дождь. Нет, нет, не ты дорогая. Ты должна расслабиться и почувствовать себя дома.
Малышка Мю обернулась на пороге и сказала:
— Я буду спать снаружи. Мне не нужна кровать. Кровати это глупость.
— Хорошо, дорогая, — сказала Муми-мама.
— Ты можешь зайти внутрь, если пойдет дождь.
Когда Муми-мама осталась одна, она повесила серебряную подкову на гвоздь над дверью. Потом подошла к окну и выглянула. Она переходила от одного окна к другому. Везде море, ничего, кроме моря и воробьиных криков. Большой земли совсем не было видно. На последнем окне она нашла нестираемый карандаш, кусочки шпагата и иглу для починки сетей. Она начала рассеянно рисовать на окне маленький цветок, аккуратно затеняя листья, но не думая ни о чем определенном.
* * * Муми-папа стоял на камине, сунув голову в трубу.
— Там птичье гнездо, — закричал он.
— Поэтому он не горит.
— А птицы там есть? — спросила Муми-мама.
Муми-папа был довольно черным, когда вылез из камина.
— Какая-нибудь бедная маленькая лысуха, я полагаю, сказал он.
— Но ее нет дома. Она, наверное, полетела на юг.
— Но она вернется весной! — воскликнул Муми-тролль.
— И она должна найти свое гнездо, когда она прилетит домой. Мы можем готовить на дворе.
— Что? Всю оставшуюся жизнь? — удивилась Малышка Мю.
— Ну, мы можем убрать гнездо через некоторое время, пробормотал Муми-тролль.
— Ха! Типично! — фыркнула Малышка Мю.
— Ты считаешь, лысуху волнует, убрали ли гнездо сразу или через некоторое время? Ты говоришь это только для того, чтобы вышвырнуть ее со спокойной совестью.
— Мы действительно будем есть снаружи всю оставшуюся жизнь? — спросил Муми-папа в изумлении. Все посмотрели на Муми-маму.
— Вытащи гнездо, — сказала она.
— Мы можем повесить его за окном. Иногда тролли важнее лысух.
* * * Муми-мама задвинула грязную посуду под кровать, чтобы прибрать комнату, а потом вышла на поиски почвы.
Она остановилась у ступеней маяка, чтобы плеснуть немного морской воды на розовые кусты.
Страница 12 из 49
