Умирая, отец оставил сыну три завета: «Не ходи часто в гости, не то перестанут тебя уважать; не меняй лошадей на базаре, не то останешься при своих двоих; не бери жену издалека, не то попадется дурная!» Сын покивал головой и запомнил слова отца. Когда отец умер, сын решил проверить отцовские заветы.
Добавить в моё избранное
2 мин, 7 сек 16173
Ладно. Стал он в гости похаживать. Первый раз встретили его лепешками, на другой раз тоже всего было вдоволь, на третий раз заметил он холодок, на четвертый — все еще туда-сюда было, на пятый раз остался он уже ни сыт, ни пьян, а когда пришел в шестой раз, подали ему мякинный хлеб с путрой. Один ломоток еще кое-как съел, а второй принес домой и припрятал в свою укладку. Когда спать пошел, сын про себя думает: «Верен был первый отцов завет, попробую испытать второй».
Ладно. Вот стал он ездить на базар и лошадей менять; дело кончилось тем, что выменял сын такую клячу, которая свалилась по дороге, и остался он пешим. Содрал сын с клячи шкуру и припрятал в укладку. Когда спать пошел, думает про себя: «Два отцовых завета оказались верными, попробую-ка проверю третий».
Ладно. В следующее воскресенье собрался и пошел версты отмерять на край света за женой. Ищет, ищет, глядь-и нашел, да такую красавицу, что твоя кукла: плывет, земли не касается. Чего ж лучшего искать, пусть на следующее воскресенье со сватами приезжает, поглядит, как жених живет. Однако вечером, собираясь домой, сын подумал: «Два отцовских завета были верны; пока третий не оправдался, надо приглядеться получше. Воскресенье — воскресеньем, разве в такой день толком что приметишь, а вот в будни — совсем другое дело. Пойду-ка назад, тайком залезу на гумно, пересплю ночь, а тогда с утра погляжу, какова моя суженая за работой».
Утром, чуть свет, старики уже в поле, а девицы нигде не видать. Экое диво! И полдень подошел, а ее нигде не видно — надо пойти в избу заглянуть. Заходит в избу: передник, что вчера на ней был, на полу валяется, а сама храпит за печкой, аж стены трясутся. Подхватил сын передник и ходу домой. Спрятал передник в клети и дожидается воскресенья. Настал воскресный день — приехали сваты с невестой. В один угол заглянули, в другой — всюду хорошо на диво; заходят в клеть, увидели укладку с отцовыми заветами — спрашивают, что в ней?
— Этого показать вам не могу — тут мои драгоценности! Сваты упрашивают его: пусть, мол, дозволит взглянуть.
— Ну ладно, уж так и быть! Открывают укладку — что в ней такое?
— А мой передник как тут очутился?
— Да, девица, храню я в этой укладке заветы моего отца: пока другие спят, укладка копит для меня отцовы заветы. В ней три завета — этот огрызок хлеба, шкура и твой передник. Первый из них учит: не ходи часто в гости, не то перестанут тебя уважать; второй учит: не меняй лошадей на базаре, не то останешься при своих двоих; третий, твой передник, учит: не бери жену издалека, не то попадется дурная.
Так девица и уехала, пристыженная.
Ладно. Вот стал он ездить на базар и лошадей менять; дело кончилось тем, что выменял сын такую клячу, которая свалилась по дороге, и остался он пешим. Содрал сын с клячи шкуру и припрятал в укладку. Когда спать пошел, думает про себя: «Два отцовых завета оказались верными, попробую-ка проверю третий».
Ладно. В следующее воскресенье собрался и пошел версты отмерять на край света за женой. Ищет, ищет, глядь-и нашел, да такую красавицу, что твоя кукла: плывет, земли не касается. Чего ж лучшего искать, пусть на следующее воскресенье со сватами приезжает, поглядит, как жених живет. Однако вечером, собираясь домой, сын подумал: «Два отцовских завета были верны; пока третий не оправдался, надо приглядеться получше. Воскресенье — воскресеньем, разве в такой день толком что приметишь, а вот в будни — совсем другое дело. Пойду-ка назад, тайком залезу на гумно, пересплю ночь, а тогда с утра погляжу, какова моя суженая за работой».
Утром, чуть свет, старики уже в поле, а девицы нигде не видать. Экое диво! И полдень подошел, а ее нигде не видно — надо пойти в избу заглянуть. Заходит в избу: передник, что вчера на ней был, на полу валяется, а сама храпит за печкой, аж стены трясутся. Подхватил сын передник и ходу домой. Спрятал передник в клети и дожидается воскресенья. Настал воскресный день — приехали сваты с невестой. В один угол заглянули, в другой — всюду хорошо на диво; заходят в клеть, увидели укладку с отцовыми заветами — спрашивают, что в ней?
— Этого показать вам не могу — тут мои драгоценности! Сваты упрашивают его: пусть, мол, дозволит взглянуть.
— Ну ладно, уж так и быть! Открывают укладку — что в ней такое?
— А мой передник как тут очутился?
— Да, девица, храню я в этой укладке заветы моего отца: пока другие спят, укладка копит для меня отцовы заветы. В ней три завета — этот огрызок хлеба, шкура и твой передник. Первый из них учит: не ходи часто в гости, не то перестанут тебя уважать; второй учит: не меняй лошадей на базаре, не то останешься при своих двоих; третий, твой передник, учит: не бери жену издалека, не то попадется дурная.
Так девица и уехала, пристыженная.
