Нет, Суперстар — город не для бездельников! Целыми днями вертишься как белка в колесе, и, хочешь не хочешь, приходится подкрепляться сверхдозами витаминов.
Добавить в моё избранное
11 мин, 39 сек 16351
Он не хотел участвовать в этом массовом надувательстве. Зачем ему успех? Всей душой он мечтал об одном — чтобы его оставили в покое.
И вот однажды ночью он незаметно выбрался из дома, точно вор. На улицах не было ни души. Он шел, не останавливаясь, до тех пор, пока не оказался далеко за городом — на высокой горе. Ноги его больше не будет среди этих безумцев! Он не желает, чтобы эпидемия успеха распространилась и на него. Лучше жить в полном одиночестве и никогда больше не слушать радио, не смотреть телевизора, не брать в руки газет и журналов!
«Вот теперь мой дом, — подумал он, увидев небольшую пещеру.»
— Здесь меня никто не найдет!«Ранним утром он вышел из своего нового жилища и сладко потянулся. Над ним простиралось чистое, без единого облачка, небо, весело порхали птицы. Лаская слух, мягко шелестели кроны деревьев. Неподалеку журчал ручеек. Все было настоящим, от всего веяло поэзией — поэзией природы.»
— Ах, какая прелесть! — сказал он, возвращая этим словам их истинный смысл.
— Ах, какая прелесть! — откликнулось громогласное эхо, заставив его содрогнуться.
Эхо? Как бы не так! То был хор, а не эхо. Из пещер, из-за кустов, из-за каждого камня на него смотрели восхищенные глаза, и лес поднятых рук посылал ему воздушные поцелуи. Сверху донизу гора была усеяна людьми: обнаружив бегство Освальдо, все население города тайно последовало за ним.
— Какая прелесть новая мода! — восторгались и стар и млад.
— Какая прелесть жить отшельниками вместе с тобой! Какая прелесть этот Освальдо!
Люди подходили к нему все ближе, пожирая его влюбленными глазами. Кто-то набрался смелости и попросил у Освальдо автограф («Ура! Первый автограф отшельника!»), еще кто-то оторвал у него пуговицу. Сквозь толпу протиснулся журналист с блокнотом в руке:
— Вы не поделитесь с читателями первыми впечатлениями жизни в уединении?
Люди, напирая все сильнее, подогревали друг друга темпераментными восклицаниями:
— Не спускайте с него глаз! Мы должны делать то же, что и он!
— Это последний крик моды!
— Какая прелесть!
У Освальдо подкосились ноги. Ничего не видя сквозь слезы отчаяния, он молча опустился на камень.
И вот однажды ночью он незаметно выбрался из дома, точно вор. На улицах не было ни души. Он шел, не останавливаясь, до тех пор, пока не оказался далеко за городом — на высокой горе. Ноги его больше не будет среди этих безумцев! Он не желает, чтобы эпидемия успеха распространилась и на него. Лучше жить в полном одиночестве и никогда больше не слушать радио, не смотреть телевизора, не брать в руки газет и журналов!
«Вот теперь мой дом, — подумал он, увидев небольшую пещеру.»
— Здесь меня никто не найдет!«Ранним утром он вышел из своего нового жилища и сладко потянулся. Над ним простиралось чистое, без единого облачка, небо, весело порхали птицы. Лаская слух, мягко шелестели кроны деревьев. Неподалеку журчал ручеек. Все было настоящим, от всего веяло поэзией — поэзией природы.»
— Ах, какая прелесть! — сказал он, возвращая этим словам их истинный смысл.
— Ах, какая прелесть! — откликнулось громогласное эхо, заставив его содрогнуться.
Эхо? Как бы не так! То был хор, а не эхо. Из пещер, из-за кустов, из-за каждого камня на него смотрели восхищенные глаза, и лес поднятых рук посылал ему воздушные поцелуи. Сверху донизу гора была усеяна людьми: обнаружив бегство Освальдо, все население города тайно последовало за ним.
— Какая прелесть новая мода! — восторгались и стар и млад.
— Какая прелесть жить отшельниками вместе с тобой! Какая прелесть этот Освальдо!
Люди подходили к нему все ближе, пожирая его влюбленными глазами. Кто-то набрался смелости и попросил у Освальдо автограф («Ура! Первый автограф отшельника!»), еще кто-то оторвал у него пуговицу. Сквозь толпу протиснулся журналист с блокнотом в руке:
— Вы не поделитесь с читателями первыми впечатлениями жизни в уединении?
Люди, напирая все сильнее, подогревали друг друга темпераментными восклицаниями:
— Не спускайте с него глаз! Мы должны делать то же, что и он!
— Это последний крик моды!
— Какая прелесть!
У Освальдо подкосились ноги. Ничего не видя сквозь слезы отчаяния, он молча опустился на камень.
Страница 4 из 4
