Однажды Пит гулял вместе со своей тенью и увидел сад, наполненный цветами. Здесь были все цветы, какие только можно себе представить: и красные, и желтые, и пурпурные, и оранжевые, и голубые, и просто белые.
Добавить в моё избранное
4 мин, 48 сек 17277
Ему очень хотелось ещё поспорить, но тут садовник быстро добавил:
— Метла очень приятно шумит: что-то вроде «свишш… свишш…» — Да ну? — удивился Пит.
И тут же попробовал. Но метла была очень большая, и то Пит водил ею, а то она сама водила Питом. Наконец Питу удалось справиться с метлой, и он сказал:
— Нет, она этого не делает!
— Чего не делает? — переспросил садовник, наклонившись над сорняком.
— Она не делает «свишш… свишш…» Она делает«пшик… пшик…» — Пожалуй, так, — согласился садовник.
— А как называются эти большие цветы? — спросил Пит.
— Это гладиолусы, — ответил садовник.
— Гладить волосы? — повторил Пит.
— Я этого не говорил, — сказал садовник, — я сказал «гладиолусы».
— Вот вы опять так сказали! — закричал Пит в восторге.
И Пит и садовник рассмеялись и почувствовали себя настоящими друзьями.
Они сгребли в большую кучу листья и сорняки и подложили в неё сухую бумагу. Садовник осторожно поджёг бумагу и дал Питу задуть спичку.
Пит обшарил свои карманы — два кармана в штанах и один в рубашке — и вытащил оттуда все автобусные билетики, которые он собирал день за днём. Их было сорок семь. И он бросил все в пылающий огонь.
Когда один билетик упал на землю перед самым огнём, Пит его не поднял и не бросил в костёр, потому что садовник ему сказал, что на костре надо сжигать сорняки, а не Пита и что поэтому Питу не надо подходить слишком близко к огню.
Тень Пита любила огонь. Она прыгала вверх и вниз в мигающем свете костра. Иногда она пригибалась к земле около ног Пита, а иногда вытягивалась вверх и казалась самым большим в мире великаном.
Как дымил и трещал костёр! Красные искры вылетали из дыма и уносились до самого неба.
Это был ещё один хороший день!
— Метла очень приятно шумит: что-то вроде «свишш… свишш…» — Да ну? — удивился Пит.
И тут же попробовал. Но метла была очень большая, и то Пит водил ею, а то она сама водила Питом. Наконец Питу удалось справиться с метлой, и он сказал:
— Нет, она этого не делает!
— Чего не делает? — переспросил садовник, наклонившись над сорняком.
— Она не делает «свишш… свишш…» Она делает«пшик… пшик…» — Пожалуй, так, — согласился садовник.
— А как называются эти большие цветы? — спросил Пит.
— Это гладиолусы, — ответил садовник.
— Гладить волосы? — повторил Пит.
— Я этого не говорил, — сказал садовник, — я сказал «гладиолусы».
— Вот вы опять так сказали! — закричал Пит в восторге.
И Пит и садовник рассмеялись и почувствовали себя настоящими друзьями.
Они сгребли в большую кучу листья и сорняки и подложили в неё сухую бумагу. Садовник осторожно поджёг бумагу и дал Питу задуть спичку.
Пит обшарил свои карманы — два кармана в штанах и один в рубашке — и вытащил оттуда все автобусные билетики, которые он собирал день за днём. Их было сорок семь. И он бросил все в пылающий огонь.
Когда один билетик упал на землю перед самым огнём, Пит его не поднял и не бросил в костёр, потому что садовник ему сказал, что на костре надо сжигать сорняки, а не Пита и что поэтому Питу не надо подходить слишком близко к огню.
Тень Пита любила огонь. Она прыгала вверх и вниз в мигающем свете костра. Иногда она пригибалась к земле около ног Пита, а иногда вытягивалась вверх и казалась самым большим в мире великаном.
Как дымил и трещал костёр! Красные искры вылетали из дыма и уносились до самого неба.
Это был ещё один хороший день!
Страница 2 из 2
