Странствуя между мирами, я храню в себе память о каждом моём воплощении. И в назначенный час я узнаю тебя по первому прикосновению.
Добавить в моё избранное
14 мин, 4 сек 17829
И «Гадес» прижимает его, тесно, плотно, душно — его объятиям следует быть холоднее, думает Джереми, если он правда мнит себя хтоническим богом; затем поцелуй,«Гадес» кусает его губы, глотает слюну и кровь.
— Персефона, — наконец, говорит он.
В ту секунду Джереми бьет клиента подобранной (пряжкой) ножом. Без промаха. В сердце.
Проще некуда.
— Персефона, — деревенеющим ртом проговаривает Саймон, ослепленный сиянием белых волос. Это рассвет. Это понимание.
Он сожалеет — искал так долго, и всего несколько минут сознавал себя.
Неважно.
Он счастлив.
… Джереми откидывает нож прочь. Слишком его… много. Зажимает рану на плече и бредет к двери.
Оборачивается.
— Бутылки памяти разбиты. Ты Гадес, а я Персефона, — произносит он. Выдыхает тлен вместе с болью и закуривает сигарету. Луна по-прежнему сияет, но пряжка померкла. Джереми ощущает свободу куда ярче, чем в полночь своего побега.
Он смеется.
— Но ты не имеешь на меня прав. Сейчас лето.
— Персефона, — наконец, говорит он.
В ту секунду Джереми бьет клиента подобранной (пряжкой) ножом. Без промаха. В сердце.
Проще некуда.
— Персефона, — деревенеющим ртом проговаривает Саймон, ослепленный сиянием белых волос. Это рассвет. Это понимание.
Он сожалеет — искал так долго, и всего несколько минут сознавал себя.
Неважно.
Он счастлив.
… Джереми откидывает нож прочь. Слишком его… много. Зажимает рану на плече и бредет к двери.
Оборачивается.
— Бутылки памяти разбиты. Ты Гадес, а я Персефона, — произносит он. Выдыхает тлен вместе с болью и закуривает сигарету. Луна по-прежнему сияет, но пряжка померкла. Джереми ощущает свободу куда ярче, чем в полночь своего побега.
Он смеется.
— Но ты не имеешь на меня прав. Сейчас лето.
Страница 5 из 5
