Макухины засиделись в гостях у родственников по поводу возвращения из армии племяша Вовки. Тот отслужил в стройбате, но когда нажрался, то всем говорил, что «тянул лямку» в какой-то спецроте, и все порывался показать добровольцам убойный приемчик. Но желающих зашибить в первый же вечер вольной жизни хиловатого, но задиристого дембеля, тем более у него дома, не находилось. И Вован вскоре заснул на пышных коленях соседки по столу (и по лестничной площадке) соломенной вдовушки Ираиды Павловны, которая теперь сидела с глупым видом и мечтательно гладила дембеля Вовку из«спецроты» по волосам, умышляя, как бы ей сподручнее утянуть его к себе домой.
Добавить в моё избранное
14 мин, 19 сек 6292
Бомжи, увидев пистолет, явно оторопели. Двое крайних начали переглядываться между собой. Но тот, что был с ножом, похоже, выпил той зеленой дряни, которую они хлебали в своей вонючей компании на заброшенной безымянной могиле, больше всех, и продолжал медленно надвигаться на Егора, все также мерзко улыбаясь.
— Че, из газовика хочешь пукнуть? — хихикнул он.
— Ну, пукни, пукни. Но учти, если я, мля, хоть раз чихну от газа, пожалеешь, что… Он не успел договорить, потому что Егор, которого с ног до головы окатило жаром ярости, поймал в прицел прищуренный глаз бородатого и раз за разом, трижды нажал на курок. Выстрелы прощелкали неожиданно громко, как из мелкашки. Бородатый взвыл и, уронив нож, обеими ладонями закрыл лицо и упал на колени. Сквозь грязные пальцы его просочилась кровь и закапала на утоптанную тропинку.
«Так, срок за увечье я себе, кажется, уже обеспечил, — холодно подумал Егор.»
— Так что теперь по барабану!«.»
И он, поведя стволом, также трижды выстрелил в побелевшее лицо второго бомжа, занесшего над его головой железную трубу. Тот отбросил трубу и схватился за лицо — видно было, что пульки пробили ему нос и щеку, потому что места пробоин тут же окрасились кровью.
— Мля, больно же! — прохрипел бомж.
— Не стреляй, сука, я все, не стреляй больше… Он повернулся и, спотыкаясь, пошел прочь.
Третий бомж не струсил. Он прыгнул вперед и успел ударить Егора своей суковатой дубинкой. Но Егор в последний момент дернулся в сторону, и дубинка, оцарапав ухо, смачно впечаталась ему в левое плечо. Однако Егор боли не почувствовал и на ногах устоял. Стрелять было уже некогда, и он, щироко отведя руку с пистолетом назад, со всей силы ударил третьего и последнего своего противника по уху. Пистолет негромко лязгнул, и под ноги Егору выпала обойма. Но нанесенный им удар сделал свое дело: бомжара рухнул навзничь и лежал теперь неподвижно как груда тряпья.
— Аааааааааа! — только тут Егор расслышал этот исступленный и непрекращающийся вопль, который, прижав руки к груди и выпучив безумные глаза, издавала широко открытым черным ртом его Лариса.
— Заткнись, дура! — рыкнул на нее Егор, разглядывая пистолет — точно, рукоятка зияла пустотой прямоугольной дырки. Но искать обойму было некогда, а про запасную Егор забыл. И надо было срочно делать ноги, потому что там, сзади, у того самого жуткого костра поднялся негромкий гвалт, послышались маты. Если бомжи вернутся сюда всей толпой — хана, пустым стволом этих человекоподобных будет уже не напугать.
— Побежали отсюда! — спрятав пистолет в карман куртки, схватил Егор жену за руку.
— Да туфли, туфли сними и неси их в руке!
И они, пригнувшись, побежали к выходу с кладбища так, как, наверное, никогда еще в жизни не бегали. Топота преследования, к счастью, Егор не слышал.
Пистолет в кармане куртки больно бил Егора по бедру, и у него даже мелькнула мысль выкинуть его. Но, вспомнив, какую только что сослужила ему служба эта «хлопушка», он отмахнулся от этой мысли.
— Пусть будет. Может, еще, когда-никогда, пригодится… Егор подумал, что все, обошлось. За ними вроде никто не гнался, и скоро они замедлили бег, а затем и вовсе пошли пешком, изредка оглядываясь.
— Ну, мать, и здорова же ты орать! — отдуваясь, сказал Егор.
— Давно не слышал от тебя такого визга.
— Завизжишь тут с тобой, — с укором ответила Лариса, все еще учащенно дыша.
— Ты их поубивал, что ли?
Да ну, — махнул рукой Егор.
— Ну, может, самому борзому и высадил глаз. А тех просто вырубил. Не хрен было пиратов из себя изображать!
Он на ходу вытащил из кармана сигареты, стал хлопать по карманам, нащупывая зажигалку, мимоходом провел рукой и по нагрудному карману рубашки, залез в него и вытащил… запасную обойму к пистолету. Сквозь узенькую боковую пройму тускло отсвечивали тесно прижавшиеся друг к дружке совершенно безобидные на вид стальные шарики-пульки — обойма была забита ими до отказа. Но Егор уже знал, на что способны эти дробинки.
— Оба-на! — воскликнул Егор и остановился.
— А я про тебя и забыл. А ну-ка полезай на место!
Он вытащил из кармана куртки пистолет, с удовольствием оглядел его и, бормоча вполголоса: «Ну, мы с тобой и молодцы, однако!», с легким щелчком загнал обойму в рукоятку.
— Ой, Егорушка! — внезапно громко прошептала Лариса.
— Ну, че опять? — недовольно спросил Егор.
— Кстати, а где у тебя вторая туфля? Потеряла, что ли?
Лариса схватила его за руку:
— Кто-то идет сюда… Егор прислушался — точно, со стороны города кто-то шел в их сторону по кладбищу, слышались приглушенные мужские голоса, тяжелое шарканье ног. В этот раз Егор не стал искушать судьбу.
— За мной! — коротко скомандовал он Ларисе.
— Че, из газовика хочешь пукнуть? — хихикнул он.
— Ну, пукни, пукни. Но учти, если я, мля, хоть раз чихну от газа, пожалеешь, что… Он не успел договорить, потому что Егор, которого с ног до головы окатило жаром ярости, поймал в прицел прищуренный глаз бородатого и раз за разом, трижды нажал на курок. Выстрелы прощелкали неожиданно громко, как из мелкашки. Бородатый взвыл и, уронив нож, обеими ладонями закрыл лицо и упал на колени. Сквозь грязные пальцы его просочилась кровь и закапала на утоптанную тропинку.
«Так, срок за увечье я себе, кажется, уже обеспечил, — холодно подумал Егор.»
— Так что теперь по барабану!«.»
И он, поведя стволом, также трижды выстрелил в побелевшее лицо второго бомжа, занесшего над его головой железную трубу. Тот отбросил трубу и схватился за лицо — видно было, что пульки пробили ему нос и щеку, потому что места пробоин тут же окрасились кровью.
— Мля, больно же! — прохрипел бомж.
— Не стреляй, сука, я все, не стреляй больше… Он повернулся и, спотыкаясь, пошел прочь.
Третий бомж не струсил. Он прыгнул вперед и успел ударить Егора своей суковатой дубинкой. Но Егор в последний момент дернулся в сторону, и дубинка, оцарапав ухо, смачно впечаталась ему в левое плечо. Однако Егор боли не почувствовал и на ногах устоял. Стрелять было уже некогда, и он, щироко отведя руку с пистолетом назад, со всей силы ударил третьего и последнего своего противника по уху. Пистолет негромко лязгнул, и под ноги Егору выпала обойма. Но нанесенный им удар сделал свое дело: бомжара рухнул навзничь и лежал теперь неподвижно как груда тряпья.
— Аааааааааа! — только тут Егор расслышал этот исступленный и непрекращающийся вопль, который, прижав руки к груди и выпучив безумные глаза, издавала широко открытым черным ртом его Лариса.
— Заткнись, дура! — рыкнул на нее Егор, разглядывая пистолет — точно, рукоятка зияла пустотой прямоугольной дырки. Но искать обойму было некогда, а про запасную Егор забыл. И надо было срочно делать ноги, потому что там, сзади, у того самого жуткого костра поднялся негромкий гвалт, послышались маты. Если бомжи вернутся сюда всей толпой — хана, пустым стволом этих человекоподобных будет уже не напугать.
— Побежали отсюда! — спрятав пистолет в карман куртки, схватил Егор жену за руку.
— Да туфли, туфли сними и неси их в руке!
И они, пригнувшись, побежали к выходу с кладбища так, как, наверное, никогда еще в жизни не бегали. Топота преследования, к счастью, Егор не слышал.
Пистолет в кармане куртки больно бил Егора по бедру, и у него даже мелькнула мысль выкинуть его. Но, вспомнив, какую только что сослужила ему служба эта «хлопушка», он отмахнулся от этой мысли.
— Пусть будет. Может, еще, когда-никогда, пригодится… Егор подумал, что все, обошлось. За ними вроде никто не гнался, и скоро они замедлили бег, а затем и вовсе пошли пешком, изредка оглядываясь.
— Ну, мать, и здорова же ты орать! — отдуваясь, сказал Егор.
— Давно не слышал от тебя такого визга.
— Завизжишь тут с тобой, — с укором ответила Лариса, все еще учащенно дыша.
— Ты их поубивал, что ли?
Да ну, — махнул рукой Егор.
— Ну, может, самому борзому и высадил глаз. А тех просто вырубил. Не хрен было пиратов из себя изображать!
Он на ходу вытащил из кармана сигареты, стал хлопать по карманам, нащупывая зажигалку, мимоходом провел рукой и по нагрудному карману рубашки, залез в него и вытащил… запасную обойму к пистолету. Сквозь узенькую боковую пройму тускло отсвечивали тесно прижавшиеся друг к дружке совершенно безобидные на вид стальные шарики-пульки — обойма была забита ими до отказа. Но Егор уже знал, на что способны эти дробинки.
— Оба-на! — воскликнул Егор и остановился.
— А я про тебя и забыл. А ну-ка полезай на место!
Он вытащил из кармана куртки пистолет, с удовольствием оглядел его и, бормоча вполголоса: «Ну, мы с тобой и молодцы, однако!», с легким щелчком загнал обойму в рукоятку.
— Ой, Егорушка! — внезапно громко прошептала Лариса.
— Ну, че опять? — недовольно спросил Егор.
— Кстати, а где у тебя вторая туфля? Потеряла, что ли?
Лариса схватила его за руку:
— Кто-то идет сюда… Егор прислушался — точно, со стороны города кто-то шел в их сторону по кладбищу, слышались приглушенные мужские голоса, тяжелое шарканье ног. В этот раз Егор не стал искушать судьбу.
— За мной! — коротко скомандовал он Ларисе.
Страница 3 из 5
