Игра в доброго-злого полицейского

Ведь психиатр, который поставил ему тот неутешительный диагноз, поделился с коллегами своей мыслью.

— Это, как игра в доброго-злого полицейского. Сначала это очень положительный полицейский. Пример для подражания всем своим сослуживцам, порядочный семьянин… А потом это, знаете кто? Оборотень в погонах. От него того и жди какого-нибудь сюрприза.

Психиатру доставили этого «оборотня» в то время, когда он перестал быть«оборотнем». Он стал прежним «примерным и порядочным человеком», лишь за той небольшой разницей, что сидевший в одиночной камере арестованный совершенно ничего не помнил из всего того, что с ним происходило последние несколько часов. Первое, что он спросил (вернее говоря, первое, что он вспомнил): «Та женщина не потеряла сознание?» На что ему немедленно донесся ответ:«Мужик, она давно уже лежит в морге! О чем ты?» Задержанный попытался объяснить, о чем он завел этот разговор:«Просто мне казалось, что с ней вот-вот случится сердечный приступ».

Должно быть, тому странному типу, который поселился в мозг к этому полицейскому (или же он жил в нем постоянно и всё прежнее время пребывал в коматозном состоянии), стало очень тоскливо торчать в этой одиночной камере и дожидаться того, когда вверенное ему туловище освободят из-за решетки, поэтому опять погрузился в свою прежнюю спячку. Ту, в которой он находился буквально-таки с самого рождения этого человека, которому предстояло стать столь примерным гражданином и блюстителем порядка, являющимся примером для подражания всем без исключения своим сослуживцам.

Как тут не задашься вопросом, почему с такими вот хорошими людьми порой происходят совершенно ужасные вещи.

Доппельгангер Работавший наркокурьером мальчишка бежал без остановки. Если посмотреть на то, как он выглядит со стороны, то можно подумать, что он не остановится никогда в жизни. А зачем ему останавливаться? Наркотиков ведь у него больше нет. Полицейский бы его не отпустил вот так вот за милую душу, не отбери прежде у сорванца наркоту.

Дело в том, что мальчишка чесал по лесу. Он знал, что вблизи того маршрута, по которому он несется сломя голову, никаких прилегающих дорог нет, чтоб по ним могла проехаться полицейская машинка, дабы его перехватить. Да и впереди себя несущийся подросток ни единого человека не видел. Поэтому он понятия не имел, каким образом за его спиной образовался чей-то голос. Веселенький, надо сказать, такой голосок.

— А ну-ка, стой!

И пацан именно в этот момент споткнулся о какую-то корягу, чуть нос себе не расквасил… Одним словом, он вынужден был подчиниться прозвучавшему указанию.

Пока он отряхивал коленки и поднимался на ноги, то мог краем глаза уже кое-что рассмотреть. Нет, он не просчитался, это был тот самый «мильтон», от которого он только что драпал. Перед тем, как увидеть его воочию, ему в голову пришла смешная мысль: «Не дай бог, сейчас там, сзади, окажется этот мент! Вот была бы умора».

— Но как… — не находил мальчишка нужных слов, чтобы договорить.

— Ты хочешь спросить, — весело улыбнулся полицай, — как я здесь очутился? Да, как пара пустяков! Пока ты бежал, я спрятался за дерево, чтоб ты меня не увидел, а потом вышел и позвал. Всё очень просто, как дважды-два, не так ли?

— Но вы бы не успели так быстро, — попытался малыш всё-таки озвучить все свои соображения.

— Ты про пустяки про какие-то спрашиваешь, — хохотнул полицай.

— Про дурацкие мелочи.

Это замечание заставило мальчишку помолчать и успокоиться.

— Хотя, — продолжил «злой полицейский» разглагольствовать, — с другой стороны, ты прав. Как бы я«выпутался», если меня сию же секунду арестовали… — Вас? Арестовали?! Но за что!

— А ты выстрелов не слышал?

— Слышал, конечно.

— Это я расстрелял всю кабину, но, сам понимаешь, уже успело подъехать подкрепление, ну, и меня повязали.

— Дак, а зачем?! Что-то я не понимаю. Зачем вы в полицейских-то… Какой в этом смысл — стрелять в полицейских!

— А сам-то ты как думаешь? Тебя — отпусти, по яйцам от тебя — получи, потом втык — получи от начальства. Надо мне на голову столько шишек? Вот я и — пиф-паф-тра-та-та! Понял, зачем? Это же тоже очень понятно, как дважды-два. Странно, паренек, что ты сам не умеешь складывать в уме, что к чему.

Но паренек не решался продолжать этот диалог. Ему каким-то задним умом казалось, что что-то здесь не так. Что-то здесь очень сильно не так.

— Ну, что скажешь? Чего замолк и приутих.

— Да шутите вы небось, — изобразил мальчишка такое же показное веселье.

— В меня вы стреляли небось! Ну, делали вид, что очень метко целитесь и стараетесь застрелить, как при попытке к бегству.

— Фильмов насмотрелся небось? — передразнил его полицейский.

— Дак зачем вы меня тогда остановили?

— Ну, ты даешь! — опять рассмеялся «полицай».

— Это же вообще слишком просто понять!