Едва очнувшись, Марат попытался пошевелиться, но все попытки были тщетны. Он открыл глаза и увидел странную картину — он был примотан скотчем к стулу. Ноги и руки были крепко стянуты клейкой лентой, отчего конечности затекли. Попытки пошевелить пальцами успехом не увенчались. Интересно, сколько он уже так сидит?
Добавить в моё избранное
15 мин, 27 сек 16565
— Знаешь… Во всем мире, в какую бы ты страну не попал, матерей чтят. Везде, в каждом уголке земли, тебе скажут, что мать — это святое. Она дает тебе жизнь и твоя прямая обязанность благодарить ее за это. Мы — мужчины, нам не дано понять, что такое беременность, что такое роды. Мы не помним первых лет жизни, когда наши матери по десять раз за ночь вскакивали и бежали на наш крик. У тебя ведь нет детей? Ты даже не знаешь, что такое «поменять пеленки», не говоря уже о том, что на горшок мы начали ходить не в первую неделю жизни. И вот ты представь, каково ей. Твоя мать растила тебя, оберегала, защищала, кормила, обувала и так далее. А что ты? Вместо радости ты принес ей горе — наркоту. И наверняка орал на нее, когда она не отпускала тебя? А может и дрался? М? Я, вот, матушку свою любил. Ты даже не представляешь, как сильно. Да, как в любой семье, мы и ругались и дрались и мирились и снова ругались, это нормально! Но вот просто подойти к ней и сказать «мама, я тебя обожаю!» я уже не могу. Ты лишил меня этого. А мне ведь и не надо больше ничего. Просто хочу увидеть мать. Здоровой, улыбающейся, веселой. Счастливой, в конце концов. Тебе, наркоману это просто не понять. Ты ведь не можешь почувствовать что-то без своей дури. Без дури ты чувствуешь только одно — ты хочешь дури. И все. Но ничего, я научу тебя чувствовать… Он вышел из зала и вернулся через пару мгновений с таким же стулом, к которому был привязан Марат. Откатил труп отца, поставил стул на его место и снова вышел. Через минуту он вел за руку женщину. Ее руки и ноги не были связаны, но на глазах была повязка. И правильно. Не для ее глаз то, что здесь творится. Он аккуратно усадил ее на стул.
— Он перед вами. Ответить не может, у него кляп во рту. Повязку я вас попрошу не снимать. Говорите.
— сказал убийца и снова закурил.
— Сынок… — услышав голос матери, Марат снова заплакал. Она плакала вместе с ним.
— Зачем, сынок? Почему ты меня не слушал? — она говорила медленно, ее голос дрожал.
— Почему ты не послушал отца? Почему не послушал брата? Зачем ты принес беду в наш дом? — они молчали несколько минут. Она не видела его, но чувствовала каждую его слезинку. Чувствовала, что он смотрит на нее и взглядом просит прощения.
— Марат, сынок. Ты все равно мой маленький засранец… Я люблю тебя… Старший из братьев на мгновение закрыл глаза и опустил голову. И услышал, как что-то рассекает воздух. Услышал хруст и стон. Он открыл глаза и увидел, как из головы матери торчит топор. Повязка слетела и наполненные горем и страхом глаза матери побледнели.
Феерия чувств, наполнявших в тот момент наркомана, не поддается никаким объяснениям. Невозможно представить даже малой части того, что он сейчас чувствовал. Раньше он думал, что губит только свою жизнь, на которую ему было наплевать, но теперь, видя всех своих родственников, его сердце сжималось от боли и ужаса. Он и представить не мог, что все его похождения закончатся так.
— Ты наверное думаешь, что все закончилось? Брат, мать с отцом и все? Сейчас я прикончу тебя, и на этом боль закончится? Нет, дружище, ты заблуждаешься! — он подошел к ящику и начал доставать из него что-то.
— Этот раствор, между прочим, было достать не легче адреналина! Но оно того стоило, поверь мне… Сейчас закрепим и… Обидчик зашел за спину своего узника и начал чем-то шуршать. Потом подошел вплотную, взял за сломанную руку, на что Марат практически никак не отреагировал, не смотря на невыносимую боль, и вогнал в вену медицинский катетер. Отошел на пару шагов, оценивая результат работы и снова закурил.
— Этот раствор будет питать тебя еще пару дней минимум. Хотя меня заверили, что подключенный к этой жидкости человек не умрет около двух недель. К этому времени вонять здесь будет ого-го… Ну и черт с ним, я думаю, что полиция выйдет на тебя раньше. В общем, Марат, дело вот в чем. Ты убил мою мать. Ты хренов наркоман и убийца. К тому же насильник. Просто прикончить тебя конечно можно, но я хочу, чтобы ты возненавидел каждую частицу своего жалкого существа! Вырваться ты не сможешь, позвать на помощь тем более. Вот и сиди, смотри на своих родственников, я не буду лишать тебя этой возможности!
С этими словами, «курьер» затушил окурок и начал молча собирать вещи. Он больше не проронил ни слова и даже не смотрел в сторону Марата. Через десять минут наркоман остался один. В комнате пахло кровью и болью. Сын убитой не обманул — Марат прожил еще двенадцать дней. Все это время, находясь в полубредовом состоянии он думал только об одном. И последняя мысль перед смертью была та же, что и всегда… Хорошо бы сейчас вмазаться…
— Он перед вами. Ответить не может, у него кляп во рту. Повязку я вас попрошу не снимать. Говорите.
— сказал убийца и снова закурил.
— Сынок… — услышав голос матери, Марат снова заплакал. Она плакала вместе с ним.
— Зачем, сынок? Почему ты меня не слушал? — она говорила медленно, ее голос дрожал.
— Почему ты не послушал отца? Почему не послушал брата? Зачем ты принес беду в наш дом? — они молчали несколько минут. Она не видела его, но чувствовала каждую его слезинку. Чувствовала, что он смотрит на нее и взглядом просит прощения.
— Марат, сынок. Ты все равно мой маленький засранец… Я люблю тебя… Старший из братьев на мгновение закрыл глаза и опустил голову. И услышал, как что-то рассекает воздух. Услышал хруст и стон. Он открыл глаза и увидел, как из головы матери торчит топор. Повязка слетела и наполненные горем и страхом глаза матери побледнели.
Феерия чувств, наполнявших в тот момент наркомана, не поддается никаким объяснениям. Невозможно представить даже малой части того, что он сейчас чувствовал. Раньше он думал, что губит только свою жизнь, на которую ему было наплевать, но теперь, видя всех своих родственников, его сердце сжималось от боли и ужаса. Он и представить не мог, что все его похождения закончатся так.
— Ты наверное думаешь, что все закончилось? Брат, мать с отцом и все? Сейчас я прикончу тебя, и на этом боль закончится? Нет, дружище, ты заблуждаешься! — он подошел к ящику и начал доставать из него что-то.
— Этот раствор, между прочим, было достать не легче адреналина! Но оно того стоило, поверь мне… Сейчас закрепим и… Обидчик зашел за спину своего узника и начал чем-то шуршать. Потом подошел вплотную, взял за сломанную руку, на что Марат практически никак не отреагировал, не смотря на невыносимую боль, и вогнал в вену медицинский катетер. Отошел на пару шагов, оценивая результат работы и снова закурил.
— Этот раствор будет питать тебя еще пару дней минимум. Хотя меня заверили, что подключенный к этой жидкости человек не умрет около двух недель. К этому времени вонять здесь будет ого-го… Ну и черт с ним, я думаю, что полиция выйдет на тебя раньше. В общем, Марат, дело вот в чем. Ты убил мою мать. Ты хренов наркоман и убийца. К тому же насильник. Просто прикончить тебя конечно можно, но я хочу, чтобы ты возненавидел каждую частицу своего жалкого существа! Вырваться ты не сможешь, позвать на помощь тем более. Вот и сиди, смотри на своих родственников, я не буду лишать тебя этой возможности!
С этими словами, «курьер» затушил окурок и начал молча собирать вещи. Он больше не проронил ни слова и даже не смотрел в сторону Марата. Через десять минут наркоман остался один. В комнате пахло кровью и болью. Сын убитой не обманул — Марат прожил еще двенадцать дней. Все это время, находясь в полубредовом состоянии он думал только об одном. И последняя мысль перед смертью была та же, что и всегда… Хорошо бы сейчас вмазаться…
Страница 4 из 4
