Общество

Но люди хотят делать зло, когда им это выгодно, и чтобы это им прощалось. Они хотят, чтобы их ошибки не замечали, им нужно, чтобы их неблаговидным поступкам никто не сопротивлялся. Дело даже не в уголовном кодексе или кодексе чести. Дело в том, что вы не готовы прощать и мириться с чужой подлостью.

— Да я вроде не мстительный.

— А кто говорит о мести? — Доктор грустно улыбнулся.

— Знаете, как моего сына приучали в церкви к тому, что нужно прощать? Им в классе раздали мытые картофелины и попросили на них написать имена тех, на кого у них обида. У моего парня набралось целое блюдо, а ему тогда было всего десять лет. И после этого ему дали пакет и сказали носить ЭТО с собой. Он и носил. Везде. В метро, в школе. А картофель начал портиться, гнить. Надо было выкинуть мешок при условии, что ты всех прощаешь. Мысль была проста, прощая, ты делаешь одолжение не другим, а в первую очередь себе. Так вот проблема в том, что он мешок тогда выбросил, а те, кто ходит по улицам города сейчас, носят мешки не выкидывая. Потому что не могут.

— А почему я в меньшинстве? Я такой же как все.

— Не совсем. Вы более замкнуты и этим обращаете на себя внимание ближайшего окружения. Видя ваше неприятие кого-то, окружающие задаются вопросом «откуда такое отношение». И получают на него ответ, вы им отвечаете мысленно, сами того не подозревая. Ваше меньшинство складывается из многих факторов. Из желание не жить по двойным стандартам, из измен жены, из нежелания дать у вас своровать со клада, желания обратить внимание на красивую женщину, из нежелания быть крайним, терпеть оскорбления. От вас как круги по воде расходятся.

— Измен жены?

Бородач напротив напрягся, как бы к чему-то прислушиваясь.

— Да вот, прямо сейчас.

Обратно до своего дома Антон практически бежал. Дрожащими руками он вставил ключ в замок, ввалился в квартиру.

На кухне рослый молодой человек лет двадцати пяти собирал нечто большое из кучи деталей на столе. Рядом лежал уже знакомый свёрток.

— Привет.

— Привет.

— В руках у парня потихонечку начал проявляться автомат ближнего боя.

— Встретил старичка на улице, отобрал у него пистолет. И отмычки. Решил, запас карман не тянет.

— У вас тоже нет мыслепередатчика.

— Нету. И у друга моего не было. Как-то раз он попросил у меня машину, съездить за женой в роддом. Замечу, — Со щелчком вставилась обойма, — что он был абсолютно вменяем. Даже индикатор зелёный. Так вот при выезде из гаража его расстреляли в упор.

— За что?

— Думали, что в машине я. Кстати, меня зовут Павел, рука в машинном масле, поэтому не подаю. Так вот. Двоих борцов за чистоту нравов арестовали. И посадили. Надолго. Они утверждали, что боролись за безопасность общества, и у обоих индикаторы были зелёными. А знаете почему.

— Почему?

— Сначала закройте дверь.

— Антон захлопнул входную дверь. Подошёл к столу, развернул тряпку и взял пистолет в руки.

— Потому что общество было вполне согласно с той гадостью, которую они собирались сделать. Но судили их по закону. В нём пока нет двойных стандартов.

— А зачем вы пришли ко мне?

— Нынче людей, которые не хотят жить по новым правилам, отправляют в Академию. Вы хотите лечиться от своей социопатии?

— Нет.

— Вот я и тоже. Вы не взяли пистолет, значит, они вызовут вам психушку. Позвонят, наврут в три короба, приедет беленькая машинка, и хотя правдой будет только красная лампочка, все равно вас заберут, дабы не провоцировать агрессию остальных. Потому что все вокруг хотят, чтобы вы перестали им мешать жить той жизнью, которую они выбрали. И тот, кто наберёт телефон неотложки и заложит вас, сдаст как стеклотару, будет иметь на руке зелёный индикатор.

— Вас послушать, так порядочных людей скоро не останется.

— Ну почему. На самом деле всё идёт по плану. Достаточно собрать в кучу людей с красными индикаторами. И если их будет много, а их моральные принципы будут у одного знаменателя, то браслеты станут светить зелёным.

— А пока нас двое.

— Общая картинка начала укладываться пазлами головоломки в сознании Антона.

— Вдвоём нам будет веселее.

— Раздался звонок в дверь.

— Я открою.

— Взяв автомат, Павел подошёл к двери и взглянул в глазок.

— Кхм, как странно.

— Там такая девушка светловолосая, да?

— Ага.

— Жена.

— Антон взглянул на часы.

— Как раз время прийти с работы.

— Ей можно доверять?

— Ну, вроде.

— Тогда что делаем? Объясняем ситуацию и отправляем куда подальше. Так?

— Хорошо.

Сразу за звуком открываемого замка раздался выстрел. Павел удивлённо взглянул на Антона, укоризненно покачал головой и свалился в проход, заливая дорогой паркет ярко-красной кровью.