Утро. Стандартный, серый отрезок из обширного списка будней, предоставляемых жизнью. На тумбочке светятся часы, по циферблату проносятся мириады электронов, принуждая его к отсчету времени. Восемь двадцать. Время вставать, собираться на работу. Но к счастью, у меня законный выходной.
Добавить в моё избранное
13 мин, 54 сек 10917
Кровь. Руки и ноги у тела отсутствовали. Я судорожно сглотнул подступивший к горлу ком.
Казалось, от наступившей тишины воздух зазвенел, а потом резко лопнул, принесся с собой звуки вздохов, шуршания одежды, и гулких шагов.
— Да что же это… — Пробормотала дородная тетка, кусая побледневшие губы.
— Нужно сходить, проверить, что там такое.
— Предложил молодой парень лет двадцати. На него посмотрели как на рыночного дурочка, мол что с убогого взять.
— Ты, что-ли, пойдешь? — Спросил охранник, безуспешно пытаясь за насмешливым тоном скрыть испуг.
— Ну не ты же.
— Пригвоздил его взглядом к полу парень. Охранник хотел ответить нечто резкое, однако парень перестал обращать на него внимание. Он повернулся к толпе.
— Кто нибудь пойдет со мной?— Спросил он, обводя взглядом лица людей, словно пытаясь прочесть их мысли. Все молчали. Никто не желал лишиться этой призрачной защиты от всех опасностей — стен магазина.
— Ладно… — Он повернулся в сторону охранника, и требовательно протянул руку за фонарем. Тот, прижав к груди драгоценный осветительный прибор, попятился.
— Чего тебе неймется, парень? — Сварливым голосом поинтересовался убеленный сединами дед в дорогом кремовом костюме-тройке.
— Храбрым хочешь показаться? Так не стоит, всем страшно, и ты не исключение.
— Меня мать дома ждет.
— Бесстрастно пожав плечами, ответил парень, опять протягивая руку за фонарем. На этот раз охранник не стал отходить, он осторожно, дрожащими руками передал предмет парню, кивнув своим мыслям.
А я вспомнил, что и меня дома ждут. Алиса. Одна в квартире. Это мне здесь хорошо, народу много, не так страшно. Да и мужик я, в конце-то концов. А каково ей там? Только я не благородный рыцарь, и потому подожду результата внутри условно безопасного магазинчика.
— А раз… — Фраза богато одетого старичка была прервана самым неожиданным образом. Люди, столпившиеся в торговом зале сначала и не поняли, что произошло нечто не обычное. Подумаешь, всего лишь погас свет.
В помещении воцарилась тишина… Я подул на обожженные сигаретой пальцы. Опять эти жуткие воспоминания стоят перед глазами. Может напиться? Как же мне это надоело… Много бы я отдал за возможность все забыть. Стереть из головы въевшиеся в закоулки воспоминаний картины, полные безысходности и отчаяния. Смахнуть, словно мусор в корзину. И забыть. Но это не в моих силах.
Встав из-за стола, я быстро оделся. В прихожей, накинув на плечо портупею, пристегнул ножны с мечом, и вышел на улицу. Рыцарь двадцать первого века, чтоб его… Да, мы используем мечи. Как в старину. Конечно, огнестрельное оружие по боевым характеристикам превосходит меч. Если на дворе день. А вот когда на улице царит мрак, и занавес тьмы окутывает все, что находится дальше пяти метров от тебя, чем бы ты не освещал свой путь? В таких ситуациях старая добрая сталь тяжелого, немного побитого коррозией, но все такого — же убийственно — острого клинка намного предпочтительней. Да и что сделают обычные свинцовые пули в латунной оболочке нормальной твари? Ее только каленное железо и берет. И то не всегда. Парни из белого отряда рассказывали, встречали на выезде редкую в наших краях тварь — мармазетку. Не знаю, что за шутник дал ей столь безобидное название, однако вряд — ли он встречался с ней лицом к лицу. Быстра, скотина, и опасна. Троих тогда порвала, прежде чем ее в клочья порубили. Так вот, обычные клинки ее даже не царапали. Единственное — освященная сталь шкуру пробивала, а те, кто поленился в церковь сходить, освящение обновить, там и остались. Жаль ребят, но ничего не поделаешь. Такая у нас работа.
Включив один из мощных аккумуляторных фонарей, прилаженных к портупее, я вышел на улицу.
На сегодня запланировано много дел. Необходимо обновить освящение на клинке, да и причаститься тоже не помешает… Люди, живущие во тьме, все без исключений, веруют поневоле. Вернее не так. Назвать это верой нельзя. Мы знаем, что бог есть. Знаем, потому как самолично наблюдали проявления его существования. Освященный клинок режет плоть тварей, словно лазерный меч из забавного фантастического фильма, который я смотрел в прошлой жизни. На освященной земле тьма исчезает, не переступая эфемерную, запретную для нее границу территории церкви.
Человек, прошедший причащение, получает возможность на равных сражаться с тварями мрака. После обряда мы становимся быстрее, выносливей, крепче…. Жаль, что не все его могут пройти. Только один из нескольких сотен выдерживает первое причащение, когда обжигающее пламя света терзает твои вены, разливаясь по телу, разносясь вместе с кровью, и меняя тебя по своему усмотрению. Потом, конечно, становится проще. Привыкаешь. Хотя всеравно, далеко не все пойдут на такое… Но без этого людям не выжить. Без нас, измененных, обычный голод за пару недель завершит разгром, начатый, но не доведенный до конца тьмой.
Казалось, от наступившей тишины воздух зазвенел, а потом резко лопнул, принесся с собой звуки вздохов, шуршания одежды, и гулких шагов.
— Да что же это… — Пробормотала дородная тетка, кусая побледневшие губы.
— Нужно сходить, проверить, что там такое.
— Предложил молодой парень лет двадцати. На него посмотрели как на рыночного дурочка, мол что с убогого взять.
— Ты, что-ли, пойдешь? — Спросил охранник, безуспешно пытаясь за насмешливым тоном скрыть испуг.
— Ну не ты же.
— Пригвоздил его взглядом к полу парень. Охранник хотел ответить нечто резкое, однако парень перестал обращать на него внимание. Он повернулся к толпе.
— Кто нибудь пойдет со мной?— Спросил он, обводя взглядом лица людей, словно пытаясь прочесть их мысли. Все молчали. Никто не желал лишиться этой призрачной защиты от всех опасностей — стен магазина.
— Ладно… — Он повернулся в сторону охранника, и требовательно протянул руку за фонарем. Тот, прижав к груди драгоценный осветительный прибор, попятился.
— Чего тебе неймется, парень? — Сварливым голосом поинтересовался убеленный сединами дед в дорогом кремовом костюме-тройке.
— Храбрым хочешь показаться? Так не стоит, всем страшно, и ты не исключение.
— Меня мать дома ждет.
— Бесстрастно пожав плечами, ответил парень, опять протягивая руку за фонарем. На этот раз охранник не стал отходить, он осторожно, дрожащими руками передал предмет парню, кивнув своим мыслям.
А я вспомнил, что и меня дома ждут. Алиса. Одна в квартире. Это мне здесь хорошо, народу много, не так страшно. Да и мужик я, в конце-то концов. А каково ей там? Только я не благородный рыцарь, и потому подожду результата внутри условно безопасного магазинчика.
— А раз… — Фраза богато одетого старичка была прервана самым неожиданным образом. Люди, столпившиеся в торговом зале сначала и не поняли, что произошло нечто не обычное. Подумаешь, всего лишь погас свет.
В помещении воцарилась тишина… Я подул на обожженные сигаретой пальцы. Опять эти жуткие воспоминания стоят перед глазами. Может напиться? Как же мне это надоело… Много бы я отдал за возможность все забыть. Стереть из головы въевшиеся в закоулки воспоминаний картины, полные безысходности и отчаяния. Смахнуть, словно мусор в корзину. И забыть. Но это не в моих силах.
Встав из-за стола, я быстро оделся. В прихожей, накинув на плечо портупею, пристегнул ножны с мечом, и вышел на улицу. Рыцарь двадцать первого века, чтоб его… Да, мы используем мечи. Как в старину. Конечно, огнестрельное оружие по боевым характеристикам превосходит меч. Если на дворе день. А вот когда на улице царит мрак, и занавес тьмы окутывает все, что находится дальше пяти метров от тебя, чем бы ты не освещал свой путь? В таких ситуациях старая добрая сталь тяжелого, немного побитого коррозией, но все такого — же убийственно — острого клинка намного предпочтительней. Да и что сделают обычные свинцовые пули в латунной оболочке нормальной твари? Ее только каленное железо и берет. И то не всегда. Парни из белого отряда рассказывали, встречали на выезде редкую в наших краях тварь — мармазетку. Не знаю, что за шутник дал ей столь безобидное название, однако вряд — ли он встречался с ней лицом к лицу. Быстра, скотина, и опасна. Троих тогда порвала, прежде чем ее в клочья порубили. Так вот, обычные клинки ее даже не царапали. Единственное — освященная сталь шкуру пробивала, а те, кто поленился в церковь сходить, освящение обновить, там и остались. Жаль ребят, но ничего не поделаешь. Такая у нас работа.
Включив один из мощных аккумуляторных фонарей, прилаженных к портупее, я вышел на улицу.
На сегодня запланировано много дел. Необходимо обновить освящение на клинке, да и причаститься тоже не помешает… Люди, живущие во тьме, все без исключений, веруют поневоле. Вернее не так. Назвать это верой нельзя. Мы знаем, что бог есть. Знаем, потому как самолично наблюдали проявления его существования. Освященный клинок режет плоть тварей, словно лазерный меч из забавного фантастического фильма, который я смотрел в прошлой жизни. На освященной земле тьма исчезает, не переступая эфемерную, запретную для нее границу территории церкви.
Человек, прошедший причащение, получает возможность на равных сражаться с тварями мрака. После обряда мы становимся быстрее, выносливей, крепче…. Жаль, что не все его могут пройти. Только один из нескольких сотен выдерживает первое причащение, когда обжигающее пламя света терзает твои вены, разливаясь по телу, разносясь вместе с кровью, и меняя тебя по своему усмотрению. Потом, конечно, становится проще. Привыкаешь. Хотя всеравно, далеко не все пойдут на такое… Но без этого людям не выжить. Без нас, измененных, обычный голод за пару недель завершит разгром, начатый, но не доведенный до конца тьмой.
Страница 3 из 4
