Отслужил старый солдат своему государю двадцать пять лет и пошел домой. Всю дорогу у пего па душе радостно. А чего ж не радоваться? Рожок нюхательным табаком набит, да еще три новеньких дуката в кармане! Разве ж мало этого человеку, чтобы веселым быть?
Добавить в моё избранное
9 мин, 36 сек 13250
Выпустил его солдат, а черт опять разошелся: все девять пастей разинул и на солдата бросается. Тот еле вымолвил свое: «Прыг сюда!» — и вот опять черт в мешке, а солдат его тузит изо всей мочи.
Наконец все же сговорились: черт останется в мешке, покуда весь замок не будет золотом засыпан, а солдат до той поры не волен драться. Ох ты! Сколько же тут чертенят сразу сбежалось! Кишат, снуют, как в муравейнике. Шум, визг стоит. Деньги так на глазах и прибывают. А старый черт из мешка еще подгоняет, чтобы торопились, поживей ворочались, как бы до петухов все успеть.
Взялись чертенята, только пыль столбом! Солдат надивиться не может: этакие крошечные чертенята, а какие огромные мешки волокут!
Вот уже замок почти полон, только в одном углу еще не хватает, а тут уже и первый петух пропел. Один из чертенят шепчет старому черту, что больше в пекле денег нет. Девятиголовый прямо из кожи вон лезет:
— Торопитесь, ребята, как только можете, у меня дома в подвале еще шесть бочек дедовых денег, тащите и их! Да поскорее!
Умчались чертенята вихрем и тут же, вернулись с деньгами.
Уже второй раз петух пропел, когда черт на свободу вырвался. В один миг все черти убрались, чтобы до третьих петухов в пекле очутиться.
А король ночью слышит, что в замке шум стоит да деньги звенят, и от страха его в нот бросает: вот, думает, сейчас его дочку и старого солдата на куски раздирают.
Чуть свет он уже на ногах, бежит к замку поглядеть, что там случилось.
И не сказать даже, до чего король обрадовался, когда увидел свою дочь и солдата живыми и здоровыми. А тут еще полон замок золота!
В тот же день сыграли пышную свадьбу. Женился старый солдат на королевской дочери и взял в приданое полцарства. Да только недолго пришлось ему царствовать, на третий же день после свадьбы умер старый солдат.
Явился он к господу, просит дело какое-нибудь дать. Господь и говорит:
— Чего ж еще старому солдату делать, как не у ворот на часах стоять!
Так и стал старый солдат у господа бога привратником. Является смерть работу спрашивать и хочет пройти к господу. А солдат не пускает: «Тебя, этакую тварь вредную, и пускать-то нельзя. Погоди здесь, я сам спрошу и тебе передам».
Приходит старый солдат к господу и говорит, что так, мол, и так, там за воротами смерть ждет, что же ей эти три года делать?
— Пусть стариков косит! — отвечает бог. Идет солдат к воротам и думает: «Как же быть? А вдруг она скосит старого короля, что своей и моей половиной царства правит… Погоди, а скажу-ка я ей, чтобы она старые дубы грызла».
Как решил, так и сделал. Выходит за ворота и говорит:
— Господь наказал, чтобы ты три года одни старые дубы грызла!
Скривилась смерть, ушла и принялась положенный срок старые дубы грызть.
Через три года опять пришла работу спрашивать. А на кого похожа-то! Тощая, высохшая, глядеть не на что. Солдат живо к господу, так, мол, и так, что другие три года смерти делать?
— Коли всех стариков скосила, пускай средних лет людей косит!
Идет солдат назад, думает: «Коли передам это, так ведь и моей жене, и братьям, и сестрам — всем не жить. А, скажу, пускай средние дубы грызет».
Ладно. Вышел за ворота и говорит смерти:
— Следующие три года грызть тебе средние дубы. Поморщилась смерть и ушла положенное ей дело делать. Через три года опять приходит работу спрашивать. А выглядит и вовсе страшно: глаза чуть не в самый череп провалились, щеки совсем пропали, кожа к костям приросла, только языком еле шевелит. А работу все спрашивает.
Струхнул солдат — где же ее в таком виде к господу пускать?! Пошел он к нему опять сам — что, дескать, смерти три следующие года делать?
— Коли сделала все, что ей положено, пускай прибирает младенцев!
Солдату -это опять не по. нраву: «Может, у моей молодой жены сынок народился. Каково же ей будет, коли помрет он! И у братьев моих и у сестер вон сколько детишек, так что же всем им умирать?! Нет, шалишь!» — Сказал господь, чтобы ты три следующие года молодые дубки грызла.
Ух, как смерть перекосилась, но все же пошла три года молодые дубки грызть. Прошел срок, опять она является к воротам работу спрашивать. А у бедняги только длинные зубы да кости остались, кожи — и той не стало уже. Идет солдат к господу. Тот говорит:
— Коли всю работу справила, так и людей, надо быть, больше не осталось. Пускай сама идет сюда!
Вот тут-то старый солдат и попал впросак! Входит смерть, а господь ее и не узнает.
— Ты кто такая? — спрашивает.
— Смерть я.
— Смерть? — дивится господь.
— Да ты что ж это, матушка, одни кости мне являешь? Плоть-то твоя где?
— Где же ей быть, коли девять лет дубы грызла, — отвечает смерть сердито.
— Какие дубы? … — Тут только дошло до господа, что за штучки старый солдат вытворял.
Наконец все же сговорились: черт останется в мешке, покуда весь замок не будет золотом засыпан, а солдат до той поры не волен драться. Ох ты! Сколько же тут чертенят сразу сбежалось! Кишат, снуют, как в муравейнике. Шум, визг стоит. Деньги так на глазах и прибывают. А старый черт из мешка еще подгоняет, чтобы торопились, поживей ворочались, как бы до петухов все успеть.
Взялись чертенята, только пыль столбом! Солдат надивиться не может: этакие крошечные чертенята, а какие огромные мешки волокут!
Вот уже замок почти полон, только в одном углу еще не хватает, а тут уже и первый петух пропел. Один из чертенят шепчет старому черту, что больше в пекле денег нет. Девятиголовый прямо из кожи вон лезет:
— Торопитесь, ребята, как только можете, у меня дома в подвале еще шесть бочек дедовых денег, тащите и их! Да поскорее!
Умчались чертенята вихрем и тут же, вернулись с деньгами.
Уже второй раз петух пропел, когда черт на свободу вырвался. В один миг все черти убрались, чтобы до третьих петухов в пекле очутиться.
А король ночью слышит, что в замке шум стоит да деньги звенят, и от страха его в нот бросает: вот, думает, сейчас его дочку и старого солдата на куски раздирают.
Чуть свет он уже на ногах, бежит к замку поглядеть, что там случилось.
И не сказать даже, до чего король обрадовался, когда увидел свою дочь и солдата живыми и здоровыми. А тут еще полон замок золота!
В тот же день сыграли пышную свадьбу. Женился старый солдат на королевской дочери и взял в приданое полцарства. Да только недолго пришлось ему царствовать, на третий же день после свадьбы умер старый солдат.
Явился он к господу, просит дело какое-нибудь дать. Господь и говорит:
— Чего ж еще старому солдату делать, как не у ворот на часах стоять!
Так и стал старый солдат у господа бога привратником. Является смерть работу спрашивать и хочет пройти к господу. А солдат не пускает: «Тебя, этакую тварь вредную, и пускать-то нельзя. Погоди здесь, я сам спрошу и тебе передам».
Приходит старый солдат к господу и говорит, что так, мол, и так, там за воротами смерть ждет, что же ей эти три года делать?
— Пусть стариков косит! — отвечает бог. Идет солдат к воротам и думает: «Как же быть? А вдруг она скосит старого короля, что своей и моей половиной царства правит… Погоди, а скажу-ка я ей, чтобы она старые дубы грызла».
Как решил, так и сделал. Выходит за ворота и говорит:
— Господь наказал, чтобы ты три года одни старые дубы грызла!
Скривилась смерть, ушла и принялась положенный срок старые дубы грызть.
Через три года опять пришла работу спрашивать. А на кого похожа-то! Тощая, высохшая, глядеть не на что. Солдат живо к господу, так, мол, и так, что другие три года смерти делать?
— Коли всех стариков скосила, пускай средних лет людей косит!
Идет солдат назад, думает: «Коли передам это, так ведь и моей жене, и братьям, и сестрам — всем не жить. А, скажу, пускай средние дубы грызет».
Ладно. Вышел за ворота и говорит смерти:
— Следующие три года грызть тебе средние дубы. Поморщилась смерть и ушла положенное ей дело делать. Через три года опять приходит работу спрашивать. А выглядит и вовсе страшно: глаза чуть не в самый череп провалились, щеки совсем пропали, кожа к костям приросла, только языком еле шевелит. А работу все спрашивает.
Струхнул солдат — где же ее в таком виде к господу пускать?! Пошел он к нему опять сам — что, дескать, смерти три следующие года делать?
— Коли сделала все, что ей положено, пускай прибирает младенцев!
Солдату -это опять не по. нраву: «Может, у моей молодой жены сынок народился. Каково же ей будет, коли помрет он! И у братьев моих и у сестер вон сколько детишек, так что же всем им умирать?! Нет, шалишь!» — Сказал господь, чтобы ты три следующие года молодые дубки грызла.
Ух, как смерть перекосилась, но все же пошла три года молодые дубки грызть. Прошел срок, опять она является к воротам работу спрашивать. А у бедняги только длинные зубы да кости остались, кожи — и той не стало уже. Идет солдат к господу. Тот говорит:
— Коли всю работу справила, так и людей, надо быть, больше не осталось. Пускай сама идет сюда!
Вот тут-то старый солдат и попал впросак! Входит смерть, а господь ее и не узнает.
— Ты кто такая? — спрашивает.
— Смерть я.
— Смерть? — дивится господь.
— Да ты что ж это, матушка, одни кости мне являешь? Плоть-то твоя где?
— Где же ей быть, коли девять лет дубы грызла, — отвечает смерть сердито.
— Какие дубы? … — Тут только дошло до господа, что за штучки старый солдат вытворял.
Страница 2 из 3
