Я расскажу сейчас о моем брате. Моего брата звали Юнатан Львиное Сердце. Мне просто необходимо рассказать вам о нем. Все это похоже на сказку и чуть чуть на историю с привидениями, и все же это чистая правда. Но об этом знаем лишь мы с Юнатаном.
Добавить в моё избранное
217 мин, 42 сек 6322
Он рассказал мне, что собирается делать. Он хотел попытаться вызволить Урвара из пещеры Катлы. Потому что Урвар был еще главнее Софии и без него придет конец зеленым долинам Нангиялы.
Было уже поздно. Огонь в очаге погас. Наступила ночь.
И вот настало утро. Я стоял у калитки и смотрел вслед Юнатану. А он поскакал и исчез в тумане. Да, в то утро Долину Вишен заволокло туманом. Верите ли, когда его поглотил туман, сердце у меня чуть не разорвалось. А он растаял в тумане и исчез. И я остался один. Выдержать это было невозможно. Я просто с ума сошел от горя. Я помчался в конюшню, вывел Фьялара, прыгнул в седло и бросился догонять Юнатана. Я должен был увидеть его еще раз, быть может в последний. Мне было известно, что сначала он отправился в Тюльпанную усадьбу, чтобы получить приказ Софии. И я поехал туда. Я мчался как сумасшедший и нагнал его возле самого дома Софии. Тут мне стало стыдно, и я хотел уже было спрятаться, но он услыхал топот копыт и увидел меня.
— Чего ты хочешь? — спросил он. И в самом деле, чего я хотел?
— А ты точно вернешься назад? — пробормотал я, больше ничего не сумев придумать.
Тогда он подъехал ко мне. Наши лошади встали рядом. Юнатан стер что то, может быть слезы, с моей щеки указательным пальцем и сказал:
— Не плачь, Сухарик! Мы точно увидимся. Если и не здесь, то в Нангилиме.
— В Нангилиме? — спросил я.
— А что это такое?
— Об этом я расскажу тебе в другой раз, — ответил Юнатан.
Не знаю, как я вытерпел те дни, когда оставался один в Рюттаргордене. Правда, я ухаживал за своими животными. Почти все время я проводил в конюшне у Фьялара. А еще подолгу болтал со своими кроликами. Иногда удил рыбу, купался и стрелял в цель из лука. Но все это казалось мне без Юнатана пустым делом. София заходила и приносила мне еду, и мы с ней говорили о Юнатане. Я все ждал, что она скажет: «Скоро он вернется домой». Но она этого не говорила. Мне хотелось спросить ее, почему она сама не попыталась спасти Урвара, а послала Юнатана. Но зачем было спрашивать, это я знал сам.
Ведь Юнатан говорил мне, что Тенгиль ненавидит Софию.
«София из Долины Вишен и Урвар из Долины Терновника — его злейшие враги. Уж будь уверен, он хорошо это знает, — говорил мне Юнатан.»
— Урвара он засадил в пещеру Катлы. Он с удовольствием запер бы туда и Софию, чтобы она там томилась до самой смерти. Этот негодяй обещал дать пятнадцать белых лошадей тому, кто доставит ему Софию живой или мертвой«.»
Да, Юнатан рассказывал мне об этом. И мне было ясно, почему София должна была держаться подальше от Долины Терновника. Пришлось послать туда Юнатана. О нем Тенгиль ничего не знал. Во всяком случае, можно было на это надеяться. Хотя, видно, кто то понимал, что Юнатан не просто батрак в саду у Софии. Тот, кто был у нас ночью в доме. Тот, кто стоял тогда у буфета. И София не могла не думать о нем с тревогой.
— Этот человек слишком много знает, — сказала она.
И она велела сразу же сказать ей, если я замечу, что кто то вертится возле Рюттаргордена. Я сказал ей, что в буфете они теперь ничего не найдут, потому что мы перепрятали секретные бумаги в другое место. Теперь они лежат у нас в ларе с овсом, в конюшне. Мы положили их в большую табакерку и засунули на дно ларя, под овес.
София пошла со мной в конюшню, достала табакерку и положила в нее новую бумажку. Она решила, что это хороший тайник, и я с ней согласился.
— Постарайся не падать духом, — сказала мне София, уходя.
— Хотя я знаю, как тебе тяжко, но ты не Должен падать духом!
Мне и в самом деле было тяжело, особенно по вечерам.
Однажды вечером я отправился в «Золотой петух». Мне было невмоготу сидеть одному в Рюттаргордене, там стояла такая тишина, что мои мысли звучали слишком громко. А радоваться этим мыслям не приходилось.
Когда я вошел в трактир без Юнатана, все, все до одного, уставились на меня.
— Вот те раз! — сказал Юсси.
— Явилась только половина братьев Львиное Сердце! Куда же ты подевал Юнатана?
Нелегко мне было выкрутиться. Я помнил, о чем мне твердили София с Юнатаном. Мне было велено молчать, куда и зачем отправился Юнатан, что бы ни случилось. Не говорить ни слова ни одной душе! И я сделал вид, что не слышал вопроса Юсси. Но рядом со мной сидел Хуберт.
— Да, так где же Юнатан? Неужто София лишилась своего маленького садовника? — спросил он.
— Да нет, Юнатан на охоте, — ответил я, — охотится на волков.
Надо же мне было что то сказать! И мне показалось, что я неплохо вывернулся, ведь Юнатан рассказывал мне, что в горах водятся волки.
В тот вечер Софии на постоялом дворе не было. Но, кроме нее, там собралась, как обычно, вся деревня. Они, как всегда, пели и веселились. Но я с ними не пел. Для меня все теперь было по другому. Без Юнатана мне здесь было невесело, и я скоро собрался уходить.
Было уже поздно. Огонь в очаге погас. Наступила ночь.
И вот настало утро. Я стоял у калитки и смотрел вслед Юнатану. А он поскакал и исчез в тумане. Да, в то утро Долину Вишен заволокло туманом. Верите ли, когда его поглотил туман, сердце у меня чуть не разорвалось. А он растаял в тумане и исчез. И я остался один. Выдержать это было невозможно. Я просто с ума сошел от горя. Я помчался в конюшню, вывел Фьялара, прыгнул в седло и бросился догонять Юнатана. Я должен был увидеть его еще раз, быть может в последний. Мне было известно, что сначала он отправился в Тюльпанную усадьбу, чтобы получить приказ Софии. И я поехал туда. Я мчался как сумасшедший и нагнал его возле самого дома Софии. Тут мне стало стыдно, и я хотел уже было спрятаться, но он услыхал топот копыт и увидел меня.
— Чего ты хочешь? — спросил он. И в самом деле, чего я хотел?
— А ты точно вернешься назад? — пробормотал я, больше ничего не сумев придумать.
Тогда он подъехал ко мне. Наши лошади встали рядом. Юнатан стер что то, может быть слезы, с моей щеки указательным пальцем и сказал:
— Не плачь, Сухарик! Мы точно увидимся. Если и не здесь, то в Нангилиме.
— В Нангилиме? — спросил я.
— А что это такое?
— Об этом я расскажу тебе в другой раз, — ответил Юнатан.
Не знаю, как я вытерпел те дни, когда оставался один в Рюттаргордене. Правда, я ухаживал за своими животными. Почти все время я проводил в конюшне у Фьялара. А еще подолгу болтал со своими кроликами. Иногда удил рыбу, купался и стрелял в цель из лука. Но все это казалось мне без Юнатана пустым делом. София заходила и приносила мне еду, и мы с ней говорили о Юнатане. Я все ждал, что она скажет: «Скоро он вернется домой». Но она этого не говорила. Мне хотелось спросить ее, почему она сама не попыталась спасти Урвара, а послала Юнатана. Но зачем было спрашивать, это я знал сам.
Ведь Юнатан говорил мне, что Тенгиль ненавидит Софию.
«София из Долины Вишен и Урвар из Долины Терновника — его злейшие враги. Уж будь уверен, он хорошо это знает, — говорил мне Юнатан.»
— Урвара он засадил в пещеру Катлы. Он с удовольствием запер бы туда и Софию, чтобы она там томилась до самой смерти. Этот негодяй обещал дать пятнадцать белых лошадей тому, кто доставит ему Софию живой или мертвой«.»
Да, Юнатан рассказывал мне об этом. И мне было ясно, почему София должна была держаться подальше от Долины Терновника. Пришлось послать туда Юнатана. О нем Тенгиль ничего не знал. Во всяком случае, можно было на это надеяться. Хотя, видно, кто то понимал, что Юнатан не просто батрак в саду у Софии. Тот, кто был у нас ночью в доме. Тот, кто стоял тогда у буфета. И София не могла не думать о нем с тревогой.
— Этот человек слишком много знает, — сказала она.
И она велела сразу же сказать ей, если я замечу, что кто то вертится возле Рюттаргордена. Я сказал ей, что в буфете они теперь ничего не найдут, потому что мы перепрятали секретные бумаги в другое место. Теперь они лежат у нас в ларе с овсом, в конюшне. Мы положили их в большую табакерку и засунули на дно ларя, под овес.
София пошла со мной в конюшню, достала табакерку и положила в нее новую бумажку. Она решила, что это хороший тайник, и я с ней согласился.
— Постарайся не падать духом, — сказала мне София, уходя.
— Хотя я знаю, как тебе тяжко, но ты не Должен падать духом!
Мне и в самом деле было тяжело, особенно по вечерам.
Однажды вечером я отправился в «Золотой петух». Мне было невмоготу сидеть одному в Рюттаргордене, там стояла такая тишина, что мои мысли звучали слишком громко. А радоваться этим мыслям не приходилось.
Когда я вошел в трактир без Юнатана, все, все до одного, уставились на меня.
— Вот те раз! — сказал Юсси.
— Явилась только половина братьев Львиное Сердце! Куда же ты подевал Юнатана?
Нелегко мне было выкрутиться. Я помнил, о чем мне твердили София с Юнатаном. Мне было велено молчать, куда и зачем отправился Юнатан, что бы ни случилось. Не говорить ни слова ни одной душе! И я сделал вид, что не слышал вопроса Юсси. Но рядом со мной сидел Хуберт.
— Да, так где же Юнатан? Неужто София лишилась своего маленького садовника? — спросил он.
— Да нет, Юнатан на охоте, — ответил я, — охотится на волков.
Надо же мне было что то сказать! И мне показалось, что я неплохо вывернулся, ведь Юнатан рассказывал мне, что в горах водятся волки.
В тот вечер Софии на постоялом дворе не было. Но, кроме нее, там собралась, как обычно, вся деревня. Они, как всегда, пели и веселились. Но я с ними не пел. Для меня все теперь было по другому. Без Юнатана мне здесь было невесело, и я скоро собрался уходить.
Страница 12 из 56
