Я расскажу сейчас о моем брате. Моего брата звали Юнатан Львиное Сердце. Мне просто необходимо рассказать вам о нем. Все это похоже на сказку и чуть чуть на историю с привидениями, и все же это чистая правда. Но об этом знаем лишь мы с Юнатаном.
Добавить в моё избранное
217 мин, 42 сек 6328
— Почему ты не дома, в Рюттаргордене? — спросил он.
— Что ты делаешь здесь среди ночи?
«А сам то ты что здесь делаешь? — подумал я, вспомнив, кто он такой.»
— Какое предательство совершится здесь в горах этой ночью? Ах, почему именно предателю нужно было спасти меня? Почему я должен быть благодарен именно Хуберту не только за баранину, но и за свою драгоценную жизнь?«— А что ты сам делаешь здесь среди ночи? — буркнул я.»
— Охочусь на волков, сам видишь, — ответил Хуберт.
— Между прочим, я видел, как ты нынче утром отправился сюда, и решил проследить, не грозит ли тебе какая беда. Потому и приехал за тобой.
«Ври, ври! — подумал я.»
— Раньше или позже придется тебе за все ответить Софии. Тогда можно будет тебя только пожалеть!«— А где твой Юнатан? — спросил Хуберт.»
— Если он охотится на волков, ему бы надо было быть здесь и застрелить парочку.
Я огляделся. Волки исчезли, все до одного. Видно, они испугались, увидев, что их вожак убит. И опечалились. Я слышал, как они жалобно выли где то в горах.
— Ну, так где же Юнатан? — добивался Хуберт, и тут мне тоже пришлось соврать:
— Он скоро приедет, он погнался за волчьей стаей вон туда.
— И я махнул рукой в сторону гор.
Хуберт ухмыльнулся. Я видел, что он мне не поверил.
— А ты все таки не хочешь вернуться со мной домой, в Долину Вишен?
— Нет, мне нужно дождаться Юнатана, — ответил я.
— Он вернется с минуты на минуту.
— Вот оно что, — сказал Хуберт.
— Вот оно что.
— И как то странно поглядел на меня. Потом он вынул из за пояса нож. Я слегка вскрикнул. Что же он собирался делать? Он стоял освещенный лунным светом, с ножом в руке. И я испугался его больше, чем всех горных волков.
«Он хочет убить меня! — промелькнуло у меня в голове.»
— Он знает, что мне известно о его предательстве, потому он и поехал за мной, а теперь хочет меня убить«.»
Я задрожал всем телом.
— Не надо! — заорал я.
— Не надо!
— Что не надо? — спросил Хуберт.
— Убивать меня!
Хуберт побелел от злости. Он ринулся ко мне, а я чуть не опрокинулся назад от страха.
— Ты понимаешь, болван, что говоришь? Он схватил меня за вихры и потряс.
— Чертова скотина! Да если бы я хотел, чтоб ты умер, я не помешал бы волку разорвать тебя!
Он держал нож прямо перед моим носом, и я видел, какой острый этот нож.
— Этим ножом я сдираю шкуры с волков, — сказал он, — а не убиваю им глупых детей.
Он дал мне пинка, и я ткнулся носом в землю. Потом он принялся сдирать с волка шкуру, не переставая ругаться.
А я поспешил оседлать Фьялара. Мне хотелось поскорее убраться отсюда. Ах, как хотелось!
— Ты куда это собрался? — крикнул Хуберт.
— Поеду навстречу Юнатану, — ответил я испуганным и жалким голосом.
— Давай, давай, баранья башка! — крикнул мне Хуберт в ответ.
— Погибай, я тебе больше не помешаю!
Но я уже мчался прочь галопом, и мне было наплевать на Хуберта.
Впереди, залитая лунным светом, вилась вверх в горы тропа. К счастью, от лунного света было светло почти как днем! А не то я бы пропал. Потому что здесь были овраги и обрывы такие крутые, что кружилась голова. Было страшно, но зато как красиво! Казалось, я скачу в каком то сне, да, весь этот залитый лунным светом горный край мог быть только в каком то прекрасном, буйном сне. И я сказал Фьялару:
— Как ты думаешь, кому это снится? Уж наверно не мне! Видно, это кто то другой придумал такой удивительно страшный и прекрасный сон. Может быть, Бог?
Я сильно устал, хотел спать и еле держался в седле. Где то мне нужно было отдохнуть этой ночью.
— Только лучше бы подальше от волков! — сказал я Фьялару, и, думаю, он согласился со мной.
Между прочим, кто это протоптал горные тропы между долинами Нангиялы? Кто придумал эту тропу в Долину Терновника? Неужто было необходимо, чтобы она извивалась на такой крутизне, по еле заметным выступам скал, вдоль страшных пропастей? Ведь стоило Фьялару хоть раз оступиться, мы оба полетели бы в пропасть, и никто никогда в жизни не узнал бы, куда подевались Карл Львиное Сердце и его конь.
Ехать было все труднее и труднее. Под конец от страха я не смел открыть глаза: уж если придется падать с обрыва, лучше лететь с закрытыми глазами.
Но Фьялар не оступился. Он справился со всеми трудностями. И когда я наконец решился взглянуть на дорогу, то увидал, что мы очутились на небольшой зеленой полянке, с одной стороны которой отвесной стеной поднималась гора, с другой сияла пропасть.
— Вот хорошее место для Фьялара, — сказал я.
— Сюда волки не доберутся.
И в самом деле, какой же волк мог вскарабкаться сюда из пропасти по отвесной стене.
— Что ты делаешь здесь среди ночи?
«А сам то ты что здесь делаешь? — подумал я, вспомнив, кто он такой.»
— Какое предательство совершится здесь в горах этой ночью? Ах, почему именно предателю нужно было спасти меня? Почему я должен быть благодарен именно Хуберту не только за баранину, но и за свою драгоценную жизнь?«— А что ты сам делаешь здесь среди ночи? — буркнул я.»
— Охочусь на волков, сам видишь, — ответил Хуберт.
— Между прочим, я видел, как ты нынче утром отправился сюда, и решил проследить, не грозит ли тебе какая беда. Потому и приехал за тобой.
«Ври, ври! — подумал я.»
— Раньше или позже придется тебе за все ответить Софии. Тогда можно будет тебя только пожалеть!«— А где твой Юнатан? — спросил Хуберт.»
— Если он охотится на волков, ему бы надо было быть здесь и застрелить парочку.
Я огляделся. Волки исчезли, все до одного. Видно, они испугались, увидев, что их вожак убит. И опечалились. Я слышал, как они жалобно выли где то в горах.
— Ну, так где же Юнатан? — добивался Хуберт, и тут мне тоже пришлось соврать:
— Он скоро приедет, он погнался за волчьей стаей вон туда.
— И я махнул рукой в сторону гор.
Хуберт ухмыльнулся. Я видел, что он мне не поверил.
— А ты все таки не хочешь вернуться со мной домой, в Долину Вишен?
— Нет, мне нужно дождаться Юнатана, — ответил я.
— Он вернется с минуты на минуту.
— Вот оно что, — сказал Хуберт.
— Вот оно что.
— И как то странно поглядел на меня. Потом он вынул из за пояса нож. Я слегка вскрикнул. Что же он собирался делать? Он стоял освещенный лунным светом, с ножом в руке. И я испугался его больше, чем всех горных волков.
«Он хочет убить меня! — промелькнуло у меня в голове.»
— Он знает, что мне известно о его предательстве, потому он и поехал за мной, а теперь хочет меня убить«.»
Я задрожал всем телом.
— Не надо! — заорал я.
— Не надо!
— Что не надо? — спросил Хуберт.
— Убивать меня!
Хуберт побелел от злости. Он ринулся ко мне, а я чуть не опрокинулся назад от страха.
— Ты понимаешь, болван, что говоришь? Он схватил меня за вихры и потряс.
— Чертова скотина! Да если бы я хотел, чтоб ты умер, я не помешал бы волку разорвать тебя!
Он держал нож прямо перед моим носом, и я видел, какой острый этот нож.
— Этим ножом я сдираю шкуры с волков, — сказал он, — а не убиваю им глупых детей.
Он дал мне пинка, и я ткнулся носом в землю. Потом он принялся сдирать с волка шкуру, не переставая ругаться.
А я поспешил оседлать Фьялара. Мне хотелось поскорее убраться отсюда. Ах, как хотелось!
— Ты куда это собрался? — крикнул Хуберт.
— Поеду навстречу Юнатану, — ответил я испуганным и жалким голосом.
— Давай, давай, баранья башка! — крикнул мне Хуберт в ответ.
— Погибай, я тебе больше не помешаю!
Но я уже мчался прочь галопом, и мне было наплевать на Хуберта.
Впереди, залитая лунным светом, вилась вверх в горы тропа. К счастью, от лунного света было светло почти как днем! А не то я бы пропал. Потому что здесь были овраги и обрывы такие крутые, что кружилась голова. Было страшно, но зато как красиво! Казалось, я скачу в каком то сне, да, весь этот залитый лунным светом горный край мог быть только в каком то прекрасном, буйном сне. И я сказал Фьялару:
— Как ты думаешь, кому это снится? Уж наверно не мне! Видно, это кто то другой придумал такой удивительно страшный и прекрасный сон. Может быть, Бог?
Я сильно устал, хотел спать и еле держался в седле. Где то мне нужно было отдохнуть этой ночью.
— Только лучше бы подальше от волков! — сказал я Фьялару, и, думаю, он согласился со мной.
Между прочим, кто это протоптал горные тропы между долинами Нангиялы? Кто придумал эту тропу в Долину Терновника? Неужто было необходимо, чтобы она извивалась на такой крутизне, по еле заметным выступам скал, вдоль страшных пропастей? Ведь стоило Фьялару хоть раз оступиться, мы оба полетели бы в пропасть, и никто никогда в жизни не узнал бы, куда подевались Карл Львиное Сердце и его конь.
Ехать было все труднее и труднее. Под конец от страха я не смел открыть глаза: уж если придется падать с обрыва, лучше лететь с закрытыми глазами.
Но Фьялар не оступился. Он справился со всеми трудностями. И когда я наконец решился взглянуть на дорогу, то увидал, что мы очутились на небольшой зеленой полянке, с одной стороны которой отвесной стеной поднималась гора, с другой сияла пропасть.
— Вот хорошее место для Фьялара, — сказал я.
— Сюда волки не доберутся.
И в самом деле, какой же волк мог вскарабкаться сюда из пропасти по отвесной стене.
Страница 16 из 56
