Расмус сидел на своем излюбленном месте, на сухой ветке липы, и думал о самых противных вещах. Хорошо, если бы их вовсе не было на свете. Первая из них — картошка! Нет, конечно, пусть картошка будет, но только вареная да еще с соусом, который дают по воскресеньям. А той, что растет с Божьего благословения на поле, которую нужно окучивать, лучше бы не было. Фрёкен Хёк тоже лучше бы не было. Ведь это она сказала...
Добавить в моё избранное
176 мин, 7 сек 3518
Расмус устроился поудобнее и зарылся в сено, так что один только нос торчал. Здесь тоже были комары, и он решил предоставить им как можно меньше возможности угощаться его кровью.
— Ну как тебе, ничего здесь? — спросил Оскар.
— Да, только ноги побаливают.
Оскар зевнул.
— Ничего, это пройдет, сказал мужик, заехав с телегой в озеро. Давай-ка лучше соснем.
Расмус заснул не сразу. Он лежал и прислушивался. В сене что-то странно шуршало и потрескивало. В хлеву то и дело тихонько побрякивали цепи, видно, шевелилась скотина. А над ним пели комары нескончаемую песню. Это было последнее, что он слышал, засыпая.
Он проспал несколько часов и проснулся на рассвете. Его разбудил чей-то грозный голос:
— Вот он! Лежит здесь!
Расмус увидел, что в нескольких метрах от него стоят двое полицейских, а Оскар, проснувшись, сидит на сене. Но больше он ничего не успел увидеть, Оскар поспешно бросил на него охапку сена.
Сердце у Расмуса застучало молотком.
«Сейчас… — подумал он.»
— Сейчас придет ленсман и отвезет меня к Ястребихе«.»
— В чем дело? — спросил Оскар.
— Узнаешь после, — ответил один из полицейских, — поедешь с нами.
Оскар разозлился.
— С какой это стати, черт возьми! Я ничего не сделал.
— Всех бродяг забирают на допрос. Поторапливайся!
Оскар разозлился еще сильнее.
— Катись-ка ты подальше! Человек спит себе, невинный, как невеста, а его нахально будят среди ночи. Гляди, кабы я не рассердился!
Однако он стал медленно подниматься и тихонько шепнул Расмусу:
— Лежи тихо! Не шевелись!
И полицейские повели его.
Они забрали Оскара, что могло быть хуже! Исчезли с ним неизвестно куда. Его рюкзак они тоже взяли. Глядя в дверную щель, Расмус увидел, как Оскар садился в таратайку. Один из полицейских сел рядом с ним и взял вожжи. Второй уселся на заднее сиденье. Хозяин и работник стояли рядом и глазели, а из кухонного окна торчали любопытные рожи хозяйки и прислуги.
Тот, что держал вожжи, прикрикнул на лошадей, и повозка тронулась. Лошадиные копыта застучали по дороге. В ушах Расмуса этот стук отдавался болью, больше он никогда не увидит Оскара. В отчаянии он бросился на сено, стараясь подавить всхлипывания.
И тут он услышал, как кто-то ходит внизу, в хлеве. Кто-то забренчал ведром, коровы замычали, как на пожаре. Потом две работницы затеяли разговор. Расмус осторожно подобрался к отверстию в полу, через которое сбрасывают вниз сено, и прислушался. Может, там станут говорить про Оскара.
— От бродяги можно ждать чего угодно, — сказала одна.
— Я не удивлюсь, если это он украл деньги в Сандё.
— Его повезли к ленсману на допрос, — добавила другая.
— Этот мог украсть, — продолжала первая.
— А если так оно и есть, сидеть ему в крепости, — радостно заключила она.
«Этот мог украсть! — тихонько передразнил ее возмущенный Расмус.»
— Глупые бабы, как можно подумать такое о Божьей кукушке!«Он не мог дальше оставаться на сеновале, слушать их он был не в силах. Ему непременно нужно было попытаться узнать, где Оскар. Где живет этот ленсман? Только бы узнать, где он живет, тогда можно будет постараться как-нибудь поговорить с Оскаром. Правда, это все равно что сунуть голову в львиную берлогу, ведь ленсман может схватить его и отправить назад в приют. Но если Оскара посадят в крепость, какая разница, что станет с ним самим.»
Он осторожно отворил дверь сеновала и, убедившись, что поблизости никого нет, спустился и помчался что есть мочи по мосткам и дальше в ту сторону, куда укатила бричка.
Он бежал, пока хватило сил. Потом попытался идти ровным и четким шагом, как его учил Оскар. Как далеко до дома ленсмана, он не знал, но надеялся встретить кого-нибудь по дороге и спросить. Но в такую рань никто еще на дороге не попадался.
Наконец с лесной тропинки вышла на дорогу старуха. «Ну прямо как в сказке, — подумал Расмус.»
— Ведь в сказках всегда на пути попадается старуха, у которой можно узнать дорогу к замку дракона или еще куда-нибудь«.»
Старуха несла на спине вязанку хвороста и шла, сильно наклонившись вперед. Она заметила Расмуса, лишь когда почти поравнялась с ним, и подняла голову. Ее усталые старые глаза поглядели на него из-под платка.
— Не знаете ли, где живет ленсман? — промямлил он.
В глазах старухи мелькнуло подозрение.
— Ты не думай, мне позволено носить дрова из лесу, — сказала она, подняв для большей убедительности вверх узловатый, скрюченный указательный палец.
— Мне позволили, и ленсману до того нет дела.
— И поспешила мимо, хотя несколько раз обернулась и пробормотала: — Мне позволили!
Удрученный, Расмус пошел дальше. Старухи в сказках так не отвечали.
Однако вскоре его нагнала повозка с молоком.
— Ну как тебе, ничего здесь? — спросил Оскар.
— Да, только ноги побаливают.
Оскар зевнул.
— Ничего, это пройдет, сказал мужик, заехав с телегой в озеро. Давай-ка лучше соснем.
Расмус заснул не сразу. Он лежал и прислушивался. В сене что-то странно шуршало и потрескивало. В хлеву то и дело тихонько побрякивали цепи, видно, шевелилась скотина. А над ним пели комары нескончаемую песню. Это было последнее, что он слышал, засыпая.
Он проспал несколько часов и проснулся на рассвете. Его разбудил чей-то грозный голос:
— Вот он! Лежит здесь!
Расмус увидел, что в нескольких метрах от него стоят двое полицейских, а Оскар, проснувшись, сидит на сене. Но больше он ничего не успел увидеть, Оскар поспешно бросил на него охапку сена.
Сердце у Расмуса застучало молотком.
«Сейчас… — подумал он.»
— Сейчас придет ленсман и отвезет меня к Ястребихе«.»
— В чем дело? — спросил Оскар.
— Узнаешь после, — ответил один из полицейских, — поедешь с нами.
Оскар разозлился.
— С какой это стати, черт возьми! Я ничего не сделал.
— Всех бродяг забирают на допрос. Поторапливайся!
Оскар разозлился еще сильнее.
— Катись-ка ты подальше! Человек спит себе, невинный, как невеста, а его нахально будят среди ночи. Гляди, кабы я не рассердился!
Однако он стал медленно подниматься и тихонько шепнул Расмусу:
— Лежи тихо! Не шевелись!
И полицейские повели его.
Они забрали Оскара, что могло быть хуже! Исчезли с ним неизвестно куда. Его рюкзак они тоже взяли. Глядя в дверную щель, Расмус увидел, как Оскар садился в таратайку. Один из полицейских сел рядом с ним и взял вожжи. Второй уселся на заднее сиденье. Хозяин и работник стояли рядом и глазели, а из кухонного окна торчали любопытные рожи хозяйки и прислуги.
Тот, что держал вожжи, прикрикнул на лошадей, и повозка тронулась. Лошадиные копыта застучали по дороге. В ушах Расмуса этот стук отдавался болью, больше он никогда не увидит Оскара. В отчаянии он бросился на сено, стараясь подавить всхлипывания.
И тут он услышал, как кто-то ходит внизу, в хлеве. Кто-то забренчал ведром, коровы замычали, как на пожаре. Потом две работницы затеяли разговор. Расмус осторожно подобрался к отверстию в полу, через которое сбрасывают вниз сено, и прислушался. Может, там станут говорить про Оскара.
— От бродяги можно ждать чего угодно, — сказала одна.
— Я не удивлюсь, если это он украл деньги в Сандё.
— Его повезли к ленсману на допрос, — добавила другая.
— Этот мог украсть, — продолжала первая.
— А если так оно и есть, сидеть ему в крепости, — радостно заключила она.
«Этот мог украсть! — тихонько передразнил ее возмущенный Расмус.»
— Глупые бабы, как можно подумать такое о Божьей кукушке!«Он не мог дальше оставаться на сеновале, слушать их он был не в силах. Ему непременно нужно было попытаться узнать, где Оскар. Где живет этот ленсман? Только бы узнать, где он живет, тогда можно будет постараться как-нибудь поговорить с Оскаром. Правда, это все равно что сунуть голову в львиную берлогу, ведь ленсман может схватить его и отправить назад в приют. Но если Оскара посадят в крепость, какая разница, что станет с ним самим.»
Он осторожно отворил дверь сеновала и, убедившись, что поблизости никого нет, спустился и помчался что есть мочи по мосткам и дальше в ту сторону, куда укатила бричка.
Он бежал, пока хватило сил. Потом попытался идти ровным и четким шагом, как его учил Оскар. Как далеко до дома ленсмана, он не знал, но надеялся встретить кого-нибудь по дороге и спросить. Но в такую рань никто еще на дороге не попадался.
Наконец с лесной тропинки вышла на дорогу старуха. «Ну прямо как в сказке, — подумал Расмус.»
— Ведь в сказках всегда на пути попадается старуха, у которой можно узнать дорогу к замку дракона или еще куда-нибудь«.»
Старуха несла на спине вязанку хвороста и шла, сильно наклонившись вперед. Она заметила Расмуса, лишь когда почти поравнялась с ним, и подняла голову. Ее усталые старые глаза поглядели на него из-под платка.
— Не знаете ли, где живет ленсман? — промямлил он.
В глазах старухи мелькнуло подозрение.
— Ты не думай, мне позволено носить дрова из лесу, — сказала она, подняв для большей убедительности вверх узловатый, скрюченный указательный палец.
— Мне позволили, и ленсману до того нет дела.
— И поспешила мимо, хотя несколько раз обернулась и пробормотала: — Мне позволили!
Удрученный, Расмус пошел дальше. Старухи в сказках так не отвечали.
Однако вскоре его нагнала повозка с молоком.
Страница 17 из 48
