Расмус сидел на своем излюбленном месте, на сухой ветке липы, и думал о самых противных вещах. Хорошо, если бы их вовсе не было на свете. Первая из них — картошка! Нет, конечно, пусть картошка будет, но только вареная да еще с соусом, который дают по воскресеньям. А той, что растет с Божьего благословения на поле, которую нужно окучивать, лучше бы не было. Фрёкен Хёк тоже лучше бы не было. Ведь это она сказала...
Добавить в моё избранное
176 мин, 7 сек 3541
Здесь был открытый очаг, а перед очагом сидел Оскар и пил кофе с маленькой седой старушкой в клетчатом переднике. Они наливали кофе в блюдечки, дули на него, пили и беседовали.
— Да уж, ясное дело, жаль бродяг. Ведь им приходится всю жизнь мотаться по дорогам, — сочувственно сказала она.
— И на небо-то они не попадут.
— Ну, уж это, Крошка Сара, ты загнула! — возмутился Оскар.
— Ты думаешь, что попадешь на небо только за то, что всю жизнь просидела у плиты? Смотри, как бы не просчитаться!
Старушка сунула в беззубый рот кусочек сахара и многозначительно покачала головой.
— Поживем — увидим, — ответила она.
— Поживем — увидим!
Расмус пошевелился, ему хотелось, чтобы Оскар заметил, что он проснулся. Но маленькая старушка первая это заметила.
— Тебе, верно, тоже охота выпить кофейку? — спросила она, глядя на него добрыми, наивными глазами.
— Кофе да хлебушка. Тебе еще надо съесть много караваев, прежде чем вырастешь.
Оскар засмеялся.
— Знаешь ли ты, что этот паренек настоящий герой? — сказал он, кивнув в сторону Расмуса.
— Всем героям герой, вот что я тебе скажу. Но хлебца ему уж точно надо поесть.
Тут Расмус вспомнил. Он вспомнил эту ночь, когда ему пришлось, хочешь не хочешь, стать героем. У него до сих пор болело все тело.
Но, как он пошит к Крошке Саре, Расмус не помнил. Он только смутно помнил, как Оскар нес его на руках, а над ними с криками махали крыльями чайки.
Расмус оглядел комнату, где куры расхаживали с таким видом, точно это был их курятник. Комната была бедная, убогая, грязная. Но до чего же славно было здесь очутиться. На огне уютно кипел трехногий кофейник, рядом сидел Оскар и спокойно посмеивался.
Крошка Сара налила Расмусу кофе в синюю чашку с отбитой ручкой. Потом она взяла хлебный нож и отрезала ему здоровенный ломоть ржаного хлеба.
— Масло получишь в другой раз, — сказала она, — сегодня у меня его нет.
Расмус взял хлеб. Он был липкий, с темной непропеченной полоской. Но Расмусу нравился непропеченный хлеб, он обмакнул его в кофе и стал есть. Было ужасно вкусно.
— Крошка Сара добра к бродягам, — продолжал Оскар.
— Она уж точно попадет на небо.
Крошка Сара кивнула.
— Но сначала пусть сходит к ленсману. Уж ты не откажи, снеси ему письмо поскорее.
Крошка Сара озадаченно почесала затылок. Ее голова походила на клубок белой шерсти.
— Однако говорить я с ним не буду, — испуганно сказала она.
— Ни словечка ему не скажу. Только подам письмо и уйду. А не то он велит мне переселяться в богадельню.
Оскар успокаивающе похлопал ее по плечу.
— И не надо ничего говорить. Отдай письмо, и этого довольно. Будем надеяться, что все тогда уладится.
Крошка Сара никак не могла успокоиться. Она, как ребенок, боялась неизвестной опасности.
— Ох, как мне неохота идти. Но пастор говорит: «Будьте добры к бедным». А Оскар беден.
Оскар засмеялся, видно ему нравилось быть бедным.
— Ах-ах-ах, Крошка Сара, будь ко мне добра. Я беден, как вошь.
Крошка Сара горестно потрясла головой.
— Только сперва я должна покормить кур.
— Ах-ах-ах, будь добра и к курам!
Крошка Сара поманила пестрых куриц и исчезла за дверью.
Оскар поглядел на Расмуса, который сидел на грязной постели, расстеленной на полу, и допивал из кружки последние капли.
— Кофе в постели, не худо! — воскликнул Оскар.
— Но сейчас я хочу рассказать тебе, что я сделал, покуда ты тут храпел. Я написал ленсману целый роман.
Он достал из кармана пиджака сплошь исписанную бумажку и протянул ее Расмусу.
— Ты хочешь, чтобы я это прочитал? — спросил Расмус.
— Да, сделай милость.
Расмус взял бумажку и стал читать. Писать красиво Оскар, прямо скажем, не умел. Пожалуй, у него получалось еще хуже, чем у Расмуса.
«Я ничево не зделал. Я невинен как невеста. Нет вовсе ничево: Пусть ленсман знает что в Сандё деньги украли два типа. Звать их Лиф и Лиандер. А живут они на постоялом дворе если ищо не съехали оттуда. Тетушку Хедберг ограбили то же они хотя служанка врет на меня а я тут непричем. Я невинен как невеста. Я только стаял и пел возле ее дома. В каждом лесу свой ручей. Спрасите тетушку Хедберг если она не померла. Проганите Анустину а нето тетушке Хедберг не жить. Вить у этих людей стыда нету. А ожирелье я спрятал и деньги тоже такую кучу денег я отрадясь не видывал. Прачитайте втарую бумашку чтоб знать где я их спрятал нето они пропадут. Письмо принесет вам Крошка Сара. Сам я не смею. Никто не верит брадяги а сам я пайду дальше. Хачу быть свабодным раз я невинен как невеста и ничего не зделал.»
Остаюсь ваш Счастливчик Оскар Не оставляйте Анустину адну с тетушкой Хедберг«.»
Расмус свернул бумажку и отдал ее Оскару.
— Да уж, ясное дело, жаль бродяг. Ведь им приходится всю жизнь мотаться по дорогам, — сочувственно сказала она.
— И на небо-то они не попадут.
— Ну, уж это, Крошка Сара, ты загнула! — возмутился Оскар.
— Ты думаешь, что попадешь на небо только за то, что всю жизнь просидела у плиты? Смотри, как бы не просчитаться!
Старушка сунула в беззубый рот кусочек сахара и многозначительно покачала головой.
— Поживем — увидим, — ответила она.
— Поживем — увидим!
Расмус пошевелился, ему хотелось, чтобы Оскар заметил, что он проснулся. Но маленькая старушка первая это заметила.
— Тебе, верно, тоже охота выпить кофейку? — спросила она, глядя на него добрыми, наивными глазами.
— Кофе да хлебушка. Тебе еще надо съесть много караваев, прежде чем вырастешь.
Оскар засмеялся.
— Знаешь ли ты, что этот паренек настоящий герой? — сказал он, кивнув в сторону Расмуса.
— Всем героям герой, вот что я тебе скажу. Но хлебца ему уж точно надо поесть.
Тут Расмус вспомнил. Он вспомнил эту ночь, когда ему пришлось, хочешь не хочешь, стать героем. У него до сих пор болело все тело.
Но, как он пошит к Крошке Саре, Расмус не помнил. Он только смутно помнил, как Оскар нес его на руках, а над ними с криками махали крыльями чайки.
Расмус оглядел комнату, где куры расхаживали с таким видом, точно это был их курятник. Комната была бедная, убогая, грязная. Но до чего же славно было здесь очутиться. На огне уютно кипел трехногий кофейник, рядом сидел Оскар и спокойно посмеивался.
Крошка Сара налила Расмусу кофе в синюю чашку с отбитой ручкой. Потом она взяла хлебный нож и отрезала ему здоровенный ломоть ржаного хлеба.
— Масло получишь в другой раз, — сказала она, — сегодня у меня его нет.
Расмус взял хлеб. Он был липкий, с темной непропеченной полоской. Но Расмусу нравился непропеченный хлеб, он обмакнул его в кофе и стал есть. Было ужасно вкусно.
— Крошка Сара добра к бродягам, — продолжал Оскар.
— Она уж точно попадет на небо.
Крошка Сара кивнула.
— Но сначала пусть сходит к ленсману. Уж ты не откажи, снеси ему письмо поскорее.
Крошка Сара озадаченно почесала затылок. Ее голова походила на клубок белой шерсти.
— Однако говорить я с ним не буду, — испуганно сказала она.
— Ни словечка ему не скажу. Только подам письмо и уйду. А не то он велит мне переселяться в богадельню.
Оскар успокаивающе похлопал ее по плечу.
— И не надо ничего говорить. Отдай письмо, и этого довольно. Будем надеяться, что все тогда уладится.
Крошка Сара никак не могла успокоиться. Она, как ребенок, боялась неизвестной опасности.
— Ох, как мне неохота идти. Но пастор говорит: «Будьте добры к бедным». А Оскар беден.
Оскар засмеялся, видно ему нравилось быть бедным.
— Ах-ах-ах, Крошка Сара, будь ко мне добра. Я беден, как вошь.
Крошка Сара горестно потрясла головой.
— Только сперва я должна покормить кур.
— Ах-ах-ах, будь добра и к курам!
Крошка Сара поманила пестрых куриц и исчезла за дверью.
Оскар поглядел на Расмуса, который сидел на грязной постели, расстеленной на полу, и допивал из кружки последние капли.
— Кофе в постели, не худо! — воскликнул Оскар.
— Но сейчас я хочу рассказать тебе, что я сделал, покуда ты тут храпел. Я написал ленсману целый роман.
Он достал из кармана пиджака сплошь исписанную бумажку и протянул ее Расмусу.
— Ты хочешь, чтобы я это прочитал? — спросил Расмус.
— Да, сделай милость.
Расмус взял бумажку и стал читать. Писать красиво Оскар, прямо скажем, не умел. Пожалуй, у него получалось еще хуже, чем у Расмуса.
«Я ничево не зделал. Я невинен как невеста. Нет вовсе ничево: Пусть ленсман знает что в Сандё деньги украли два типа. Звать их Лиф и Лиандер. А живут они на постоялом дворе если ищо не съехали оттуда. Тетушку Хедберг ограбили то же они хотя служанка врет на меня а я тут непричем. Я невинен как невеста. Я только стаял и пел возле ее дома. В каждом лесу свой ручей. Спрасите тетушку Хедберг если она не померла. Проганите Анустину а нето тетушке Хедберг не жить. Вить у этих людей стыда нету. А ожирелье я спрятал и деньги тоже такую кучу денег я отрадясь не видывал. Прачитайте втарую бумашку чтоб знать где я их спрятал нето они пропадут. Письмо принесет вам Крошка Сара. Сам я не смею. Никто не верит брадяги а сам я пайду дальше. Хачу быть свабодным раз я невинен как невеста и ничего не зделал.»
Остаюсь ваш Счастливчик Оскар Не оставляйте Анустину адну с тетушкой Хедберг«.»
Расмус свернул бумажку и отдал ее Оскару.
Страница 34 из 48
