Жил да поживал на свете веселый столяр. Так его и соседи называли «веселый столяр», потому что работал он всегда с песнями. Работает и поет…
Добавить в моё избранное
22 мин, 4 сек 12102
Обиженный до глубины души, петух отошел и ждал, что будет дальше.
— Если бы у меня была конюшня, я загнал бы петуха в нее, и там-то уж он не ушел бы от меня, — плакался столяр, качая головой.
— Ах, я несчастный! Петух и тот не слушается меня.
— А ты попробуй съесть Шарика! — крикнул петух издали, оправляя смявшиеся перья.
— Тоже придумал… Ведь всего и птицы осталось, что я один. Вот воробьи и голуби давно разлетелись по соседям, а я остался. Жаль мне тебя, хозяин… Старого добра не помнишь. Видно, забыл, сколько лет я тебе служил верой и правдой.
Козел стоял посреди пустыря, уставившись глазами в землю, и молча сердился на хозяина. Давно ли попрекал его за драки с петухом, а сам-то что делает? Тоже хорош, нечего сказать… «Вот сиди теперь один, — думал козел.»
— А я и не подойду! Сегодня последнего петуха съел бы, а завтра… И думать противно«.»
Пожалел хозяина один Шарик. Верный пес не помнил зла. Он обошел крыльцо кругом, остановился перед хозяином и ласково вильнул хвостом.
— Будет тебе плакать, хозяин… Нехорошо.
— Кто это говорит? Ах, это ты, Шарик… Шарик прыгнул к хозяину и припал головой к нему на колени. Столяр взял его за шею и обнял. А у самого слезы так и капают на умную собачью морду.
— Ах, Шарик, Шарик… Один ты у меня друг остался. Да, один… Помнишь, как мы поживали да добра наживали?
— Отлично помню, хозяин… все у нас было. Одних костей сколько мне доставалось… А теперь забыл, чем кости пахнут.
— У тебя кости на уме, а у меня вся душа изболелась. Я сам себя начинаю ненавидеть. И лентяй, и пьяница… Добрые люди от меня начинают сторониться. Не такой ведь я был раньше-то… Тоска меня заела.
Жаль стало Шарику хозяина, и он только слабо взвизгивал, помахивая своим пушистым хвостом.
— Скучно мне, тошно… — повторял столяр, поднимая собаку.
— Точно все у меня порвалось внутри и сам я чужой себе.
Плохо жил столяр, и чем дальше, тем хуже. Хотел даже последнюю свою избушку продать и как-то вечерком привел покупателя… Ходят вдвоем, осматривают избушку, покупатель в стену постукивает, — не сгнили ли бревна.
— Да уж отличная избушка, — уверял столяр.
— Не на продажу строилась.
Покупатель не верил чужим словам, а только своим глазам. Осмотрев избу, он полез под крыльцо: нет ли, мол, там какого изъяна… А под крыльцом лежал козел. Как увидел он чужого человека, поднялся и сейчас его на рога, — так ударил, что чуть глаза не вышиб.
— Это у тебя что за генерал лежит? — ругался покупатель, вылезая из-под крыльца.
— Чуть не убил до смерти, проклятый… Столяр рассердился и принялся гнать козла. Но это было не так-то легко сделать: уперся козел, и делу конец! Не пустил под крыльцо даже хозяина.
— Не глядевши, я не могу покупать, — заявил покупатель.
— Да ведь что же я поделаю с ним, с упрямым чертом?
— Дело твое… Слово за слово, столяр и покупатель заспорили; разгорячились и чуть не подрались. На шум сбежались соседи и едва их розняли.
— Ты сам козел! — ругал столяра покупатель.
— Вам вместе под крыльцом жить надо… Так продажа и не состоялась, а столяр окончательно рассердился на старого упрямого козла. В самом деле, что он живет зря, то есть козел? Петуха хоть зажарить можно. Шарик дом стережет, кот Васька мышей ловит, а этот уж совсем ни к чему.
Чем больше думал столяр, тем больше убеждался, что козел совершенно ему не нужен и даже как будто мешает. Разве нельзя прожить без козла? А потом столяр все сильнее сердился на него, потому что козел помешал продать избушку.
— Этакая проклятая тварь навязалась! — бранился столяр, припоминая свою ссору с покупателем.
— Он и меня на рога чуть не поддел… Погоди, брат, я тебе удружу! Будешь меня помнить, проклятая скотинка… Сказано — сделано. Поймал столяр козла за рога, накинул на шею веревку и повел продавать. Как ни упирался козел, как ни брыкался, а ничего не мог поделать, особенно когда столяру начали помогать соседи: кто хворостиной, кто палкой погонял сзади. У соседей были старые счеты с козлом: кого лягнул, кого боднул, у кого сена клок стащил, у кого капусту в огороде съел. Все рады, что избавятся наконец от козла. Туда ему и дорога… — Тащи его! — кричали соседи, подстегивая упиравшегося козла.
— Недаром говорится, что от козла — ни шерсти, ни молока… Да и нам спокойнее. В прошлом году тетке Матрене два зуба вышиб… Никто не прибавил, что тетка Матрена три раза обливала козла кипятком. Впрочем, козел уже давно привык к несправедливости и не обращал внимания на неблагодарных соседей. Гонят сами, а сами не понимают, что бывают козлы гораздо хуже. Да, совсем скверные козлы.
Вывел столяр козла на рынок и простоял целый день. Никому не нужно козла… Еще обиднее сделалось столяру: какая же это скотина, которой никому даром не нужно?
— Если бы у меня была конюшня, я загнал бы петуха в нее, и там-то уж он не ушел бы от меня, — плакался столяр, качая головой.
— Ах, я несчастный! Петух и тот не слушается меня.
— А ты попробуй съесть Шарика! — крикнул петух издали, оправляя смявшиеся перья.
— Тоже придумал… Ведь всего и птицы осталось, что я один. Вот воробьи и голуби давно разлетелись по соседям, а я остался. Жаль мне тебя, хозяин… Старого добра не помнишь. Видно, забыл, сколько лет я тебе служил верой и правдой.
Козел стоял посреди пустыря, уставившись глазами в землю, и молча сердился на хозяина. Давно ли попрекал его за драки с петухом, а сам-то что делает? Тоже хорош, нечего сказать… «Вот сиди теперь один, — думал козел.»
— А я и не подойду! Сегодня последнего петуха съел бы, а завтра… И думать противно«.»
Пожалел хозяина один Шарик. Верный пес не помнил зла. Он обошел крыльцо кругом, остановился перед хозяином и ласково вильнул хвостом.
— Будет тебе плакать, хозяин… Нехорошо.
— Кто это говорит? Ах, это ты, Шарик… Шарик прыгнул к хозяину и припал головой к нему на колени. Столяр взял его за шею и обнял. А у самого слезы так и капают на умную собачью морду.
— Ах, Шарик, Шарик… Один ты у меня друг остался. Да, один… Помнишь, как мы поживали да добра наживали?
— Отлично помню, хозяин… все у нас было. Одних костей сколько мне доставалось… А теперь забыл, чем кости пахнут.
— У тебя кости на уме, а у меня вся душа изболелась. Я сам себя начинаю ненавидеть. И лентяй, и пьяница… Добрые люди от меня начинают сторониться. Не такой ведь я был раньше-то… Тоска меня заела.
Жаль стало Шарику хозяина, и он только слабо взвизгивал, помахивая своим пушистым хвостом.
— Скучно мне, тошно… — повторял столяр, поднимая собаку.
— Точно все у меня порвалось внутри и сам я чужой себе.
Плохо жил столяр, и чем дальше, тем хуже. Хотел даже последнюю свою избушку продать и как-то вечерком привел покупателя… Ходят вдвоем, осматривают избушку, покупатель в стену постукивает, — не сгнили ли бревна.
— Да уж отличная избушка, — уверял столяр.
— Не на продажу строилась.
Покупатель не верил чужим словам, а только своим глазам. Осмотрев избу, он полез под крыльцо: нет ли, мол, там какого изъяна… А под крыльцом лежал козел. Как увидел он чужого человека, поднялся и сейчас его на рога, — так ударил, что чуть глаза не вышиб.
— Это у тебя что за генерал лежит? — ругался покупатель, вылезая из-под крыльца.
— Чуть не убил до смерти, проклятый… Столяр рассердился и принялся гнать козла. Но это было не так-то легко сделать: уперся козел, и делу конец! Не пустил под крыльцо даже хозяина.
— Не глядевши, я не могу покупать, — заявил покупатель.
— Да ведь что же я поделаю с ним, с упрямым чертом?
— Дело твое… Слово за слово, столяр и покупатель заспорили; разгорячились и чуть не подрались. На шум сбежались соседи и едва их розняли.
— Ты сам козел! — ругал столяра покупатель.
— Вам вместе под крыльцом жить надо… Так продажа и не состоялась, а столяр окончательно рассердился на старого упрямого козла. В самом деле, что он живет зря, то есть козел? Петуха хоть зажарить можно. Шарик дом стережет, кот Васька мышей ловит, а этот уж совсем ни к чему.
Чем больше думал столяр, тем больше убеждался, что козел совершенно ему не нужен и даже как будто мешает. Разве нельзя прожить без козла? А потом столяр все сильнее сердился на него, потому что козел помешал продать избушку.
— Этакая проклятая тварь навязалась! — бранился столяр, припоминая свою ссору с покупателем.
— Он и меня на рога чуть не поддел… Погоди, брат, я тебе удружу! Будешь меня помнить, проклятая скотинка… Сказано — сделано. Поймал столяр козла за рога, накинул на шею веревку и повел продавать. Как ни упирался козел, как ни брыкался, а ничего не мог поделать, особенно когда столяру начали помогать соседи: кто хворостиной, кто палкой погонял сзади. У соседей были старые счеты с козлом: кого лягнул, кого боднул, у кого сена клок стащил, у кого капусту в огороде съел. Все рады, что избавятся наконец от козла. Туда ему и дорога… — Тащи его! — кричали соседи, подстегивая упиравшегося козла.
— Недаром говорится, что от козла — ни шерсти, ни молока… Да и нам спокойнее. В прошлом году тетке Матрене два зуба вышиб… Никто не прибавил, что тетка Матрена три раза обливала козла кипятком. Впрочем, козел уже давно привык к несправедливости и не обращал внимания на неблагодарных соседей. Гонят сами, а сами не понимают, что бывают козлы гораздо хуже. Да, совсем скверные козлы.
Вывел столяр козла на рынок и простоял целый день. Никому не нужно козла… Еще обиднее сделалось столяру: какая же это скотина, которой никому даром не нужно?
Страница 5 из 6
