Про кого обычно рассказывают всякие небылицы Мы имеем в виду— про каких животных Ну само собой, про небывалых. Про чудо-животных. Про таких, которые или невероятно велики, или бегают невероятно быстро, или невероятно умны…
Добавить в моё избранное
9 мин, 46 сек 2324
Белый Носок наконец добрался до черного хода в дом и постучал по двери хвостом, при этом нечаянно сорвал ее с петель и вломился в дом. По неловкости он наскочил на старинные голландские часы, стоявшие на полу, зацепил ненароком маятник, и часы полетели на пол, а вместе с ними колесики и шестеренки тоже покатились кто куда, и пчелы бросились их догонять. Попятившись задом, бык задел ножку кровати и опрокинул ее. Взбрыкнув, он отправил ножку от кровати прямо в окно. Следующий его шаг хвостом вперед был к буфету, украшенному по углам резными кошечками. От столкновения тот грохнулся на пол, и бедному быку ничего не оставалось, как растоптать и превратить в кашу все, что стояло в нем на полках.
Гостям на свадьбе послышался было какой-то шум, но они так увлеклись смакованием свадебного угощения, что слышали разве что свое чав-чав-чав.
Бедный бык носился как бешеный, стараясь отделаться от пчел, и влетел на ходу в кладовую по соседству со столовой. Конечно, все там полетело вверх тормашками глиняные горшки с солеными огурчиками, банки с вареньем, маринады, мешки с зерном, пучки сушеных трав, болеутоляющая настойка опия, корзины с яйцами, тыква, томаты, бидоны с молоком, маслобойки.
Ближе всех к стене в кладовую сидела мать жениха, матушка Клопшоу. Но она была глуха как пень. Ей будто послышался какой-то шорох, но не успела она сообразить, что к чему, как Белый Носок уже вломился в столовую прямо сквозь стену. Гости завопили, завизжали и бросились от него врассыпную. Матушка Клопшоу глазом не успела моргнуть, как очутилась в своем кресле на столе это бык поддел ее рогами и запулил на стол.
В столовой были выстроены в ряд с полдюжины столов, и получился один длинный стол, чтобы уместились все приглашенные на свадьбу. Белый Носок раскидал все столы, они взгромоздились у него один на другой, и на самом верху восседала бедная матушка Клопшоу, отбиваясь от пчел и размахивая руками, как мельница крыльями в ветреную погоду. В одной руке шляпка из набивного ситца, в другой куриная ножка.
Битые тарелки, жареная картошка, тушеная капуста, свиные отбивные, бифштексы, суп, бобы, печеные яблоки, пудинги, пирожки, даже куски свадебного пирога все смешалось, сбилось, спуталось, словно кто пропустил все это через мясорубку, а потом еще приперчил пчелами. Белый Носок кидался и брыкался, все летело из-под его копыт столы, стулья, посуда, еда и через входную дверь, отсчитав семь ступенек, прямо на улицу. А следом за столами и прочим сам он, туша в полтораста фунтов, перекувырнувшись через голову, бухнулся на этот винегрет из стульев с селедкой, Бедный мельник Берне вился вокруг, колотил быка по спине и вопил:
— Тпру, скотина! Тпру, мой мальчик!
Он схватился за ручку корзины и хотел сорвать ее у быка с головы, но не успел. Белый Носок подскочил, да так поддал задними ногами, что мельник Берне полетел вверх тормашками и приземлился прямехонько на спину быку. Зато корзина была у него в руках!
Как только Белый Носок увидел белый свет, он стряхнул с морды пчел и понесся по переулку с такой скоростью, что у мельника Бернса, который сидел на нем верхом, волосы со лба сползли назад на целых два дюйма. Он впился ногами в веревочные стремена, а свободной рукой схватился за седло, предоставив быку бежать куда глаза глядят. Но Белый Носок не знал точно, куда лучше бежать, он мычал, топтался на месте, кидался туда-сюда, звал лошадей, привязанных к проволочной изгороди. Лошади в ответ вскинули голову и заржали, а потом вырвались на свободу и тоже побежали. Пчелы-за ними, правда, большая их часть осталась верна Белому Носку, а заодно и мельнику Бернсу. Мельник отбивался от них корзиной и так быстро вертел ею в воздухе, что казалось, в руке у него не одна, а по меньшей мере дюжина точно таких корзин.
Представляете, какую пыль подняли Белый Носок и лошади! Настоящую пыльную бурю! Так что все, что мог видеть ухмыляющийся и довольный Сат Добродейл, стоявший в стороне и почесывавший в затылке, была пыль, пыль и пыль да искры, вылетавшие из-под копыт лошадей. Все, кто был на двух и на четырех ногах, включая цыплят и поросят, кинулись бежать. Некоторые убежали так далеко, что потерялись навеки.
А гости в доме мельника, спасаясь от пчел, выпрыгивали из окон, выкатывались из дверей, лезли через каминные трубы, кидались в погреб. Кто успел раньше сбежать, катались по полю, лезли на деревья, окунались с головой в реку. Жених Клопшоу с воплями Чума египетская! забрался под стог сена.
Сат мурлыкал от удовольствия, как кот от сливок. Увидев невесту Сесили, дочку мельника, которая, отмахиваясь от пчел, скатилась в холодную речку с молочным горшком на голове, он не спеша приблизился к ней и заговорил вкрадчиво:
— Ну, как, малютка Сесили, проводите свой медовой месяц Я вижу, меду вам хватает даже здесь, в воде. Сладкая жизнь, а — Жаткнишь ты, шкотина! прошамкала она из-под молочного горшка, окунаясь поглубже, чтобы потопить всех пчел, облепивших ее.
Гостям на свадьбе послышался было какой-то шум, но они так увлеклись смакованием свадебного угощения, что слышали разве что свое чав-чав-чав.
Бедный бык носился как бешеный, стараясь отделаться от пчел, и влетел на ходу в кладовую по соседству со столовой. Конечно, все там полетело вверх тормашками глиняные горшки с солеными огурчиками, банки с вареньем, маринады, мешки с зерном, пучки сушеных трав, болеутоляющая настойка опия, корзины с яйцами, тыква, томаты, бидоны с молоком, маслобойки.
Ближе всех к стене в кладовую сидела мать жениха, матушка Клопшоу. Но она была глуха как пень. Ей будто послышался какой-то шорох, но не успела она сообразить, что к чему, как Белый Носок уже вломился в столовую прямо сквозь стену. Гости завопили, завизжали и бросились от него врассыпную. Матушка Клопшоу глазом не успела моргнуть, как очутилась в своем кресле на столе это бык поддел ее рогами и запулил на стол.
В столовой были выстроены в ряд с полдюжины столов, и получился один длинный стол, чтобы уместились все приглашенные на свадьбу. Белый Носок раскидал все столы, они взгромоздились у него один на другой, и на самом верху восседала бедная матушка Клопшоу, отбиваясь от пчел и размахивая руками, как мельница крыльями в ветреную погоду. В одной руке шляпка из набивного ситца, в другой куриная ножка.
Битые тарелки, жареная картошка, тушеная капуста, свиные отбивные, бифштексы, суп, бобы, печеные яблоки, пудинги, пирожки, даже куски свадебного пирога все смешалось, сбилось, спуталось, словно кто пропустил все это через мясорубку, а потом еще приперчил пчелами. Белый Носок кидался и брыкался, все летело из-под его копыт столы, стулья, посуда, еда и через входную дверь, отсчитав семь ступенек, прямо на улицу. А следом за столами и прочим сам он, туша в полтораста фунтов, перекувырнувшись через голову, бухнулся на этот винегрет из стульев с селедкой, Бедный мельник Берне вился вокруг, колотил быка по спине и вопил:
— Тпру, скотина! Тпру, мой мальчик!
Он схватился за ручку корзины и хотел сорвать ее у быка с головы, но не успел. Белый Носок подскочил, да так поддал задними ногами, что мельник Берне полетел вверх тормашками и приземлился прямехонько на спину быку. Зато корзина была у него в руках!
Как только Белый Носок увидел белый свет, он стряхнул с морды пчел и понесся по переулку с такой скоростью, что у мельника Бернса, который сидел на нем верхом, волосы со лба сползли назад на целых два дюйма. Он впился ногами в веревочные стремена, а свободной рукой схватился за седло, предоставив быку бежать куда глаза глядят. Но Белый Носок не знал точно, куда лучше бежать, он мычал, топтался на месте, кидался туда-сюда, звал лошадей, привязанных к проволочной изгороди. Лошади в ответ вскинули голову и заржали, а потом вырвались на свободу и тоже побежали. Пчелы-за ними, правда, большая их часть осталась верна Белому Носку, а заодно и мельнику Бернсу. Мельник отбивался от них корзиной и так быстро вертел ею в воздухе, что казалось, в руке у него не одна, а по меньшей мере дюжина точно таких корзин.
Представляете, какую пыль подняли Белый Носок и лошади! Настоящую пыльную бурю! Так что все, что мог видеть ухмыляющийся и довольный Сат Добродейл, стоявший в стороне и почесывавший в затылке, была пыль, пыль и пыль да искры, вылетавшие из-под копыт лошадей. Все, кто был на двух и на четырех ногах, включая цыплят и поросят, кинулись бежать. Некоторые убежали так далеко, что потерялись навеки.
А гости в доме мельника, спасаясь от пчел, выпрыгивали из окон, выкатывались из дверей, лезли через каминные трубы, кидались в погреб. Кто успел раньше сбежать, катались по полю, лезли на деревья, окунались с головой в реку. Жених Клопшоу с воплями Чума египетская! забрался под стог сена.
Сат мурлыкал от удовольствия, как кот от сливок. Увидев невесту Сесили, дочку мельника, которая, отмахиваясь от пчел, скатилась в холодную речку с молочным горшком на голове, он не спеша приблизился к ней и заговорил вкрадчиво:
— Ну, как, малютка Сесили, проводите свой медовой месяц Я вижу, меду вам хватает даже здесь, в воде. Сладкая жизнь, а — Жаткнишь ты, шкотина! прошамкала она из-под молочного горшка, окунаясь поглубже, чтобы потопить всех пчел, облепивших ее.
Страница 2 из 3
