Жил да был в древние времена могучий шах. На границе своих владений построил он много крепостей и башен. Каждую крепость возводил новый мастер, а потом шах убивал его, потому что боялся, как бы тайны его укреплений не проведали враги. Одного мастера он велел сбросить с башни и распустил молву, дескать, сам упал. О другом сказал, будто ему на голову свалился камень. Словом, перебил шах всех мастеров в своих землях, и в один прекрасный день, когда надумал он построить еще одну башню, слуги не могли сыскать ни одного мастера.
Добавить в моё избранное
8 мин, 0 сек 5989
Увидев, что пленник пришел в себя, они грозно спросили:
— Кто ты, чужеземец И зачем пожаловал к нам С трудом ворочая языком, гонец ответил, что уста Абдулла сам прислал его за ключами. Парни сразу поняли, что отцу грозит опасность и он специально послал этого человека, чтобы дать им знать о своем бедственном положении.
— Вот что, сказали они, отсюда ты никуда не выйдешь. Теперь выбирай: либо мы убьем тебя, либо делай то, что умеешь. Что ты умеешь делать Гонец смиренно ответил:
— Только прясть нитки. Больше ничего. Но у меня болят руки — Ничего, вылечим!
Они ушли, а к пленнику пришел стражник, принес какое-то зелье, от которого все раны сразу зажили. В то же час в подземелье внесли семьдесят семь чувалов шерсти. И стал гонец с утра до ночи прясть пряжу. Оставим его за этим занятием, а сами посмотрим, что же сталось с уста Абдуллой.
Прождал шах десять дней, прождал пятнадцать, видит, нет от гонца ни слуху ни духу. Позвал он визиря:
— Мудрый визирь, что бы это могло означать Куда девался гонец Подумал визирь и сказал:
— Да продлит аллах твою жизнь, мой великий шах, видать, стряслась с ним беда. Нет другого выхода, надо самому мне туда ехать.
Это предложение пришлось шаху по душе.
— Ты прав, мой визирь, отправляйся сам. Во-первых, принесешь ключи, а во-вторых, узнаешь, что случилось с нашим гонцом.
В тот же день визирь оседлал самого резвого коня и отправился в путь.
Ехал долго, бог знает сколько, топ-топ через потоп, миновал бор весь разговор. Наконец добрался до дома уста Абдуллы. Жена мастера проделала с ним то же самое, что и с гонцом. Так же визирь упал в подземелье, так же ушибся, а когда пришел в себя, открыл глаза и увидел, что стоят над ним два здоровенных парня с дубинками. Не успел визирь открыть рот, как один из парней сказал:
— Мы знаем, зачем ты сюда пришел. Знай и ты, что отсюда тебе не выбраться. Лучше скажи, что ты умеешь делать.
Заплетающимся языком визирь пробормотал, что он умеет красить шерсть. В тот же миг его натерли зельем, притащили в подземелье большой глиняный кувшин, и начал визирь красить нитки, которые в другом углу прял гонец.
Оставим теперь их обоих за этой работой и посмотрим, что делает шах. Долго ждал он своего визиря, не дождался. Решил сам ехать к жене мастера. Взял он в хурджун еды, приторочил к седлу бурдюк, вскочил на коня и поехал. Семь дней и семь ночей скакал он без передышки, наконец добрался до Исфагана.
Жена уста Абдуллы проделала с ним то же, что с гонцом и визирем. Как и они, провалился шах в подземелье, получил увечья. А когда очнулся, огляделся по сторонам, увидел, что гонец и визирь тоже сидят здесь. Один прядет шерстяные нитки, другой красит их. И снова спросили сыновья каменщика:
— Скажи, что ты умеешь делать — Ткать ковры.
Тут же ему принесли станок и начал он ткать ковер. Оставим теперь шаха, визиря и гонца и посмотрим, что делает уста Абдулла.
А уста Абдулла увидел, что нет от шаха ни слуху ни духу, понял, что жена бросила всех в подземелье. Нашел он коня и направился прямо домой, в Исфаган. Обнял он жену и сыновей, расспросил обо всем и спустился в подземелье. Видит, тут кипит работа. Один прядет, другой красит, а третий сам шах ткет ковер. Увидел уста Абдулла, с каким рвением они трудятся, рассмеялся и сказал:
— Как приятно тебя видеть за работой, о великий шах! Ты ведь никогда в жизни ничего не делал. Шах посмотрел на мастера:
— Что ты сделал с нами, уста — О шах, почему ты удивляешься С тобой случилось то, что ты обычно делал с другими. Ты был слишком суров, теперь посмотри-ка, что испытывали твои жертвы.
— Что же будет с нами дальше в испуге спросил шах. Абдулла указал ему на лист бумаги и приказал:
— Возьми перо и бумагу и пиши своему казначею, пусть возьмет из казны деньги, отнесет женам убитых тобой мастеров и отдаст вдвое против того, что ты должен был им заплатить. Не напишешь до конца жизни ты останешься здесь.
Шах послушно сделал все, как велел каменщик. Тот нашел гонца и послал к казначею. Потом связали шаха, визиря и гонца по рукам и ногам, повели на крышу. В самом центре крыши возвышалась башня, такая высокая, что, если посмотреть на вершину ее, папаха свалится с головы. Повели пленников наверх. Посмотрел шах вниз, закружилась у него голова. И стал он умолять, чтоб не сбоасывали его вниз.
— А сам-то безвинных мастеров сбрасывал с башни спросил уста Абдулла.
Ничего шах не ответил, от страха душа у него в пятки ушла. Но каменщик был неумолим:
— О шах, освободил бы я тебя, но боюсь, окажешься нечестным. Дай слово, что больше никогда никого не погубишь.
Упал шах в ноги Абдулле, поклялся, что никогда в жизни никого не тронет. Сжалился уста, развязал ему руки, визиря и гонца освободил тоже и сказал, что, если когда-нибудь услышит об их жестокости, не миновать им казни.
— Кто ты, чужеземец И зачем пожаловал к нам С трудом ворочая языком, гонец ответил, что уста Абдулла сам прислал его за ключами. Парни сразу поняли, что отцу грозит опасность и он специально послал этого человека, чтобы дать им знать о своем бедственном положении.
— Вот что, сказали они, отсюда ты никуда не выйдешь. Теперь выбирай: либо мы убьем тебя, либо делай то, что умеешь. Что ты умеешь делать Гонец смиренно ответил:
— Только прясть нитки. Больше ничего. Но у меня болят руки — Ничего, вылечим!
Они ушли, а к пленнику пришел стражник, принес какое-то зелье, от которого все раны сразу зажили. В то же час в подземелье внесли семьдесят семь чувалов шерсти. И стал гонец с утра до ночи прясть пряжу. Оставим его за этим занятием, а сами посмотрим, что же сталось с уста Абдуллой.
Прождал шах десять дней, прождал пятнадцать, видит, нет от гонца ни слуху ни духу. Позвал он визиря:
— Мудрый визирь, что бы это могло означать Куда девался гонец Подумал визирь и сказал:
— Да продлит аллах твою жизнь, мой великий шах, видать, стряслась с ним беда. Нет другого выхода, надо самому мне туда ехать.
Это предложение пришлось шаху по душе.
— Ты прав, мой визирь, отправляйся сам. Во-первых, принесешь ключи, а во-вторых, узнаешь, что случилось с нашим гонцом.
В тот же день визирь оседлал самого резвого коня и отправился в путь.
Ехал долго, бог знает сколько, топ-топ через потоп, миновал бор весь разговор. Наконец добрался до дома уста Абдуллы. Жена мастера проделала с ним то же самое, что и с гонцом. Так же визирь упал в подземелье, так же ушибся, а когда пришел в себя, открыл глаза и увидел, что стоят над ним два здоровенных парня с дубинками. Не успел визирь открыть рот, как один из парней сказал:
— Мы знаем, зачем ты сюда пришел. Знай и ты, что отсюда тебе не выбраться. Лучше скажи, что ты умеешь делать.
Заплетающимся языком визирь пробормотал, что он умеет красить шерсть. В тот же миг его натерли зельем, притащили в подземелье большой глиняный кувшин, и начал визирь красить нитки, которые в другом углу прял гонец.
Оставим теперь их обоих за этой работой и посмотрим, что делает шах. Долго ждал он своего визиря, не дождался. Решил сам ехать к жене мастера. Взял он в хурджун еды, приторочил к седлу бурдюк, вскочил на коня и поехал. Семь дней и семь ночей скакал он без передышки, наконец добрался до Исфагана.
Жена уста Абдуллы проделала с ним то же, что с гонцом и визирем. Как и они, провалился шах в подземелье, получил увечья. А когда очнулся, огляделся по сторонам, увидел, что гонец и визирь тоже сидят здесь. Один прядет шерстяные нитки, другой красит их. И снова спросили сыновья каменщика:
— Скажи, что ты умеешь делать — Ткать ковры.
Тут же ему принесли станок и начал он ткать ковер. Оставим теперь шаха, визиря и гонца и посмотрим, что делает уста Абдулла.
А уста Абдулла увидел, что нет от шаха ни слуху ни духу, понял, что жена бросила всех в подземелье. Нашел он коня и направился прямо домой, в Исфаган. Обнял он жену и сыновей, расспросил обо всем и спустился в подземелье. Видит, тут кипит работа. Один прядет, другой красит, а третий сам шах ткет ковер. Увидел уста Абдулла, с каким рвением они трудятся, рассмеялся и сказал:
— Как приятно тебя видеть за работой, о великий шах! Ты ведь никогда в жизни ничего не делал. Шах посмотрел на мастера:
— Что ты сделал с нами, уста — О шах, почему ты удивляешься С тобой случилось то, что ты обычно делал с другими. Ты был слишком суров, теперь посмотри-ка, что испытывали твои жертвы.
— Что же будет с нами дальше в испуге спросил шах. Абдулла указал ему на лист бумаги и приказал:
— Возьми перо и бумагу и пиши своему казначею, пусть возьмет из казны деньги, отнесет женам убитых тобой мастеров и отдаст вдвое против того, что ты должен был им заплатить. Не напишешь до конца жизни ты останешься здесь.
Шах послушно сделал все, как велел каменщик. Тот нашел гонца и послал к казначею. Потом связали шаха, визиря и гонца по рукам и ногам, повели на крышу. В самом центре крыши возвышалась башня, такая высокая, что, если посмотреть на вершину ее, папаха свалится с головы. Повели пленников наверх. Посмотрел шах вниз, закружилась у него голова. И стал он умолять, чтоб не сбоасывали его вниз.
— А сам-то безвинных мастеров сбрасывал с башни спросил уста Абдулла.
Ничего шах не ответил, от страха душа у него в пятки ушла. Но каменщик был неумолим:
— О шах, освободил бы я тебя, но боюсь, окажешься нечестным. Дай слово, что больше никогда никого не погубишь.
Упал шах в ноги Абдулле, поклялся, что никогда в жизни никого не тронет. Сжалился уста, развязал ему руки, визиря и гонца освободил тоже и сказал, что, если когда-нибудь услышит об их жестокости, не миновать им казни.
Страница 2 из 3
