Лоскутушка из Страны Оз (1913 год)

— И это все один человек? — изумилась девушка.

— И одного-то много! Вот уже много-много лет по службе у меня вообще не было никаких дел. Я начал было опасаться, что вообще не нужен. Но сегодня все изменилось. Час назад меня вызвали к нашей правительнице Озме и велели арестовать мальчика по имени Оджо Невезучий, который из Страны Жевунов отправился в Изумрудный Город и должен прибыть в ближайшее время. Услышав этот приказ, я чуть было не упал в обморок: я не помню случая, чтобы у нас кого-то арестовывали. Тебя верно зовут Оджо Невезучий — тебе сильно не повезло, ибо ты нарушил закон.

— Вы ошибаетесь. Озма ошибается. Все ошибаетесь, — сказала Лоскутушка.

— Оджо никаких законов не нарушал.

— Значит, он скоро будет отпущен на свободу, — сказал Солдат с Зелеными Бакенбардами.

— Обвиняемый в преступлении имеет право доказать свою невиновность на процессе, где судья — наша правительница. Но сейчас ее приказ должен быть выполнен.

С этими словами он вынул из кармана наручники из золота, украшенные рубинами и бриллиантами, и защелкнул их на запястьях Оджо.

Мальчик был так потрясен, что не оказал никакого сопротивления. Он-то знал, что виноват, но как, спрашивается, об этом узнала эта девчонка Озма? Он передал корзинку Лоскутушке и сказал:

— Пусть она побудет у тебя, пока я не выйду из тюрьмы. А если я из нее никогда не выйду, отдай Кривому Колдуну. Это его корзинка.

Косматый посмотрел на Оджо, не зная, заступиться или нет за него, но что-то в лице мальчика заставило его не вмешиваться. Косматый был огорчен, но знал, что Озма не ошибается и, стало быть, мальчик и впрямь нарушил закон.

Солдат с Зелеными Бакенбардами провел их через ворота в маленькую комнату в стене. Там сидел веселый человек в зеленом. На шее у него была тяжелая золотая цепь, на которой висели большие золотые ключи. Это был Страж Городских Ворот. Когда они вошли в комнату, он играл на губной гармошке.

— Послушайте! — сказал он, поднимая вверх руку.

— Я только что сочинил мелодию под названием «Пятнистый аллигатор». Я сделал это в честь Лоскутушки, которая прибыла в наш город.

— Откуда вы знаете, что я прибыла? — спросила Лоскутушка.

— Я обязан знать, кто прибывает в наш город. Я ведь Страж Городских Ворот. А теперь тихо: я сыграю вам «Пятнистого аллигатора».

Песня была ни хороша ни плоха, но все вежливо слушали, а Страж, закрыв глаза и покачивая головой из стороны в сторону, извлекал из своего инструмента мелодию. Когда он окончил, Солдат с Зелеными Бакенбардами сказал:

— Я привел арестованного.

— Ты кого-то арестовал?! — воскликнул человечек, вскакивая со стула.

— Кого? Неужели Косматого?

— Нет, этого мальчика.

— Надеюсь, вина его столь же мала, как и он сам. Но что он такого совершил? И почему?

— Не могу сказать, — отвечал Солдат.

— Я только знаю, что он нарушил закон.

— Но этого никто у нас не делает!

— Значит, он невиновен и его скоро отпустят. Но пока мне велено препроводить его в тюрьму. Дай мне арестантскую одежду из Государственного Гардероба.

Страж открыл ключом шкаф и вынул оттуда белое одеяние, которое Солдат набросил на Оджо. Оно покрыло его с ног до головы, оставив для глаз две прорези. В этом наряде мальчик являл собой жуткое зрелище.

Когда Страж отпирал ключом дверь, что вела из его комнаты в город, Косматый сказал Лоскутушке:

— Пожалуй, я провожу тебя прямо к Дороти, а Вузи и Кот могут пойти с нами. Оджо отведет в тюрьму Солдат с Зелеными Бакенбардами, но с ним будут обращаться вежливо и за него не надо беспокоиться.

— А что с ним теперь будет?

— Не знаю. При мне в Стране Оз никого никогда не арестовывали и не сажали в тюрьму. Оджо — первый.

— По-моему, ваша девчонка-правительница поднимает шум из-за пустяков, — сказала Заплатка, стряхивая со лба пряди рыжих волос.

— Не знаю, что там натворил Оджо, но вряд ли это что-то серьезное. Ведь все мы были с ним рядом.

Косматый промолчал, а Лоскутушка тотчас же забыла об Оджо — так восхитил ее прекрасный город.

Солдат с Зелеными Бакенбардами повел мальчика по переулку в тюрьму. Оджо было горько и стыдно, но вскоре он начал сердиться. Вместо того чтобы встретить его как доброго друга, который вправе рассчитывать на гостеприимство и радушие, его ведут в наручниках в тюрьму, напялив этот дурацкий балахон, чтобы все прохожие знали о его позоре.

Оджо был по натуре добрым и послушным, и если он и нарушил закон, то лишь потому, что очень хотел поскорее вернуть жизнь своему дяде. Проступок он совершил не по злонравию, а по опрометчивости, но все же это был проступок. Сначала он испытал угрызения совести, но затем, вспомнив, как с ним несправедливо обошлись, — по крайней мере, ему это показалось несправедливым — стал винить Озму в придумывании глупых законов и преследовании честных граждан, которые их нарушали.