Царь с царицею простился, В путь-дорогу снарядился, И царица у окна Села ждать его одна.
Добавить в моё избранное
10 мин, 42 сек 19251
Ждет-пождет с утра до ночи, Смотрит в поле, инда очи Разболелись глядючи С белой зори до ночи;
Не видать милого друга!
Только видит: вьется вьюга, Снег валится на поля, Вся белешенька земля.
Девять месяцев проходит, С поля глаз она не сводит.
Вот в сочельник в самый, в ночь Бог дает царице дочь.
Рано утром гость желанный, День и ночь так долго жданный, Издалеча наконец Воротился царь-отец.
На него она взглянула, Тяжелешенько вздохнула, Восхищенья не снесла, И к обедне умерла. Долго царь был неутешен, Но как быть? и он был грешен;
Год прошел как сон пустой, Царь женился на другой.
Правду молвить, молодица Уж и впрямь была царица:
Высока, стройна, бела, И умом и всем взяла;
Но зато горда, ломлива, Своенравна и ревнива.
Ей в приданое дано Было зеркальце одно;
Свойство зеркальце имело:
Говорить оно умело.
С ним одним она была Добродушна, весела, С ним приветливо шутила И, красуясь, говорила:
«Свет мой, зеркальце! скажи Да всю правду доложи:»
Я ль на свете всех милее, Всех румяней и белее?«И ей зеркальце в ответ:»
«Ты, конечно, спору нет;»
Ты, царица, всех милее, Всех румяней и белее«.»
И царица хохотать, И плечами пожимать, И подмигивать глазами, И прищелкивать перстами, И вертеться подбочась, Гордо в зеркальце глядясь. Но царевна молодая, Тихомолком расцветая, Между тем росла, росла, Поднялась — и расцвела, Белолица, черноброва, Нраву кроткого такого.
И жених сыскался ей, Королевич Елисей.
Сват приехал, царь дал слово, А приданое готово:
Семь торговых городов Да сто сорок теремов. На девичник собираясь, Вот царица, наряжаясь Перед зеркальцем своим, Перемолвилася с ним:
«Я ль, скажи мне, всех милее, Всех румяней и белее?» Что же зеркальце в ответ?
«Ты прекрасна, спору нет;»
Но царевна всех милее, Всех румяней и белее«.»
Как царица отпрыгнет, Да как ручку замахнет, Да по зеркальцу как хлопнет, Каблучком-то как притопнет!
«Ах ты, мерзкое стекло!»
Это врешь ты мне на зло.
Как тягаться ей со мною?
Я в ней дурь-то успокою.
Вишь какая подросла!
И не диво, что бела:
Мать брюхатая сидела Да на снег лишь и глядела!
Но скажи: как можно ей Быть во всем меня милей?
Признавайся: всех я краше.
Обойди всё царство наше, Хоть весь мир; мне ровной нет.
Так ли?«Зеркальце в ответ:»
«А царевна всё ж милее, Всё ж румяней и белее».
Делать нечего. Она, Черной зависти полна, Бросив зеркальце под лавку, Позвала к себе Чернавку И наказывает ей, Сенной девушке своей, Весть царевну в глушь лесную И, связав ее, живую Под сосной оставить там На съедение волкам. Черт ли сладит с бабой гневной?
Спорить нечего. С царевной Вот Чернавка в лес пошла И в такую даль свела, Что царевна догадалась, И до смерти испугалась, И взмолилась: «Жизнь моя!»
В чем, скажи, виновна я?
Не губи меня, девица!
А как буду я царица, Я пожалую тебя«.»
Та, в душе ее любя, Не убила, не связала, Отпустила и сказала:
«Не кручинься, бог с тобой».
А сама пришла домой.
«Что? — сказала ей царица, — Где красавица девица?» — Там, в лесу, стоит одна, — Отвечает ей она.
— Крепко связаны ей локти;
Попадется зверю в когти, Меньше будет ей терпеть, Легче будет умереть. И молва трезвонить стала:
Дочка царская пропала!
Тужит бедный царь по ней.
Королевич Елисей, Помолясь усердно богу, Отправляется в дорогу За красавицей душой, За невестой молодой. Но невеста молодая, До зари в лесу блуждая, Между тем всё шла да шла И на терем набрела.
Ей на встречу пес, залая, Прибежал и смолк, играя;
В ворота вошла она, На подворье тишина.
Пес бежит за ней, ласкаясь, А царевна, подбираясь, Поднялася на крыльцо И взялася за кольцо;
Дверь тихонько отворилась, И царевна очутилась В светлой горнице; кругом Лавки, крытые ковром, Под святыми стол дубовый, Печь с лежанкой изразцовой.
Видит девица, что тут Люди добрые живут;
Знать, не будет ей обидно!
Никого меж тем не видно.
Дом царевна обошла, Всё порядком убрала, Засветила богу свечку, Затопила жарко печку, На полати взобралась И тихонько улеглась. Час обеда приближался, Топот по двору раздался:
Входят семь богатырей, Семь румяных усачей.
Старший молвил: «Что за диво!»
Всё так чисто и красиво.
Кто-то терем прибирал Да хозяев поджидал.
Кто же? Выдь и покажися, С нами честно подружися.
Коль ты старый человек, Дядей будешь нам навек.
Коли парень ты румяный, Братец будешь нам названый.
Коль старушка, будь нам мать, Так и станем величать.
Не видать милого друга!
Только видит: вьется вьюга, Снег валится на поля, Вся белешенька земля.
Девять месяцев проходит, С поля глаз она не сводит.
Вот в сочельник в самый, в ночь Бог дает царице дочь.
Рано утром гость желанный, День и ночь так долго жданный, Издалеча наконец Воротился царь-отец.
На него она взглянула, Тяжелешенько вздохнула, Восхищенья не снесла, И к обедне умерла. Долго царь был неутешен, Но как быть? и он был грешен;
Год прошел как сон пустой, Царь женился на другой.
Правду молвить, молодица Уж и впрямь была царица:
Высока, стройна, бела, И умом и всем взяла;
Но зато горда, ломлива, Своенравна и ревнива.
Ей в приданое дано Было зеркальце одно;
Свойство зеркальце имело:
Говорить оно умело.
С ним одним она была Добродушна, весела, С ним приветливо шутила И, красуясь, говорила:
«Свет мой, зеркальце! скажи Да всю правду доложи:»
Я ль на свете всех милее, Всех румяней и белее?«И ей зеркальце в ответ:»
«Ты, конечно, спору нет;»
Ты, царица, всех милее, Всех румяней и белее«.»
И царица хохотать, И плечами пожимать, И подмигивать глазами, И прищелкивать перстами, И вертеться подбочась, Гордо в зеркальце глядясь. Но царевна молодая, Тихомолком расцветая, Между тем росла, росла, Поднялась — и расцвела, Белолица, черноброва, Нраву кроткого такого.
И жених сыскался ей, Королевич Елисей.
Сват приехал, царь дал слово, А приданое готово:
Семь торговых городов Да сто сорок теремов. На девичник собираясь, Вот царица, наряжаясь Перед зеркальцем своим, Перемолвилася с ним:
«Я ль, скажи мне, всех милее, Всех румяней и белее?» Что же зеркальце в ответ?
«Ты прекрасна, спору нет;»
Но царевна всех милее, Всех румяней и белее«.»
Как царица отпрыгнет, Да как ручку замахнет, Да по зеркальцу как хлопнет, Каблучком-то как притопнет!
«Ах ты, мерзкое стекло!»
Это врешь ты мне на зло.
Как тягаться ей со мною?
Я в ней дурь-то успокою.
Вишь какая подросла!
И не диво, что бела:
Мать брюхатая сидела Да на снег лишь и глядела!
Но скажи: как можно ей Быть во всем меня милей?
Признавайся: всех я краше.
Обойди всё царство наше, Хоть весь мир; мне ровной нет.
Так ли?«Зеркальце в ответ:»
«А царевна всё ж милее, Всё ж румяней и белее».
Делать нечего. Она, Черной зависти полна, Бросив зеркальце под лавку, Позвала к себе Чернавку И наказывает ей, Сенной девушке своей, Весть царевну в глушь лесную И, связав ее, живую Под сосной оставить там На съедение волкам. Черт ли сладит с бабой гневной?
Спорить нечего. С царевной Вот Чернавка в лес пошла И в такую даль свела, Что царевна догадалась, И до смерти испугалась, И взмолилась: «Жизнь моя!»
В чем, скажи, виновна я?
Не губи меня, девица!
А как буду я царица, Я пожалую тебя«.»
Та, в душе ее любя, Не убила, не связала, Отпустила и сказала:
«Не кручинься, бог с тобой».
А сама пришла домой.
«Что? — сказала ей царица, — Где красавица девица?» — Там, в лесу, стоит одна, — Отвечает ей она.
— Крепко связаны ей локти;
Попадется зверю в когти, Меньше будет ей терпеть, Легче будет умереть. И молва трезвонить стала:
Дочка царская пропала!
Тужит бедный царь по ней.
Королевич Елисей, Помолясь усердно богу, Отправляется в дорогу За красавицей душой, За невестой молодой. Но невеста молодая, До зари в лесу блуждая, Между тем всё шла да шла И на терем набрела.
Ей на встречу пес, залая, Прибежал и смолк, играя;
В ворота вошла она, На подворье тишина.
Пес бежит за ней, ласкаясь, А царевна, подбираясь, Поднялася на крыльцо И взялася за кольцо;
Дверь тихонько отворилась, И царевна очутилась В светлой горнице; кругом Лавки, крытые ковром, Под святыми стол дубовый, Печь с лежанкой изразцовой.
Видит девица, что тут Люди добрые живут;
Знать, не будет ей обидно!
Никого меж тем не видно.
Дом царевна обошла, Всё порядком убрала, Засветила богу свечку, Затопила жарко печку, На полати взобралась И тихонько улеглась. Час обеда приближался, Топот по двору раздался:
Входят семь богатырей, Семь румяных усачей.
Старший молвил: «Что за диво!»
Всё так чисто и красиво.
Кто-то терем прибирал Да хозяев поджидал.
Кто же? Выдь и покажися, С нами честно подружися.
Коль ты старый человек, Дядей будешь нам навек.
Коли парень ты румяный, Братец будешь нам названый.
Коль старушка, будь нам мать, Так и станем величать.
Страница 1 из 3
