Давным-давно жила на Чукотке злая колдунья. Звали ее Катгыргын. Где стояла ее яранга, никто не знал, но появлялась она всюду и много зла делала людям. Придет, бывало, человек с охоты, свалит моржа с нарт и только начнет его разделывать, смотрит: под ножом у него и не морж вовсе, а камень.
Добавить в моё избранное
5 мин, 11 сек 1616
А то еще и так было: прибежит к стойбищу заяц и танцует, будто просит: «Бейте меня!» Схватят охотники ружья, прицелятся, а выстрелить не могут. Глядят: вместо ружей в руках у них собачьи хвосты.
Говорили, будто у Катгыргын такая сила тайная была: захочет — человека в зверя превратит. А еще говорили, будто служили у нее в работниках рыбка-сайка, серый зайка, олень рогатый, волк зубатый, медуза скользкая, белая лисица, кайра — черная птица, северная березка да мох подснежный, что ягелем зовется. И все эти работники тоже тайную силу имели. Правда, они не во все могли превращать своих врагов, а только в самое безобидное для себя существо, и то один раз в жизни, когда им самим смерть угрожала.
Много слышал об этом охотник Тынэн, но не во все верил.
Однажды пришел он с работы домой и говорит жене:
— Что же ты все лежишь? Взяла бы хоть кухлянку починила. Видишь: она вся в дырах!
— Возьми и почини, если тебе охота, — говорит ему жена.
— Устал я, да и не мужское это дело.
— Ну, как знаешь, а мне спать хочется!
— Что же это такое?! — рассердился Тынэн.
— Я продрог, хочу есть, а от тебя доброго слова не дождешься!
Крепко поругался Тынэн с женой и решил уйти от нее — не первый раз она с ним так обращалась. «Все равно, — думает, — жизни не будет». Сунул он кусок вяленого мяса за пазуху, вскинул ружье на плечо и пошел куда глаза глядят.
Долго ли, коротко ли шел — вдруг видит перед ним ущелье. Справа и слева черные скалы острыми пиками небо подпирают. А тут как раз вечер наступил. Тынэн подумал: «Куда в темноте пойдешь? Надо на ночлег устраиваться». Увидел он впереди пещеру, но не успел и шагу ступить, как из нее вышла старуха — худая, горбатая, нос крючком, голова торчком, зубы как клыки у моржа — длинные-предлинные.
— А-а, Тынэн пришел! Давно тебя поджидаю!
Удивился охотник: откуда она его имя знает? А старуха говорит:
— Я все знаю!
И Тынэн понял, что попал в лапы самой Катгыргын.
— Много у меня всяких работников — и птицы, и звери, и растения разные, а человека нет, — говорит старуха.
— Слушай же, охотник: отныне ты будешь моим работником! Будешь делать все, что я прикажу!
Вскинул Тынэн ружье:
— Не желаю быть твоим работником!
— Ха-ха-ха! Убить меня хочешь? Да ты взгляни, из чего стрелять будешь!
Глянул охотник, а у него в руках вместо ружья палка. Замахнулся он палкой, а старуха перекувырнулась через голову — и сразу такая пурга поднялась, что вокруг темно стало, ничего не видно. Зарылся Тынэн в снег, ждет, когда пурга стихнет, а она все сильнее разыгрывается. Ждал, ждал, видит: на месте ничего не высидишь; поднялся и пошел. Долго ходил по глубокому снегу, но дорогу в стойбище так и не нашел. Устал Тынэн, повалился в снег и заснул. А когда проснулся, видит: перед ним та же пещера, та же страшная старуха сидит, оленьими рогами волосы расчесывает.
— Ну, как, охотничек, теперь согласен? — спрашивает.
Подумал Тынэн — выхода нет.
— Ладно, — говорит, — согласен. Только накорми меня сначала.
Тряхнула старуха волосами — тут сразу оленья упряжка появилась. А на нартах всевозможные кушанья — и тюленья печенка, и оленина, и мясо вяленое, что копальхой называется. Все перепробовал Тынэн, наелся досыта и еще за пазуху кое-что сунул.
— Ну, вот и хорошо, — говорит старуха.
— Теперь я спать лягу, а ты смотри — никого ко мне не пускай. Пустишь — в ледяную сосульку превращу!
Стоит Тынэн у пещеры, грустную думу думает. А тут вдруг белый медведь подходит.
— Что тебе надо? — спрашивает охотник.
— Хочу всемогущую Катгыргын видеть! — отвечает медведь.
— Не пущу! — говорит охотник.
— Как это ты меня не пустишь? Да знаешь ли ты, кто я? Я ее первый работник!
— Кто бы ты ни был, уходи отсюда! Разозлился медведь, зубы оскалил, вот-вот на охотника набросится. Вскинул Тынэн ружье, курок взвел.
— Ой, погоди, — говорит медведь.
— Не стреляй! — И тут как рявкнет: — Будь ты зайцем!
И Тынэн превратился в зайца. Попрыгал у пещеры, попробовал ружье взять — ничего не получается. И понял заяц, что теперь у него одно спасение — ноги. Повернулся он, поскакал в стойбище, очутился возле своей яранги:
— Открой, жена. Это я, твой муж Тынэн! Выглянула жена из яранги да как захохочет:
— Видано ли, чтобы мой муж был зайцем! Уходи, пока собак не спустила!
Перепугался заяц и побежал в тундру. Долго бежал, проголодался, а вокруг ни травинки, все белым снегом замело. Сел и заплакал горькими слезами. Вдруг видит: там, где слезинки упали, снег растаял и ягель показался. Потянулся заяц к ягелю, а ягель перепугался, что заяц его съест, да как крикнет:
— Будь ты тюленем!
И стал заяц тюленем. Лежит на снегу, о воде мечтает, а до моря далеко.
Говорили, будто у Катгыргын такая сила тайная была: захочет — человека в зверя превратит. А еще говорили, будто служили у нее в работниках рыбка-сайка, серый зайка, олень рогатый, волк зубатый, медуза скользкая, белая лисица, кайра — черная птица, северная березка да мох подснежный, что ягелем зовется. И все эти работники тоже тайную силу имели. Правда, они не во все могли превращать своих врагов, а только в самое безобидное для себя существо, и то один раз в жизни, когда им самим смерть угрожала.
Много слышал об этом охотник Тынэн, но не во все верил.
Однажды пришел он с работы домой и говорит жене:
— Что же ты все лежишь? Взяла бы хоть кухлянку починила. Видишь: она вся в дырах!
— Возьми и почини, если тебе охота, — говорит ему жена.
— Устал я, да и не мужское это дело.
— Ну, как знаешь, а мне спать хочется!
— Что же это такое?! — рассердился Тынэн.
— Я продрог, хочу есть, а от тебя доброго слова не дождешься!
Крепко поругался Тынэн с женой и решил уйти от нее — не первый раз она с ним так обращалась. «Все равно, — думает, — жизни не будет». Сунул он кусок вяленого мяса за пазуху, вскинул ружье на плечо и пошел куда глаза глядят.
Долго ли, коротко ли шел — вдруг видит перед ним ущелье. Справа и слева черные скалы острыми пиками небо подпирают. А тут как раз вечер наступил. Тынэн подумал: «Куда в темноте пойдешь? Надо на ночлег устраиваться». Увидел он впереди пещеру, но не успел и шагу ступить, как из нее вышла старуха — худая, горбатая, нос крючком, голова торчком, зубы как клыки у моржа — длинные-предлинные.
— А-а, Тынэн пришел! Давно тебя поджидаю!
Удивился охотник: откуда она его имя знает? А старуха говорит:
— Я все знаю!
И Тынэн понял, что попал в лапы самой Катгыргын.
— Много у меня всяких работников — и птицы, и звери, и растения разные, а человека нет, — говорит старуха.
— Слушай же, охотник: отныне ты будешь моим работником! Будешь делать все, что я прикажу!
Вскинул Тынэн ружье:
— Не желаю быть твоим работником!
— Ха-ха-ха! Убить меня хочешь? Да ты взгляни, из чего стрелять будешь!
Глянул охотник, а у него в руках вместо ружья палка. Замахнулся он палкой, а старуха перекувырнулась через голову — и сразу такая пурга поднялась, что вокруг темно стало, ничего не видно. Зарылся Тынэн в снег, ждет, когда пурга стихнет, а она все сильнее разыгрывается. Ждал, ждал, видит: на месте ничего не высидишь; поднялся и пошел. Долго ходил по глубокому снегу, но дорогу в стойбище так и не нашел. Устал Тынэн, повалился в снег и заснул. А когда проснулся, видит: перед ним та же пещера, та же страшная старуха сидит, оленьими рогами волосы расчесывает.
— Ну, как, охотничек, теперь согласен? — спрашивает.
Подумал Тынэн — выхода нет.
— Ладно, — говорит, — согласен. Только накорми меня сначала.
Тряхнула старуха волосами — тут сразу оленья упряжка появилась. А на нартах всевозможные кушанья — и тюленья печенка, и оленина, и мясо вяленое, что копальхой называется. Все перепробовал Тынэн, наелся досыта и еще за пазуху кое-что сунул.
— Ну, вот и хорошо, — говорит старуха.
— Теперь я спать лягу, а ты смотри — никого ко мне не пускай. Пустишь — в ледяную сосульку превращу!
Стоит Тынэн у пещеры, грустную думу думает. А тут вдруг белый медведь подходит.
— Что тебе надо? — спрашивает охотник.
— Хочу всемогущую Катгыргын видеть! — отвечает медведь.
— Не пущу! — говорит охотник.
— Как это ты меня не пустишь? Да знаешь ли ты, кто я? Я ее первый работник!
— Кто бы ты ни был, уходи отсюда! Разозлился медведь, зубы оскалил, вот-вот на охотника набросится. Вскинул Тынэн ружье, курок взвел.
— Ой, погоди, — говорит медведь.
— Не стреляй! — И тут как рявкнет: — Будь ты зайцем!
И Тынэн превратился в зайца. Попрыгал у пещеры, попробовал ружье взять — ничего не получается. И понял заяц, что теперь у него одно спасение — ноги. Повернулся он, поскакал в стойбище, очутился возле своей яранги:
— Открой, жена. Это я, твой муж Тынэн! Выглянула жена из яранги да как захохочет:
— Видано ли, чтобы мой муж был зайцем! Уходи, пока собак не спустила!
Перепугался заяц и побежал в тундру. Долго бежал, проголодался, а вокруг ни травинки, все белым снегом замело. Сел и заплакал горькими слезами. Вдруг видит: там, где слезинки упали, снег растаял и ягель показался. Потянулся заяц к ягелю, а ягель перепугался, что заяц его съест, да как крикнет:
— Будь ты тюленем!
И стал заяц тюленем. Лежит на снегу, о воде мечтает, а до моря далеко.
Страница 1 из 2
