Городок наш, как вы знаете, небольшой, зато очень уютный — узенькие улочки, мощенные булыжником, невысокие аккуратные домики с палисадниками и много-много цветов.
Добавить в моё избранное
97 мин, 33 сек 16520
Но папа понял, что не так-то легко отучить старуху капризничать из-за пустяков, и очень огорчился. Да, что и говорить, трудно иметь дело с людьми, у которых нервы пошаливают!
Пеппи с сочувствием вздохнула и схватила новый сухарь.
Томми и Анника беспокойно ерзали на своих стульях, тетя Лаура как-то неопределенно трясла головой, а фру Сеттергрен поспешно сказала:
— Я надеюсь, тетя Лаура, что скоро вы почувствуете себя лучше.
— О да, в этом можно не сомневаться, — успокоила ее Пеппи, — потому что и бабушке моей стало куда лучше. Она принимала очень хорошие успокаивающие средства и почти совсем выздоровела.
— Какие успокаивающие средства? — с интересом спросила тетя Лаура.
— Лисий яд, — ответила Пеппи.
— Раз в день по столовой ложке. Лучшего средства нет на свете! Это я вам говорю. После того, как бабушка начала глотать лисий яд, она пять месяцев сидела не шелохнувшись и не вымолвила ни слова. Стала тихая, как мышка. Одним словом, совсем поправилась. И что бы ни случалось, она никогда уже больше не шумела и не кричала. Хоть сотня кирпичей упади ей на голову, она и с места не сдвинется — сидит себе да посиживает. Так что я уверена, что и вы, тетя Лаура, поправитесь.
Томми подошел к тете Лауре и шепнул ей на ухо:
— Не обращайте на нее внимания, тетя Лаура, Пеппи все выдумывает. У нее и бабушки-то никакой нет.
Тетя Лаура понимающе кивнула. Но у Пеппи был острый слух, и она расслышала, что шепнул Томми.
— Томми прав, — сказала она.
— Никакой бабушки у меня нет. Да и на что она мне нужна, раз она такая нервная.
Тетя Лаура обратилась к фру Сеттергрен:
— Знаешь, я вчера наблюдала такой удивительный случай… — Ух наверняка не более удивительный, чем тот, что я наблюдала позавчера, — снова перебила ее Пеппи.
— Я ехала в поезде, он мчался на полном ходу, в купе никого, кроме меня, не было. И вдруг в открытое окно влетела, представьте себе, корова, а на хвосте у нее болталась дорожная сумка. Она села на скамейку напротив меня и начала листать расписание, чтобы выяснить, когда мы прибудем в Фалькепинг. А я как раз ела бутерброды — у меня с собой была целая куча бутербродов с селедкой и колбасой. Вот я и подумала, что, быть может, корова тоже проголодалась, и предложила ей перекусить вместе со мной. Она поблагодарила, взяла бутерброд с селедкой и начала жевать.
Пеппи умолкла.
— Да, это и в самом деле удивительный случай, — с улыбкой сказала тетя Лаура.
— Еще бы, такую странную корову нечасто встретишь, — согласилась Пеппи.
— Подумать только, взять бутерброд с селедкой, когда полно бутербродов с колбасой!
Фру Сеттергрен и тетя Лаура пили кофе, дети пили сок.
— Да, вот я как раз начала рассказывать, когда меня прервала ваша милая подружка, — сказала тетя Лаура, — что у меня вчера произошла удивительная встреча… — Ну, если уж говорить об удивительных встречах, — снова вмешалась Пеппи, — то, наверное, вам забавнее будет послушать про Агафона и Теодора. Как-то раз папин корабль прибыл в Сингапур, а нам как раз нужен был новый матрос. И вот тогда на борт взяли Агафона. Агафон был двух с половиной метров ростом и такой тощий, что, когда он ходил, все его кости стучали, словно хвост у гремучей змеи. Волосы у него были черные, как смоль, раскинутые на пробор, прямые как плети и такие длинные, что доходили ему до пояса; зубов у него не было вовсе, а вместо языка торчало жало, тоже такое длинное, что свисало ниже подбородка. Папа сперва был смущен видом Агафона — он был так уродлив, что не хотелось брать его в команду. Но потом папа подумал, что он ему пригодится, когда надо будет пугать лошадей. Одним словом, Агафон стал матросом, и корабль наш благополучно прибыл в Гонконг. И тут выяснилось, что в команде не хватает еще одного матроса. Так у нас появился Теодор. Он тоже был двух с половиной метров роста, у него тоже были волосы черные как смоль, длинные до пояса и тоже разделенные пробором, изо рта у него тоже свисало жало. Агафон и Теодор были ужасно похожи друг на друга. Особенно Теодор. Собственно говоря, они выглядели как близнецы.
— Это удивительно! — воскликнула тетя Лаура.
— Удивительно? — переспросила Пеппи.
— Что же тут удивительного?
— То, что они так похожи, — объяснила тетя Лаура.
— Как же этому не удивляться?
— А чему тут удивляться! — возмутилась Пеппи.
— Они ведь и на самом деле близнецы. Понимаете, два близнеца. Похожие друг на друга, как две капли воды.
Пеппи с укором поглядела на тетю Лауру.
— Я решительно не понимаю, что ты хочешь сказать, миленькая тетя Лаура? Чему тут удивляться, и стоит ли поднимать шум из-за того, что два бедных близнеца, случайно встретившись, оказались похожими друг на друга? Разве можно их в этом обвинять? Неужели ты думаешь, миленькая тетечка Лаурочка, что кто-нибудь добровольно согласится иметь внешность Агафона?
Пеппи с сочувствием вздохнула и схватила новый сухарь.
Томми и Анника беспокойно ерзали на своих стульях, тетя Лаура как-то неопределенно трясла головой, а фру Сеттергрен поспешно сказала:
— Я надеюсь, тетя Лаура, что скоро вы почувствуете себя лучше.
— О да, в этом можно не сомневаться, — успокоила ее Пеппи, — потому что и бабушке моей стало куда лучше. Она принимала очень хорошие успокаивающие средства и почти совсем выздоровела.
— Какие успокаивающие средства? — с интересом спросила тетя Лаура.
— Лисий яд, — ответила Пеппи.
— Раз в день по столовой ложке. Лучшего средства нет на свете! Это я вам говорю. После того, как бабушка начала глотать лисий яд, она пять месяцев сидела не шелохнувшись и не вымолвила ни слова. Стала тихая, как мышка. Одним словом, совсем поправилась. И что бы ни случалось, она никогда уже больше не шумела и не кричала. Хоть сотня кирпичей упади ей на голову, она и с места не сдвинется — сидит себе да посиживает. Так что я уверена, что и вы, тетя Лаура, поправитесь.
Томми подошел к тете Лауре и шепнул ей на ухо:
— Не обращайте на нее внимания, тетя Лаура, Пеппи все выдумывает. У нее и бабушки-то никакой нет.
Тетя Лаура понимающе кивнула. Но у Пеппи был острый слух, и она расслышала, что шепнул Томми.
— Томми прав, — сказала она.
— Никакой бабушки у меня нет. Да и на что она мне нужна, раз она такая нервная.
Тетя Лаура обратилась к фру Сеттергрен:
— Знаешь, я вчера наблюдала такой удивительный случай… — Ух наверняка не более удивительный, чем тот, что я наблюдала позавчера, — снова перебила ее Пеппи.
— Я ехала в поезде, он мчался на полном ходу, в купе никого, кроме меня, не было. И вдруг в открытое окно влетела, представьте себе, корова, а на хвосте у нее болталась дорожная сумка. Она села на скамейку напротив меня и начала листать расписание, чтобы выяснить, когда мы прибудем в Фалькепинг. А я как раз ела бутерброды — у меня с собой была целая куча бутербродов с селедкой и колбасой. Вот я и подумала, что, быть может, корова тоже проголодалась, и предложила ей перекусить вместе со мной. Она поблагодарила, взяла бутерброд с селедкой и начала жевать.
Пеппи умолкла.
— Да, это и в самом деле удивительный случай, — с улыбкой сказала тетя Лаура.
— Еще бы, такую странную корову нечасто встретишь, — согласилась Пеппи.
— Подумать только, взять бутерброд с селедкой, когда полно бутербродов с колбасой!
Фру Сеттергрен и тетя Лаура пили кофе, дети пили сок.
— Да, вот я как раз начала рассказывать, когда меня прервала ваша милая подружка, — сказала тетя Лаура, — что у меня вчера произошла удивительная встреча… — Ну, если уж говорить об удивительных встречах, — снова вмешалась Пеппи, — то, наверное, вам забавнее будет послушать про Агафона и Теодора. Как-то раз папин корабль прибыл в Сингапур, а нам как раз нужен был новый матрос. И вот тогда на борт взяли Агафона. Агафон был двух с половиной метров ростом и такой тощий, что, когда он ходил, все его кости стучали, словно хвост у гремучей змеи. Волосы у него были черные, как смоль, раскинутые на пробор, прямые как плети и такие длинные, что доходили ему до пояса; зубов у него не было вовсе, а вместо языка торчало жало, тоже такое длинное, что свисало ниже подбородка. Папа сперва был смущен видом Агафона — он был так уродлив, что не хотелось брать его в команду. Но потом папа подумал, что он ему пригодится, когда надо будет пугать лошадей. Одним словом, Агафон стал матросом, и корабль наш благополучно прибыл в Гонконг. И тут выяснилось, что в команде не хватает еще одного матроса. Так у нас появился Теодор. Он тоже был двух с половиной метров роста, у него тоже были волосы черные как смоль, длинные до пояса и тоже разделенные пробором, изо рта у него тоже свисало жало. Агафон и Теодор были ужасно похожи друг на друга. Особенно Теодор. Собственно говоря, они выглядели как близнецы.
— Это удивительно! — воскликнула тетя Лаура.
— Удивительно? — переспросила Пеппи.
— Что же тут удивительного?
— То, что они так похожи, — объяснила тетя Лаура.
— Как же этому не удивляться?
— А чему тут удивляться! — возмутилась Пеппи.
— Они ведь и на самом деле близнецы. Понимаете, два близнеца. Похожие друг на друга, как две капли воды.
Пеппи с укором поглядела на тетю Лауру.
— Я решительно не понимаю, что ты хочешь сказать, миленькая тетя Лаура? Чему тут удивляться, и стоит ли поднимать шум из-за того, что два бедных близнеца, случайно встретившись, оказались похожими друг на друга? Разве можно их в этом обвинять? Неужели ты думаешь, миленькая тетечка Лаурочка, что кто-нибудь добровольно согласится иметь внешность Агафона?
Страница 5 из 27
