Старые люди говорят: доброе сердце да умелые руки — самое большое богатство.
Добавить в моё избранное
7 мин, 50 сек 622
Только вышла за дверь, смотрит, а на ней шубка новая, красивая и камусы белые, бисером расшитые. Положила Юлесит-Кыыс тальник на снег, чтоб одежду свою получше рассмотреть, а вместо тальника на снегу корзины готовые лежат, да такие хорошие, каких еще не видела. Подхватила она их и побежала домой веселая, дорогой песни поет.
Вошла девочка в селение, уже почти к дому подошла и думает: «Интересно, что это медведь про платочек мой говорил? Дай-ка брошу его!» И бросила.
Упал платочек на снег, стал расти и в дом превратился. Дом большой, красивый, внутри убранство богатое, нарядов и не сочтешь! А возле дома сарай. Там и коровы и телята… Да что говорить! Целое хозяйство подарил медведь Юлесит-Кыыс. А сама Юлесит-Кыыс такая красивая стала, что такой, пожалуй, в селении и не было. Она и раньше-то была хороша, да под рваной одеждой красоты ее не видно было.
Спохватилась Юлесит-Кыыс: ей ведь надо к мачехе идти, корзины нести. Вышла из дому, а навстречу люди бегут.
— Смотрите, — кричат они, — сирота хозяйкой большого дома стала! Она теперь лучшая невеста в нашем селении!
Услышали это мачеха и ее дочка, вышли посмотреть — глазам своим не верят. А Юлесит-Кыыс корзины им готовые отдает. От злости и удивления они и говорить не могут. Потом опомнились, стали расспрашивать девочку, откуда у нее это богатство. Рассказала все Юлесит-Кыыс, ничего не утаила.
— Ладно, — говорит мачеха, — у нас побольше бу дет.
Собрала она свою дочку, одела потеплее и послала в тайгу богатство добывать.
Идет Сюряга-Сох по тропинке и думает: «Ох, и обману же я медведя! Не один, а два дома я у него выпрошу!» Скоро нашла она медвежье жильё.
— Ух, холодно как!— говорит Сюряга-Сох. Посмотрела на дрова, а топить неохота. Не привыкла она. Сидит мерзнет, ждет медведя.
Наконец не вытерпела. Взяла два полена, кое-как печку затопила. А тут есть захотела. Злится, а делать нечего. Пришлось и кашу варить. Да ведь Сюряга-Сох никогда прежде ничего не делала — вот и подгорела ее каша, а она даже и не заметила. Взяла котелок, есть собралась.
Выскочила мышка, на колени к ней прыгнула и просит:
— Девочка, дай мне каши!
— Фу, противная!— крикнула Сюряга-Сох и столкнула с колен мышку.
— Иди на пол, оттуда разговаривать можешь.
Ничего не ответила мышка, Сидит на полу, ждет.
— Подожди, — говорит Сюряга-Сох, — я поем, а тебе котелок вылизать дам.
Повернулась мышка, хвостом махнула и убежала в свою норку, а Сюряга-Сох попробовала кашу и выплюнула. Каша-то горькая-горькая. Стала она мышку звать:
— Иди, я пошутила! Всю кашу тебе отдам.
Поверила ей мышка и вернулась. Только попробовала кашу и сразу поняла, почему девочка такая доб-рая стала. Отвернулась она от котелка, усы лапой вытерла. «Ладно, — думает, — я тебе отплачу за жадность».
— Что же ты не ешь?— спрашивает Сюряга-Сох.
— Спасибо, — говорит мышка, — боюсь, тебе мало будет.
Сказала так и убежала.
Тут открылась дверь и вошел медведь.
— Кто позволил тебе в мою тайгу приходить да еще в мой дом залезать!— заревел он.
— Зачем пришла, говори!
— За подарками пришла, — говорит Сюряга-Сох.
— Ты моей сестре дом подарил, а мне два нужно. Вот я и пришла.
— Ладно, — говорит медведь, — сейчас будем с тобой в карах-симирики играть. Если не поймаю тебя — получишь два дома, а поймаю — съем. Согласна?
— Согласна, — говорит Сюряга-Сох, а сама думает: «Сейчас мышка придет и станет с колокольчиком бегать, а я два дома получу».
А мышка подбежала к ней и говорит:
— Ты сначала сама побегай, а я после по твоим следам бегать буду, как остатки в котелке вылизывать.
Поняла Сюряга-Сох, что обидела мышку, да поздно. «Ничего, — думает глупая девочка, — у мышки но-ги маленькие, а у меня большие, значит, я быстрее бегать могу».
Подумала так и пнула мышку ногой так, что та захромала. Потом сняла свой платок, завязала медведю глаза, взяла колокольчик и побежала.
Звенит колокольчик, указывает, где девочка. Медведь ее поймал сразу. Потом снял с глаз повязку и говорит:
— Пожалуй, не стану я тебя есть. От такой злой и ленивой заболею еще. Дам я тебе то, что ты хочешь: будут за тебя другие делать твое дело, и домов не два, а много будет. Возьми свой платок и брось, как только выйдешь отсюда.
Схватила Сюряга-Сох платок, скорее из медвежьего дома выбежала и бросила его на снег. Но что такое? Взмахнула Сюряга-Сох руками и вдруг поднялась в воздух.
— Ку-ку!— закричала она.
— Ку-ку!
Она хотела сказать: «Куда? Куда я лечу?», но забыла все слова и только твердила: «Ку-ку, ку-ку!» Стала ленивая и злая Сюряга-Сох кукушкой. Не любит кукушка делать свое дело. Не выводит сама птенцов: то в одно гнездо подкинет яйцо, то в другое. Много таких домов у нее.
Вошла девочка в селение, уже почти к дому подошла и думает: «Интересно, что это медведь про платочек мой говорил? Дай-ка брошу его!» И бросила.
Упал платочек на снег, стал расти и в дом превратился. Дом большой, красивый, внутри убранство богатое, нарядов и не сочтешь! А возле дома сарай. Там и коровы и телята… Да что говорить! Целое хозяйство подарил медведь Юлесит-Кыыс. А сама Юлесит-Кыыс такая красивая стала, что такой, пожалуй, в селении и не было. Она и раньше-то была хороша, да под рваной одеждой красоты ее не видно было.
Спохватилась Юлесит-Кыыс: ей ведь надо к мачехе идти, корзины нести. Вышла из дому, а навстречу люди бегут.
— Смотрите, — кричат они, — сирота хозяйкой большого дома стала! Она теперь лучшая невеста в нашем селении!
Услышали это мачеха и ее дочка, вышли посмотреть — глазам своим не верят. А Юлесит-Кыыс корзины им готовые отдает. От злости и удивления они и говорить не могут. Потом опомнились, стали расспрашивать девочку, откуда у нее это богатство. Рассказала все Юлесит-Кыыс, ничего не утаила.
— Ладно, — говорит мачеха, — у нас побольше бу дет.
Собрала она свою дочку, одела потеплее и послала в тайгу богатство добывать.
Идет Сюряга-Сох по тропинке и думает: «Ох, и обману же я медведя! Не один, а два дома я у него выпрошу!» Скоро нашла она медвежье жильё.
— Ух, холодно как!— говорит Сюряга-Сох. Посмотрела на дрова, а топить неохота. Не привыкла она. Сидит мерзнет, ждет медведя.
Наконец не вытерпела. Взяла два полена, кое-как печку затопила. А тут есть захотела. Злится, а делать нечего. Пришлось и кашу варить. Да ведь Сюряга-Сох никогда прежде ничего не делала — вот и подгорела ее каша, а она даже и не заметила. Взяла котелок, есть собралась.
Выскочила мышка, на колени к ней прыгнула и просит:
— Девочка, дай мне каши!
— Фу, противная!— крикнула Сюряга-Сох и столкнула с колен мышку.
— Иди на пол, оттуда разговаривать можешь.
Ничего не ответила мышка, Сидит на полу, ждет.
— Подожди, — говорит Сюряга-Сох, — я поем, а тебе котелок вылизать дам.
Повернулась мышка, хвостом махнула и убежала в свою норку, а Сюряга-Сох попробовала кашу и выплюнула. Каша-то горькая-горькая. Стала она мышку звать:
— Иди, я пошутила! Всю кашу тебе отдам.
Поверила ей мышка и вернулась. Только попробовала кашу и сразу поняла, почему девочка такая доб-рая стала. Отвернулась она от котелка, усы лапой вытерла. «Ладно, — думает, — я тебе отплачу за жадность».
— Что же ты не ешь?— спрашивает Сюряга-Сох.
— Спасибо, — говорит мышка, — боюсь, тебе мало будет.
Сказала так и убежала.
Тут открылась дверь и вошел медведь.
— Кто позволил тебе в мою тайгу приходить да еще в мой дом залезать!— заревел он.
— Зачем пришла, говори!
— За подарками пришла, — говорит Сюряга-Сох.
— Ты моей сестре дом подарил, а мне два нужно. Вот я и пришла.
— Ладно, — говорит медведь, — сейчас будем с тобой в карах-симирики играть. Если не поймаю тебя — получишь два дома, а поймаю — съем. Согласна?
— Согласна, — говорит Сюряга-Сох, а сама думает: «Сейчас мышка придет и станет с колокольчиком бегать, а я два дома получу».
А мышка подбежала к ней и говорит:
— Ты сначала сама побегай, а я после по твоим следам бегать буду, как остатки в котелке вылизывать.
Поняла Сюряга-Сох, что обидела мышку, да поздно. «Ничего, — думает глупая девочка, — у мышки но-ги маленькие, а у меня большие, значит, я быстрее бегать могу».
Подумала так и пнула мышку ногой так, что та захромала. Потом сняла свой платок, завязала медведю глаза, взяла колокольчик и побежала.
Звенит колокольчик, указывает, где девочка. Медведь ее поймал сразу. Потом снял с глаз повязку и говорит:
— Пожалуй, не стану я тебя есть. От такой злой и ленивой заболею еще. Дам я тебе то, что ты хочешь: будут за тебя другие делать твое дело, и домов не два, а много будет. Возьми свой платок и брось, как только выйдешь отсюда.
Схватила Сюряга-Сох платок, скорее из медвежьего дома выбежала и бросила его на снег. Но что такое? Взмахнула Сюряга-Сох руками и вдруг поднялась в воздух.
— Ку-ку!— закричала она.
— Ку-ку!
Она хотела сказать: «Куда? Куда я лечу?», но забыла все слова и только твердила: «Ку-ку, ку-ку!» Стала ленивая и злая Сюряга-Сох кукушкой. Не любит кукушка делать свое дело. Не выводит сама птенцов: то в одно гнездо подкинет яйцо, то в другое. Много таких домов у нее.
Страница 2 из 3
