Так звали мальчика, который жил близ Леннеберги. Эмиль был маленький сорванец и упрямец, вовсе не такой славный, как ты. Хотя на вид неплохой парнишка — что правда, то правда…
Добавить в моё избранное
45 мин, 58 сек 17948
Потому что папа Эмиля тоже беспокоился за своего мальчика.
Запыхавшись, вбежали они в кабинет доктора.
— Вы что-нибудь забыли? — спросил доктор.
— Нет, только наш Эмиль проглотил монетку в пять эре, — сказал папа.
— Не согласитесь ли вы, доктор, его немножко прооперировать… за четыре кроны и… еще монетку в пять эре в придачу?
Но тут Эмиль дернул папу за сюртук и прошептал:
— Попробуй только отдать ему монетку! Монетка — моя!
А доктор вовсе не думал отбирать у Эмиля монетку в пять эре.
— Никакой операции не надо. Через несколько дней монетка вернется к тебе сама, — сказал он Эмилю.
— Съешь-ка пяток булочек, чтобы монетке не было скучно одной и чтобы она не оцарапала тебе животик.
Какой чудесный доктор! Ни эре не взял за совет. Папа Эмиля был ужасно доволен и весь сиял, когда снова вышел на улицу с Эмилем и его мамой.
Мама Эмиля тотчас собралась в булочную сестер-фрекен note 5 Андерссон, чтобы купить Эмилю пять булочек.
— Вот еще! — сказал папа.
— Булочки есть у нас дома.
— Эмиль задумался, хотя и ненадолго. Он кое-что соображал в счете, и, кроме того, ему хотелось есть. Похлопав себя по животу, он сказал:
— У меня тут монетка в пять эре, добраться бы только до нее, и я сам купил бы себе булочек.
Подумав еще немножко, он добавил:
— Пап, а ты не сможешь одолжить мне пять эре на несколько дней? Я верну их тебе, честное слово!
Тут папа сдался, и они пошли к сестрамфрекен Андерссон и купили Эмилю пять булочек. Булочки были очень аппетитные, круглые и румяные, обсыпанные сахарной пудрой. Эмиль их быстро съел. Самое вкусное лекарство на свете, — сказал он.
А у папы на радостях голова пошла кругом, и он решил позволить себе неслыханную роскошь.
— Мы заработали сегодня уйму денег, — весело сказал он и, махнув на все рукой, накупил на целых пять эре мятных леденцов для маленькой Иды.
Знаешь, в те времена дети были глупы и непредусмотрительны, они не задумывались над тем, потребуются ли им в жизни зубы или нет. Теперь дети в Леннеберге не едят столько конфет, зато и зубы у них целы!
Потом хуторяне покатили обратно в Каттхульт. Едва переступив порог, еще в сюртуке и в шляпе, папа принялся склеивать супницу. Это было проще простого — она ведь раскололась на две равные половинки. Лина от радости запрыгала и закричала Альфреду, который распрягал лошадь:
— У нас в Каттхульте снова будет мясной суп!
Неужто Лина и вправду на это надеялась? Видно, она забыла про Эмиля.
В тот вечер Эмиль долго играл с маленькой Идой. На лужайке между громадными валунами он построил сестренке игрушечный шалаш. Ей было страшно весело. А щипал он ее легонько и только тогда, когда ему хотелось съесть мятный леденец.
Но тут начало смеркаться, и Эмиль с маленькой Идой стали подумывать, не пора ли спать. Они забежали на кухню посмотреть, нет ли там мамы. Ее там не было. И вообще там никого не было, была только супница — уже склеенная, она красовалась на столе. Эмиль и маленькая Ида, прильнув к столу, уставились на чудо-супницу, которая пропутешествовала целый день.
— Ишь ты, доехала до самого Марианнелунда! — с завистью сказала маленькая Ида. А потом с любопытством спросила: — Эмиль, а как тебе удалось засунуть туда голову?
— Это пара пустяков! — ответил Эмиль.
— Вот так!
Тут в кухню вошла мама Эмиля. И первое, что она увидела, был Эмиль с супницей на голове. Эмиль срывал супницу с головы, а маленькая Ида визжала. Визжал и Эмиль, потому что супница снова крепко сидела у него на голове.
Тут мама схватила кочергу и так стукнула ею по супнице, что только звон пошел по всей округе. Дзинь! — и супница разлетелась на тысячу мелких черепков. Осколки дождем посыпались на Эмиля.
Папа был в овчарне, но, услышав звон, кинулся на кухню. Застыв на пороге, он молча переводил взгляд с Эмиля на черепки, с черепков на кочергу в руках у мамы. Не проронив ни слова, папа повернулся и ушел обратно в хлев.
Два дня спустя он получил от Эмиля пять эре — все же утешение, хоть и небольшое.
Вот теперь ты примерно знаешь, какой был Эмиль.
Эта история с супницей случилась во вторник, двадцать второго мая. Но, может, тебе хочется услышать и о другой проделке Эмиля?
В воскресенье, десятого июня, в Каттхульте был праздник. Ожидалось великое множество гостей из Леннеберги и из других мест. Мама Эмиля начала готовить угощение еще загодя.
— В копеечку влетит нам этот праздник, — сетовал папа.
— Но пировать так пировать! Нечего скряжничать! Хотя котлеты можно было бы лепить чуть поменьше.
— Я делаю котлеты какие надо, — сказала мама.
— В самый раз. В меру большие, в меру круглые, в меру поджаристые.
И она продолжала стряпать.
Запыхавшись, вбежали они в кабинет доктора.
— Вы что-нибудь забыли? — спросил доктор.
— Нет, только наш Эмиль проглотил монетку в пять эре, — сказал папа.
— Не согласитесь ли вы, доктор, его немножко прооперировать… за четыре кроны и… еще монетку в пять эре в придачу?
Но тут Эмиль дернул папу за сюртук и прошептал:
— Попробуй только отдать ему монетку! Монетка — моя!
А доктор вовсе не думал отбирать у Эмиля монетку в пять эре.
— Никакой операции не надо. Через несколько дней монетка вернется к тебе сама, — сказал он Эмилю.
— Съешь-ка пяток булочек, чтобы монетке не было скучно одной и чтобы она не оцарапала тебе животик.
Какой чудесный доктор! Ни эре не взял за совет. Папа Эмиля был ужасно доволен и весь сиял, когда снова вышел на улицу с Эмилем и его мамой.
Мама Эмиля тотчас собралась в булочную сестер-фрекен note 5 Андерссон, чтобы купить Эмилю пять булочек.
— Вот еще! — сказал папа.
— Булочки есть у нас дома.
— Эмиль задумался, хотя и ненадолго. Он кое-что соображал в счете, и, кроме того, ему хотелось есть. Похлопав себя по животу, он сказал:
— У меня тут монетка в пять эре, добраться бы только до нее, и я сам купил бы себе булочек.
Подумав еще немножко, он добавил:
— Пап, а ты не сможешь одолжить мне пять эре на несколько дней? Я верну их тебе, честное слово!
Тут папа сдался, и они пошли к сестрамфрекен Андерссон и купили Эмилю пять булочек. Булочки были очень аппетитные, круглые и румяные, обсыпанные сахарной пудрой. Эмиль их быстро съел. Самое вкусное лекарство на свете, — сказал он.
А у папы на радостях голова пошла кругом, и он решил позволить себе неслыханную роскошь.
— Мы заработали сегодня уйму денег, — весело сказал он и, махнув на все рукой, накупил на целых пять эре мятных леденцов для маленькой Иды.
Знаешь, в те времена дети были глупы и непредусмотрительны, они не задумывались над тем, потребуются ли им в жизни зубы или нет. Теперь дети в Леннеберге не едят столько конфет, зато и зубы у них целы!
Потом хуторяне покатили обратно в Каттхульт. Едва переступив порог, еще в сюртуке и в шляпе, папа принялся склеивать супницу. Это было проще простого — она ведь раскололась на две равные половинки. Лина от радости запрыгала и закричала Альфреду, который распрягал лошадь:
— У нас в Каттхульте снова будет мясной суп!
Неужто Лина и вправду на это надеялась? Видно, она забыла про Эмиля.
В тот вечер Эмиль долго играл с маленькой Идой. На лужайке между громадными валунами он построил сестренке игрушечный шалаш. Ей было страшно весело. А щипал он ее легонько и только тогда, когда ему хотелось съесть мятный леденец.
Но тут начало смеркаться, и Эмиль с маленькой Идой стали подумывать, не пора ли спать. Они забежали на кухню посмотреть, нет ли там мамы. Ее там не было. И вообще там никого не было, была только супница — уже склеенная, она красовалась на столе. Эмиль и маленькая Ида, прильнув к столу, уставились на чудо-супницу, которая пропутешествовала целый день.
— Ишь ты, доехала до самого Марианнелунда! — с завистью сказала маленькая Ида. А потом с любопытством спросила: — Эмиль, а как тебе удалось засунуть туда голову?
— Это пара пустяков! — ответил Эмиль.
— Вот так!
Тут в кухню вошла мама Эмиля. И первое, что она увидела, был Эмиль с супницей на голове. Эмиль срывал супницу с головы, а маленькая Ида визжала. Визжал и Эмиль, потому что супница снова крепко сидела у него на голове.
Тут мама схватила кочергу и так стукнула ею по супнице, что только звон пошел по всей округе. Дзинь! — и супница разлетелась на тысячу мелких черепков. Осколки дождем посыпались на Эмиля.
Папа был в овчарне, но, услышав звон, кинулся на кухню. Застыв на пороге, он молча переводил взгляд с Эмиля на черепки, с черепков на кочергу в руках у мамы. Не проронив ни слова, папа повернулся и ушел обратно в хлев.
Два дня спустя он получил от Эмиля пять эре — все же утешение, хоть и небольшое.
Вот теперь ты примерно знаешь, какой был Эмиль.
Эта история с супницей случилась во вторник, двадцать второго мая. Но, может, тебе хочется услышать и о другой проделке Эмиля?
В воскресенье, десятого июня, в Каттхульте был праздник. Ожидалось великое множество гостей из Леннеберги и из других мест. Мама Эмиля начала готовить угощение еще загодя.
— В копеечку влетит нам этот праздник, — сетовал папа.
— Но пировать так пировать! Нечего скряжничать! Хотя котлеты можно было бы лепить чуть поменьше.
— Я делаю котлеты какие надо, — сказала мама.
— В самый раз. В меру большие, в меру круглые, в меру поджаристые.
И она продолжала стряпать.
Страница 4 из 13
