Жили-были старик со старухой. Жили бедно, всё их богатство составлял один-единственный Пегий бык.
Добавить в моё избранное
6 мин, 11 сек 10325
Был у стариков сын по имени От Сагынньах — Травяная Доха. Само имя за себя говорит: в богатой семье ребёнка так не назовут, там дети носят шубу из меха, а не из травы.
Мальчик не успел достигнуть совершеннолетия, как старые родители его умерли. Явился сосед Харах Хаан и вместе с Пегим быком забрал оставшегося сиротой От Сагынньаха к себе.
Едва успел От Сагынньах переступить порог чужого дома, как его хозяин сказал:
— Уж не собираешься ли ты, парень, сидеть сложа руки? Иди и напои быка, да как следует. Завтра мы его зарежем.
От Сагынньаху жалко стало своего Пегого быка, да ведь не будешь спорить. Теперь он уже не то что над быком — сам над собой и то не хозяин.
Понурившись повёл От Сагынньах Пегого на водопой. Подвёл к озеру, а бык ему и говорит:
— Забирайся-ка, парень, на мою спину, немного погуляем с тобой на прощанье.
Непростым делом было взобраться на могучего быка, всё же он сумел усесться верхом на его спину.
Пегий широким шагом пошёл вперёд, и вскоре они очутились около прошлогоднего стога сена. Бык принялся есть сено, а парень, зарывшись в него, уснул.
Когда От Сагынньах наутро проснулся, то, к немалому своему удивлению, увидел перед собой богатую еду. На сене лежали и хлеб, и мясо, и всякая другая снедь. Парень начал завтракать, а бык, как ни в чём не бывало, продолжал жевать своё сено.
Такое же обильное угощение появлялось перед От Сагынньахом и на обед и на ужин.
Так они с Пегим прожили у стога целый месяц.
— А теперь будем прощаться, парень, — сказал бык От Сагынньаху.
— Нынче вечером нас разыщут и меня заколют. Я бы хотел, чтобы ты жил хорошо, да ведь всяко может случиться. И если для тебя наступят чёрные дни, прочти то, что нацарапано на этой бересте.
Пегий бык дал парню кусок бересты, и тот положил его за пазуху.
А вскоре пришли работники Харах Хаана и увели их с собой.
Как только Пегий бык был приведён на двор Харах Хаана, его сразу же зарезали. Тушу разделали и, нарезав мясо большими кусками, сварили.
Вся семья уселась за стол. А От Сагынньаха пригласить забыли. Опечаленный, он сидел в уголке, у печки, и чуть не плакал. Что не посадили за стол — это он бы ещё стерпел. А вот своего Пегого он больше уже никогда не увидит.
Семья Харах Хаана легла спать. А парень как сидел у печки, так и остался. Никому до него не было дела.
«Постой, а что за письмо дал мне мой бык?» — вспомнил о куске бересты От Сагынньах и достал его из-за пазухи. Прочитав написанное на бересте, он долго-долго сидел молча, сидел словно бы разом ослепший и оглохший. Потом взглянул на кровать Харах Хаана и тихонько проговорил:
— Старик Харах Хаан вместе со своей старухой к кровати крепко прилипаюшка!
— Парень, что за слова ты говоришь? — спросил проснувшийся Харах Хаан и хотел было повернуться, но не смог, потому что прилип к кровати вместе с постелью.
— Что ты там, парень, делаешь?— продолжал допытываться Харах Хаан.
— Ничего не делаю! — ответил От Сагынньах.
— Наверное, спросонок сболтнул что-нибудь.
А помолчав немного, опять тихонько проговорил:
— Дочь с зятем к своей кровати прилипаюшка! И молодая пара тоже крепко прилипла к кровати.
— Двое работников Харах Хаана крепко прилипаюшка!
Работники тоже прилипли к своим постелям. Пробуют пошевелиться, оторваться — ничего не получается.
— Что ты с нами натворил, парень? — Это уже не один Харах Хаан — все кричат.
— Освободи нас сейчас же!
— Скажете тоже: натворил! — отвечал От Сагынньах.
— Я сижу себе, даже с места не трогаюсь, не правда ли?
— Тогда вот что, парень, — сказал Харах Хаан.
— Бери белобокого быка и поезжай к Кыкыллан-шаману. Пусть попробует покамланить, не иначе тут какое-то колдовство.
Парень поехал на быке к шаману. Тот встретил его приветливо:
— Слава богу, кому-то я понадобился! А то сидишь день-деньской без дела — и скучно и голодно.
Тронулись они в обратный путь. И уже с полдороги, наверное, проехали, как приспичило шаману по большой нужде сходить.
Отошёл он в сторонку, присел. А через какое-то время:
— Парень, а парень, нет ли щепочки под рукой?
— Щепки нет, — отвечает От Сагынньах.
— Хочешь вон кэрэховую палку?
— Кэрэх — священное дерево, — не сразу согласился шаман.
— А только, если ничего другого нет, давай.
Парень палку шаману дал, а сам тихонько так, про себя, говорит:
— Палка из дерева кэрэх к заду шамана крепко прилипаюшка!
— Парень, что ты там бормочешь? — насторожился шаман.
— Да просто так, сам с собой разговариваю, — отвечает От Сагынньах.
Шаман поднялся, старается отодрать палку, но она пристала к заду, как припаянная, и — никуда.
Мальчик не успел достигнуть совершеннолетия, как старые родители его умерли. Явился сосед Харах Хаан и вместе с Пегим быком забрал оставшегося сиротой От Сагынньаха к себе.
Едва успел От Сагынньах переступить порог чужого дома, как его хозяин сказал:
— Уж не собираешься ли ты, парень, сидеть сложа руки? Иди и напои быка, да как следует. Завтра мы его зарежем.
От Сагынньаху жалко стало своего Пегого быка, да ведь не будешь спорить. Теперь он уже не то что над быком — сам над собой и то не хозяин.
Понурившись повёл От Сагынньах Пегого на водопой. Подвёл к озеру, а бык ему и говорит:
— Забирайся-ка, парень, на мою спину, немного погуляем с тобой на прощанье.
Непростым делом было взобраться на могучего быка, всё же он сумел усесться верхом на его спину.
Пегий широким шагом пошёл вперёд, и вскоре они очутились около прошлогоднего стога сена. Бык принялся есть сено, а парень, зарывшись в него, уснул.
Когда От Сагынньах наутро проснулся, то, к немалому своему удивлению, увидел перед собой богатую еду. На сене лежали и хлеб, и мясо, и всякая другая снедь. Парень начал завтракать, а бык, как ни в чём не бывало, продолжал жевать своё сено.
Такое же обильное угощение появлялось перед От Сагынньахом и на обед и на ужин.
Так они с Пегим прожили у стога целый месяц.
— А теперь будем прощаться, парень, — сказал бык От Сагынньаху.
— Нынче вечером нас разыщут и меня заколют. Я бы хотел, чтобы ты жил хорошо, да ведь всяко может случиться. И если для тебя наступят чёрные дни, прочти то, что нацарапано на этой бересте.
Пегий бык дал парню кусок бересты, и тот положил его за пазуху.
А вскоре пришли работники Харах Хаана и увели их с собой.
Как только Пегий бык был приведён на двор Харах Хаана, его сразу же зарезали. Тушу разделали и, нарезав мясо большими кусками, сварили.
Вся семья уселась за стол. А От Сагынньаха пригласить забыли. Опечаленный, он сидел в уголке, у печки, и чуть не плакал. Что не посадили за стол — это он бы ещё стерпел. А вот своего Пегого он больше уже никогда не увидит.
Семья Харах Хаана легла спать. А парень как сидел у печки, так и остался. Никому до него не было дела.
«Постой, а что за письмо дал мне мой бык?» — вспомнил о куске бересты От Сагынньах и достал его из-за пазухи. Прочитав написанное на бересте, он долго-долго сидел молча, сидел словно бы разом ослепший и оглохший. Потом взглянул на кровать Харах Хаана и тихонько проговорил:
— Старик Харах Хаан вместе со своей старухой к кровати крепко прилипаюшка!
— Парень, что за слова ты говоришь? — спросил проснувшийся Харах Хаан и хотел было повернуться, но не смог, потому что прилип к кровати вместе с постелью.
— Что ты там, парень, делаешь?— продолжал допытываться Харах Хаан.
— Ничего не делаю! — ответил От Сагынньах.
— Наверное, спросонок сболтнул что-нибудь.
А помолчав немного, опять тихонько проговорил:
— Дочь с зятем к своей кровати прилипаюшка! И молодая пара тоже крепко прилипла к кровати.
— Двое работников Харах Хаана крепко прилипаюшка!
Работники тоже прилипли к своим постелям. Пробуют пошевелиться, оторваться — ничего не получается.
— Что ты с нами натворил, парень? — Это уже не один Харах Хаан — все кричат.
— Освободи нас сейчас же!
— Скажете тоже: натворил! — отвечал От Сагынньах.
— Я сижу себе, даже с места не трогаюсь, не правда ли?
— Тогда вот что, парень, — сказал Харах Хаан.
— Бери белобокого быка и поезжай к Кыкыллан-шаману. Пусть попробует покамланить, не иначе тут какое-то колдовство.
Парень поехал на быке к шаману. Тот встретил его приветливо:
— Слава богу, кому-то я понадобился! А то сидишь день-деньской без дела — и скучно и голодно.
Тронулись они в обратный путь. И уже с полдороги, наверное, проехали, как приспичило шаману по большой нужде сходить.
Отошёл он в сторонку, присел. А через какое-то время:
— Парень, а парень, нет ли щепочки под рукой?
— Щепки нет, — отвечает От Сагынньах.
— Хочешь вон кэрэховую палку?
— Кэрэх — священное дерево, — не сразу согласился шаман.
— А только, если ничего другого нет, давай.
Парень палку шаману дал, а сам тихонько так, про себя, говорит:
— Палка из дерева кэрэх к заду шамана крепко прилипаюшка!
— Парень, что ты там бормочешь? — насторожился шаман.
— Да просто так, сам с собой разговариваю, — отвечает От Сагынньах.
Шаман поднялся, старается отодрать палку, но она пристала к заду, как припаянная, и — никуда.
Страница 1 из 2
