Светлой памяти А. А. Амчиславской, редактора этой книги, вложившей в нее много сил и души, посвящаю.
Добавить в моё избранное
176 мин, 59 сек 15611
Но и тогда уже ярые гонители классического наследия встречали сокрушительный отпор у большей части нашей молодежи. Казалось бы, что пора таким уже перевестись на Руси. Но вот письмо В. Фоминой напоминает, что и сегодня встречаются подобные гонители Мопассана и Бальзака. Вероятно, им кажется, что они имеют право учить уму-разуму молодежь, ограждая ее от «вредных влияний». По-видимому, люди эти считают себя передовыми, современными, а на самом деле в какую дремучую пещерную тьму уходят подобные высказывания! Еще В. И. Ленин в те годы, когда некоторые товарищи из Пролеткульта отвергали начисто все, что принесла культура прошлого, разгромил носителей подобных идей. Ленин утверждал, что пролетариат, которому теперь стали доступны все сокровища науки и искусства, создавая свою новую, революционную социалистическую культуру, должен освоить все, что добыто в области духовной жизни человечества. Ленин призывал взять все лучшее, все наиболее ценное из достижений культуры прошлого, используя это лучшее в борьбе за прекрасное будущее.
А вот, оказывается, и по сей день находятся еще, правда изредка, люди, которые огромную всечеловеческую куль«ГУРУ» ставшую впервые в истории достоянием всего нашего народа, пытаются пропустить через какое-то мелкое ситечко… Мопассан, Толстой, Бальзак не проходят через их мелкодырчатое решето. Есть в одном из произведений чудесного русского писателя Пришвина такой тип, считающей себя местным руководителем и заслуживший от колхозников прозвище«Мелкодырчатый». Такие вот «мелкодырчатые» и видят у Мопассана лишь описание интимных сторон любви и громят его, заслоняя от молодых читателей то большое человеческое, — гуманное, что есть в мопассановском творчестве. Они не понимают, что великий французский писатель глубоко демократичен, что его откровенная, не боящаяся приоткрыть самые затаенные свойства человеческой натуры творческая манера взывает к бережной любви и проникновенному уважению личности человека, попранной буржуазным обществом.
«Мелкодырчатый» не понимает, почему гений Ленина видел в безбрежном творчестве великого Толстого отражение грядущей русской революции.«Мелкодырчатому» с его заскорузлым литературным вкусом кажется, что Толстой в«Войне и мире» и в«Анне Карениной» пишет только о жизни помещиков и ничего больше.«Мелкодырчатому» недоступны высокие радости, дивные наслаждения красотой искусства, эстетической прелестью его, восхищение силой человеческого слова и писательской мыслью, яркостью и широтой фразы, созданной художником. Для него творения Микеланджело и Рафаэля всего-навсего лишь«предметы религиозного культа». Он не видит в «Сикстинской мадонне» или в«Моисее» образов человеческого страдания, могущества великой мысли. Он думает, что в будущее можно проехать на«узкоколейке», в то время как наш советский народ, совершивший великий переворот в истории, движется к просторам этого своего счастливого будущего по широким крутым путям. И на этих путях никогда не тесно ни Толстому, ни Леонардо да Винчи, ни Чехову, ни Пушкину, ни Мопассану. Все они наши верные и дорогие спутники на пути в будущее. От всяких «мелкодырчатых» много вреда большому делу воспитания эстетической культуры у молодежи.
Бывает, что человеку, который бродит по просторному миру в тесной обуви, начинает уже самому казаться, что и свет весь узок и жмет. И вместо того чтобы сменить ботинки, он и к другим людям лезет со своими обуженными мерами и требует, чтобы все плелись с ним в ногу.
После всем известных и памятных бесед на Ленинских горах и в Кремле, где руководители партии и правительства встречались с деятелями нашего искусства и литературы, после июньского Пленума ЦК КПСС вопросы эстетического воспитания стали, как никогда, предметом горячих, страстных обсуждений во всех уголках нашей страны. Как никогда, поднялись требования к литературе и искусству, от которых народ ждет глубоких, интересных мыслей, ярких, искренних чувств, западающих в душу слов, радующих сердце мелодий, художественных образов, вдохновляющих наших людей в их жизни и труде. Естественно, что беспощадно осуждаются произведения формалистические, крикливые, пошлые, чуждые настроениям народа.
Ведя решительную борьбу со всякими проявлениями чуждой нам идеологии, мы выступаем и против ханжества.
Мы отвергаем попытки опорочить те произведения искусства, которые стали дороги миллионам людей, доставляли и продолжают приносить нам высокую радость, подлинное удовольствие. А встречаются еще у нас люди, которые, будучи сами лишены верного художественного вкуса, пытаются очернить все, что не пришлось им «по нраву» в просторном и сложном мире искусства.
Эти люди часто не видят дальше краев своего чайного блюдечка, на которое они к тому же опасливо дуют, чтобы остудить все, что, как им кажется, превышает дозволенный градус. Но каемка на блюдечке — это еще не линия широкого горизонта, свойственная настоящему искусству, и не та орбита, па которую поднялась и вышла общая художественная культура нашего народа.
А вот, оказывается, и по сей день находятся еще, правда изредка, люди, которые огромную всечеловеческую куль«ГУРУ» ставшую впервые в истории достоянием всего нашего народа, пытаются пропустить через какое-то мелкое ситечко… Мопассан, Толстой, Бальзак не проходят через их мелкодырчатое решето. Есть в одном из произведений чудесного русского писателя Пришвина такой тип, считающей себя местным руководителем и заслуживший от колхозников прозвище«Мелкодырчатый». Такие вот «мелкодырчатые» и видят у Мопассана лишь описание интимных сторон любви и громят его, заслоняя от молодых читателей то большое человеческое, — гуманное, что есть в мопассановском творчестве. Они не понимают, что великий французский писатель глубоко демократичен, что его откровенная, не боящаяся приоткрыть самые затаенные свойства человеческой натуры творческая манера взывает к бережной любви и проникновенному уважению личности человека, попранной буржуазным обществом.
«Мелкодырчатый» не понимает, почему гений Ленина видел в безбрежном творчестве великого Толстого отражение грядущей русской революции.«Мелкодырчатому» с его заскорузлым литературным вкусом кажется, что Толстой в«Войне и мире» и в«Анне Карениной» пишет только о жизни помещиков и ничего больше.«Мелкодырчатому» недоступны высокие радости, дивные наслаждения красотой искусства, эстетической прелестью его, восхищение силой человеческого слова и писательской мыслью, яркостью и широтой фразы, созданной художником. Для него творения Микеланджело и Рафаэля всего-навсего лишь«предметы религиозного культа». Он не видит в «Сикстинской мадонне» или в«Моисее» образов человеческого страдания, могущества великой мысли. Он думает, что в будущее можно проехать на«узкоколейке», в то время как наш советский народ, совершивший великий переворот в истории, движется к просторам этого своего счастливого будущего по широким крутым путям. И на этих путях никогда не тесно ни Толстому, ни Леонардо да Винчи, ни Чехову, ни Пушкину, ни Мопассану. Все они наши верные и дорогие спутники на пути в будущее. От всяких «мелкодырчатых» много вреда большому делу воспитания эстетической культуры у молодежи.
Бывает, что человеку, который бродит по просторному миру в тесной обуви, начинает уже самому казаться, что и свет весь узок и жмет. И вместо того чтобы сменить ботинки, он и к другим людям лезет со своими обуженными мерами и требует, чтобы все плелись с ним в ногу.
После всем известных и памятных бесед на Ленинских горах и в Кремле, где руководители партии и правительства встречались с деятелями нашего искусства и литературы, после июньского Пленума ЦК КПСС вопросы эстетического воспитания стали, как никогда, предметом горячих, страстных обсуждений во всех уголках нашей страны. Как никогда, поднялись требования к литературе и искусству, от которых народ ждет глубоких, интересных мыслей, ярких, искренних чувств, западающих в душу слов, радующих сердце мелодий, художественных образов, вдохновляющих наших людей в их жизни и труде. Естественно, что беспощадно осуждаются произведения формалистические, крикливые, пошлые, чуждые настроениям народа.
Ведя решительную борьбу со всякими проявлениями чуждой нам идеологии, мы выступаем и против ханжества.
Мы отвергаем попытки опорочить те произведения искусства, которые стали дороги миллионам людей, доставляли и продолжают приносить нам высокую радость, подлинное удовольствие. А встречаются еще у нас люди, которые, будучи сами лишены верного художественного вкуса, пытаются очернить все, что не пришлось им «по нраву» в просторном и сложном мире искусства.
Эти люди часто не видят дальше краев своего чайного блюдечка, на которое они к тому же опасливо дуют, чтобы остудить все, что, как им кажется, превышает дозволенный градус. Но каемка на блюдечке — это еще не линия широкого горизонта, свойственная настоящему искусству, и не та орбита, па которую поднялась и вышла общая художественная культура нашего народа.
Страница 15 из 52
