Дело вкуса

Попробуй выселить из вагона безобразника — со всех сторон услышишь: «Ну что вы к человеку пристали? Видите же, не в себе он, хватил чуток лишнего. Вас ведь он не трогает».

Зато везде найдется много охотников решительно осудить слишком открытое, по их мнению, платье у женщины.

Тут советуют уже призывать милиционера!

Разумеется, никто не должен забывать о том, что называется приличием. Я уже говорил выше, что культурной девушке всегда присущи черты женственности, скромности.

Если она держится с достоинством, уважает себя и ценит настоящее, доброе человеческое отношение, то сразу осадит очень уж напористого парня, так что тот и рот закроет и руки уберет. Да и не станет внимательный к людям, уважающий себя человек чрезмерно оголяться в общественном месте, хотя бы и на курорте. Здесь я готов полностью согласиться с мнением товарища С. по поводу платья женщины, которую он встретил в магазине.

Всему свое время и свое место. Разумеется, в спортивных брюках или в легком сарафане не стоит отправляться в театр, на концерт, на лекцию в большом городском клубе.

Но почему бы не использовать эту удобную одежду для прогулок, подвижных игр, для работы дома или в саду?

Уже писалось о том, что в некоторых курортных городах блюстители приличий дошли до того, что стали задерживать молодых людей в спортивных шортах (коротких брюках), а девушек в сарафанах. Наши газеты не раз справедливо высмеивали эти неумные «мероприятия».

Такие ревнители строгих приличий ничем не лучше ватиканских монахов, которые, стоя на паперти собора Петра в Риме, ни за что не пускают в храм женщин в платье с короткими рукавами, какая бы жарища ни стояла… И если необходимо воспитывать в наших людях столь важное качество, как чувство меры, без которого не разовьешь понятие о хорошем вкусе и такте, то о нем обязательно надо помнить и тем, кто нетерпим ко всякого рода «вольностям» в поведении или в одежде молодежи. Да, надо прививать людям чуткость, корректность, умение чувствовать обстановку, в которой находишься, но воспитывается это не окриком, не вызовом дружинников и не внесением в уголовный кодекс специальной статьи.

Что касается поведения «влюбленных», о которых сообщает товарищ С. в своем письме, то тут я с ним готов во многом согласиться. Я тоже считаю, что эскалатор метро не очень подходящее место для выражения своих чувств.

Кроме того, истинная любовь всегда застенчива. Большие чувства не афишируются, не выносятся напоказ, не рекламируются объятиями на глазах у посторонних. Люди, глубоко и искренне любящие друг друга, умеют выражать свои самые сокровенные чувства мимолетным взглядом, бережным, почти незаметным для посторонних жестом, особым, но не подчеркнутым внешне вниманием к любимому человеку. А публичные поцелуи, объятия мало совместимы с искренним проявлением чувства, вызывают лишь раздражение против распущенности, неуважение к такому показному «счастью».

Все дело опять-таки в чувстве меры. Не вижу ничего безнравственного, плохого, если юноша и девушка — разумеется, не в первые дни своего знакомства, но давно уже знающие и любящие друг друга — идут, взявшись за руки или если даже ее рука доверчиво лежит на плече спутника, а он бережно поддерживает ее. Нет, я бы не стал тут звать милиционера, как хотите!

Есть правила вежливости. Они отражают общую культуру поведения человека в обществе. Их главное требование — взаимоуважение людей. А есть еще и назойливые условности, которые отягчают общение людей, мешают жить, путаются у нас в ногах. Мы за такое поведение, за такие манеры, в которых проявляется общая внутренняя культура человека. Мы за не стесняющие, но свойственные всем здравомыслящим людям разумные и обязательные правила приличия. Но мы против ложных, придирчивых условностей. Они лишь обременяют человека и вовсе не содействуют его правильному воспитанию, развитию верных представлений о прекрасном.

Представьте себе на секунду (прошу вас, на секунду, не более!), что эта глава начиналась бы так:

«Радостная весть как молния облетела все уголки швейной фабрики э 4. Бригада закройщицы Федориной, самоотверженно работая в обстановке огромного трудового подъема и высокого творческого энтузиазма, добилась выдающегося успеха, пошив в процессе напряженного предпраздничного соцсоревнования сверх установленной программы 50 распашонок для фабричных детских яслей…» — Эк его понесло! Заблаговестил… Бухает из пушки по воробьям. А еще берется писать о хорошем вкусе, — в сердцах сказали бы вы и уж вряд ли бы читали книгу мою дальше.

Но не спешите, махнув рукой и высказав в мой адрес слова, которые не всегда лезут в печатную строку, закрывать книгу.

… Погодите! Это шутка… С известным умыслом я нарочно начал главу эдаким велеречивым сообщением. Разумеется, я несколько сгустил краски.

Но, ей-же богу, только немного! В самом деле, разве не приходится нам встречать кое-где еще в газетах, слышать иногда с трибуны, а подчас — увы!