Время наше, пора могучего движения народов и великих исторических сдвигов, требующих неслыханного напряжения человеческих сил, породило и писателей совершенно особого склада. Книги, созданные этими авторами, неразрывно связаны с трудной, но героической судьбой их создателей. Николай Островский...
Добавить в моё избранное
45 мин, 48 сек 12498
Люди в повести «Чук и Гек» и в других книгах Гайдара — это хорошие советские люди, умеющие крепко любить, мужественно сносить невзгоды и знающие тихие, умные слова для душевного разговора с детьми.
Секрет этих чистых и мудрых слов лучше всего знал Аркадий Гайдар, писатель с сердцем воина, смотревший на жизнь как на боевой поход за справедливость.
Недаром в одной из его книг даже лермонтовское стихотворение (из Гете) «Горные вершины спят во тьме ночной» поется как солдатская песня. В повести«Судьба барабанщика» есть такое место:
«— Папа! — попросил как-то я.»
— Спой еще какую-нибудь солдатскую песню.
— Хорошо, — сказал он.
— Положи весла.
Он зачерпнул пригоршней воды, выпил, вытер руки о колени и запел:
Горные вершины Спят во тьме ночной.
Тихие долины Полны свежей мглой;
Не пылит дорога, Не дрожат листы, Подожди немного - Отдохнешь и ты.
— Папа! — сказал я, когда последний отзвук его голоса тихо замер над прекрасною рекой Истрой.
— Это хорошая песня, но ведь это же не солдатская.
— Как — не солдатская? Ну вот: это горы. Сумерки. Идет отряд. Он устал, идти трудно. За плечами выкладка шестьдесят фунтов… винтовка, патроны. А на перевале белые. «Погодите, — говорит командир, — еще немного, дойдем, собьем… тогда и отдохнем. Кто до утра, а кто и навеки…» Как — не солдатская? Очень даже солдатская!«Высокой романтикой беспрестанной борьбы за народное счастье, поэзией доблестного солдатского долга, который взяли на себя добровольно люди, строящие новый мир, оберегающие счастье и мирный труд народа, овеяны строгие,» походные«интонации, часто неожиданно проступающие в стиле Гайдара.»
Помочь подрастающим мальчишкам и девчонкам увидеть место, которое они должны занять в нерасторжимом строю строителей коммунистического будущего, среди борцов за радостную человеческую жизнь, за великое, светлое спокойствие и мир во всем мире, — вот то «самое важное», про что с такой изумляющей, убедительной простотой умел говорить детям Гайдар.
К пониманию э того «самого важного» ведет Гайдар маленького читателя каждой своей строкой. Все у него — и речь героев, и авторские отступления, и пейзаж — подчинено мыслям о величии Советской страны, о ее могучей силе, все зовет оберегать ее счастье, отвоеванное в жестокой борьбе.
Не раз говорил ребятам Гайдар о том, что он считает самым важным на свете:
«Совсем рядом с ней проносились через площадь глазастые автомобили, тяжелые грузовики, гремящие трамваи, пыльные автобусы, но они не задевали и как будто бы берегли Натку, потому что она шла и думала о самом важном.»
А она думала о том, что вот и прошло детство и много дорог открыто.
Летчики летят высокими путями. Капитаны плывут синими морями. Плотники заколачивают крепкие гвозди, а у Сергея на ремне сбоку повис наган… И она знала, что все на своих местах и она на своем месте тоже. От этого сразу же ей стало спокойно и радостно«.»
Это один из заключительных абзацев «Военной тайны». И почти такими же словами заканчивает Гайдар повесть «Тимур и его команда»:
«— Будь спокоен! — отряхиваясь от раздумья, сказала Тимуру Ольга.»
— Ты о людях всегда думал, и они тебе отплатят тем же.
Тимур поднял голову. Ах, и тут, и тут не мог он ответить иначе, этот простой и милый мальчишка!
Он окинул взглядом товарищей, улыбнулся и сказал:
— Я стою… я смотрю. Всем хорошо! Все спокойны. Значит, и я спокоен тоже!«Говорит ли Гайдар о производстве, о большом советском заводе, — и тут чудесная мальчишеская и революционная романтика слышится в его интонации:»
«Что на этом заводе делают, мы не знаем. А если бы и знали, так не сказали бы никому, кроме одного — товарища Ворошилова».
Описывает ли он мальчишечью ссору, которая вот-вот кончится потасовкой, — и тут, посмотрите, с каким уважением относится он к этому немаловажному в ребячьей жизни событию:
«— … А на мельнице сидит пионер Пашка Букамашкин, и он меня драть хочет».
И тотчас мы узнаем, что Пашка Букамашкин хочет драть Саньку за дело, потому что тот проявил себя в отношении к девочке-политэмигрантке Берте позорно и недостойно советского парнишки. И вот как об этом говорит у Гайдара колхозный сторож, который, по его словам, видывал и жуликов и конокрадов ловил, но еще ни разу не встречал на своем участке фашиста:
«— … Подойди ко мне, Санька — грозный человек. Дай я на тебя хоть посмотрю. Да постой, постой, ты только слюни подбери и нос вытри. А то мне и так на тебя взглянуть страшно».
Тут чувствуется и настоящее внимание взрослого человека к происшествию, в котором так некрасиво показал себя провинившийся Санька, и дается жестокая оценка его поступку. А в то же время провинившийся высмеивается, и читателю ясно: не так уж все страшно.
Секрет этих чистых и мудрых слов лучше всего знал Аркадий Гайдар, писатель с сердцем воина, смотревший на жизнь как на боевой поход за справедливость.
Недаром в одной из его книг даже лермонтовское стихотворение (из Гете) «Горные вершины спят во тьме ночной» поется как солдатская песня. В повести«Судьба барабанщика» есть такое место:
«— Папа! — попросил как-то я.»
— Спой еще какую-нибудь солдатскую песню.
— Хорошо, — сказал он.
— Положи весла.
Он зачерпнул пригоршней воды, выпил, вытер руки о колени и запел:
Горные вершины Спят во тьме ночной.
Тихие долины Полны свежей мглой;
Не пылит дорога, Не дрожат листы, Подожди немного - Отдохнешь и ты.
— Папа! — сказал я, когда последний отзвук его голоса тихо замер над прекрасною рекой Истрой.
— Это хорошая песня, но ведь это же не солдатская.
— Как — не солдатская? Ну вот: это горы. Сумерки. Идет отряд. Он устал, идти трудно. За плечами выкладка шестьдесят фунтов… винтовка, патроны. А на перевале белые. «Погодите, — говорит командир, — еще немного, дойдем, собьем… тогда и отдохнем. Кто до утра, а кто и навеки…» Как — не солдатская? Очень даже солдатская!«Высокой романтикой беспрестанной борьбы за народное счастье, поэзией доблестного солдатского долга, который взяли на себя добровольно люди, строящие новый мир, оберегающие счастье и мирный труд народа, овеяны строгие,» походные«интонации, часто неожиданно проступающие в стиле Гайдара.»
Помочь подрастающим мальчишкам и девчонкам увидеть место, которое они должны занять в нерасторжимом строю строителей коммунистического будущего, среди борцов за радостную человеческую жизнь, за великое, светлое спокойствие и мир во всем мире, — вот то «самое важное», про что с такой изумляющей, убедительной простотой умел говорить детям Гайдар.
К пониманию э того «самого важного» ведет Гайдар маленького читателя каждой своей строкой. Все у него — и речь героев, и авторские отступления, и пейзаж — подчинено мыслям о величии Советской страны, о ее могучей силе, все зовет оберегать ее счастье, отвоеванное в жестокой борьбе.
Не раз говорил ребятам Гайдар о том, что он считает самым важным на свете:
«Совсем рядом с ней проносились через площадь глазастые автомобили, тяжелые грузовики, гремящие трамваи, пыльные автобусы, но они не задевали и как будто бы берегли Натку, потому что она шла и думала о самом важном.»
А она думала о том, что вот и прошло детство и много дорог открыто.
Летчики летят высокими путями. Капитаны плывут синими морями. Плотники заколачивают крепкие гвозди, а у Сергея на ремне сбоку повис наган… И она знала, что все на своих местах и она на своем месте тоже. От этого сразу же ей стало спокойно и радостно«.»
Это один из заключительных абзацев «Военной тайны». И почти такими же словами заканчивает Гайдар повесть «Тимур и его команда»:
«— Будь спокоен! — отряхиваясь от раздумья, сказала Тимуру Ольга.»
— Ты о людях всегда думал, и они тебе отплатят тем же.
Тимур поднял голову. Ах, и тут, и тут не мог он ответить иначе, этот простой и милый мальчишка!
Он окинул взглядом товарищей, улыбнулся и сказал:
— Я стою… я смотрю. Всем хорошо! Все спокойны. Значит, и я спокоен тоже!«Говорит ли Гайдар о производстве, о большом советском заводе, — и тут чудесная мальчишеская и революционная романтика слышится в его интонации:»
«Что на этом заводе делают, мы не знаем. А если бы и знали, так не сказали бы никому, кроме одного — товарища Ворошилова».
Описывает ли он мальчишечью ссору, которая вот-вот кончится потасовкой, — и тут, посмотрите, с каким уважением относится он к этому немаловажному в ребячьей жизни событию:
«— … А на мельнице сидит пионер Пашка Букамашкин, и он меня драть хочет».
И тотчас мы узнаем, что Пашка Букамашкин хочет драть Саньку за дело, потому что тот проявил себя в отношении к девочке-политэмигрантке Берте позорно и недостойно советского парнишки. И вот как об этом говорит у Гайдара колхозный сторож, который, по его словам, видывал и жуликов и конокрадов ловил, но еще ни разу не встречал на своем участке фашиста:
«— … Подойди ко мне, Санька — грозный человек. Дай я на тебя хоть посмотрю. Да постой, постой, ты только слюни подбери и нос вытри. А то мне и так на тебя взглянуть страшно».
Тут чувствуется и настоящее внимание взрослого человека к происшествию, в котором так некрасиво показал себя провинившийся Санька, и дается жестокая оценка его поступку. А в то же время провинившийся высмеивается, и читателю ясно: не так уж все страшно.
Страница 7 из 14
