То, о чем я собираюсь рассказать вам, дорогие малыши, произошло давным-давно, кто знает, сколько тысяч лет тому назад… И вообще, все чудеса, о которых я вам рассказывал, тоже происходили в очень стародавние времена.
Добавить в моё избранное
27 мин, 41 сек 13289
Весь этот день мальчик провел с Беллерефоном: они вместе позавтракали, вместе напились из родника, а после полудня уселись в тени под деревьями. Беллерефон, положив руку на плечо своего маленького друга, смотрел на склонившиеся над водой древние деревья и свисающие с их ветвей гроздья дикого винограда и думал свою думу. А малыш неотрывно вглядывался в воду и грустил, потому что ему было очень жаль Беллерефона. И вдруг он не выдержал, всхлипнул и заплакал. И несколько его слезинок, скатившись со щек, упали в родник и смешались со слезами Пирены.
Вдруг Беллерефон почувствовал, как вздрогнул малыш, и он услышал его шепот:
— Беллерефон… Беллерефон, посмотри скорее в воду!
Беллерефон быстро наклонился, глянул на чистую, как зеркало гладь воды, и ему показалось, что он видит там отражение какой-то огромной белой птицы: летит она высоко, очень высоко, и солнце сверкает на ее серебристых крыльях.
— Какая изумительная птица! — воскликнул он.
— И знаешь, малыш, она должно быть не очень высоко… она под облаками… — Меня всего трясет, — пролепетал малыш.
— Боюсь глянуть вверх… Как чудесно! Неужели ты не видишь, Беллерефон, что это не птица, а крылатый конь, что это сам Пегас…
Дрогнуло сердце Беллерефона. Он посмотрел вверх, но не сумел разглядеть, что же там парило — птица или конь, так как это нечто скрылось, исчезло в сгустившихся белых облаках, но спустя мгновение оно вновь появилось, резко и круто спускаясь к земле. Беллерефон сразу схватил малыша и укрылся с ним в густых зарослях кустарника, который словно изгородью обрамлял родник. Не Пегаса он боялся, а только того, что конь сам их заметит и тут же снова унесется в небеса. Долго ждал его Беллерефон, и вот, наконец, он прилетел сюда к роднику Пирены… Небесный конь спускался все ниже и ниже, ссужая круги своего полета, легко и бесшумно, как белая пушинка. Он опустил свои ноги на песок так мягко и неслышно, что ни одна былинка не шевельнулась… Чудесный крылатый конь наклонил свою величественную голову к воде и принялся пить. Он втягивал в себя прозрачную студеную воду, радостно ржал и тряс гривой. Потом замирал на мгновение и снова продолжал свое восхитительное занятие. Напившись, крылатый конь оборвал губами несколько ароматных цветков и сжевал их, но пастись не стал. Пасся он только на вершине горы Геликон, ее душистыми горными травами.
И вот, утолив свою жажду, он принялся резвиться средь высоких луговых трав, как расшалившийся ребенок. Носился взад и вперед, брыкался задними ногами, весело всхрапывал, взлетал невысоко над землей, снова опускался вниз, и снова носился по густой, зеленой траве. Беллерефон крепко держал малыша за руку и смотрел из кустарника на эту картину, прекраснее которой он в жизни не видел. Стройные и длинные ноги Пегаса, его пышный хвост, гордо поставленная голова с белоснежной гривой! А таких умных и горящих глаз ни у одного коня на свете не было… И Беллерефону показалось кощунством набросить узду на такого свободного коня, и тем более оседлать и сжать его между коленями… Раза два Пегас замирал на месте, останавливался неожиданно, настораживал уши, втягивал ноздрями воздух, водил головой по сторонам, словно чувствуя присутствие затаившихся людей. Но ничего, не увидев и не учуяв, снова продолжал свои веселые игры.
Но вот, притомившись, он сложил свои крылья и прилег на мягкую траву. Однако, будучи дитем свободной и буйной природы, он не мог долго оставаться в бездействии: перевернулся на спину и, задрав ноги, заскользил вниз по склону. Сам — крылатый, один-одинешенек на всем белом свете с незапамятных времен, никогда не имевший себе товарищей — сейчас он резвился, как самое счастливое из всех божьих созданий… Беллерефон и мальчик не могли оторвать глаз от Пегаса. В восторге, они затаили дыхание, опасаясь, что малейший шорох может вспугнуть Пегаса, и он стрелой и безвозвратно унесется в небо… Но наконец Пегас перестал кувыркаться, и как обыкновенная лошадь вытянул вперед передние ноги, чтобы встать. Беллерефон сразу понял, что встав на ноги, конь тут же унесется в небеса. В одно мгновение он выпрыгнул из кустов и ловко вскочил на спину коня.
Да, да, он все-таки вскочил, он сел на крылатого коня!
Надо было увидеть, как подскочил Пегас, впервые в жизни ощутивший на своей спине тяжесть земного человека! Я сказал — подскочил, но не думайте, что это был какой-то обыкновенный прыжок. Беллерефон и глазом моргнуть не успел, как уже стрелой летел на Пегасе высоко над землей. Крылатый конь хрипел под ним и трепетал от ярости и страха! Они поднимались все выше и выше, пока не достигли холодных облаков, на которые несколько минут назад с восхищением смотрел с земли Беллерефон. С этой высоты крылатый конь ринулся вниз, чтоб низвергнуть с себя седока, разбить его об скалы! Но этого не случилось. Беллерефон сидел на нем, как влитой, и сбросить себя не давал. И что тут начал выделывать разъяренный крылатый конь!
Вдруг Беллерефон почувствовал, как вздрогнул малыш, и он услышал его шепот:
— Беллерефон… Беллерефон, посмотри скорее в воду!
Беллерефон быстро наклонился, глянул на чистую, как зеркало гладь воды, и ему показалось, что он видит там отражение какой-то огромной белой птицы: летит она высоко, очень высоко, и солнце сверкает на ее серебристых крыльях.
— Какая изумительная птица! — воскликнул он.
— И знаешь, малыш, она должно быть не очень высоко… она под облаками… — Меня всего трясет, — пролепетал малыш.
— Боюсь глянуть вверх… Как чудесно! Неужели ты не видишь, Беллерефон, что это не птица, а крылатый конь, что это сам Пегас…
Дрогнуло сердце Беллерефона. Он посмотрел вверх, но не сумел разглядеть, что же там парило — птица или конь, так как это нечто скрылось, исчезло в сгустившихся белых облаках, но спустя мгновение оно вновь появилось, резко и круто спускаясь к земле. Беллерефон сразу схватил малыша и укрылся с ним в густых зарослях кустарника, который словно изгородью обрамлял родник. Не Пегаса он боялся, а только того, что конь сам их заметит и тут же снова унесется в небеса. Долго ждал его Беллерефон, и вот, наконец, он прилетел сюда к роднику Пирены… Небесный конь спускался все ниже и ниже, ссужая круги своего полета, легко и бесшумно, как белая пушинка. Он опустил свои ноги на песок так мягко и неслышно, что ни одна былинка не шевельнулась… Чудесный крылатый конь наклонил свою величественную голову к воде и принялся пить. Он втягивал в себя прозрачную студеную воду, радостно ржал и тряс гривой. Потом замирал на мгновение и снова продолжал свое восхитительное занятие. Напившись, крылатый конь оборвал губами несколько ароматных цветков и сжевал их, но пастись не стал. Пасся он только на вершине горы Геликон, ее душистыми горными травами.
И вот, утолив свою жажду, он принялся резвиться средь высоких луговых трав, как расшалившийся ребенок. Носился взад и вперед, брыкался задними ногами, весело всхрапывал, взлетал невысоко над землей, снова опускался вниз, и снова носился по густой, зеленой траве. Беллерефон крепко держал малыша за руку и смотрел из кустарника на эту картину, прекраснее которой он в жизни не видел. Стройные и длинные ноги Пегаса, его пышный хвост, гордо поставленная голова с белоснежной гривой! А таких умных и горящих глаз ни у одного коня на свете не было… И Беллерефону показалось кощунством набросить узду на такого свободного коня, и тем более оседлать и сжать его между коленями… Раза два Пегас замирал на месте, останавливался неожиданно, настораживал уши, втягивал ноздрями воздух, водил головой по сторонам, словно чувствуя присутствие затаившихся людей. Но ничего, не увидев и не учуяв, снова продолжал свои веселые игры.
Но вот, притомившись, он сложил свои крылья и прилег на мягкую траву. Однако, будучи дитем свободной и буйной природы, он не мог долго оставаться в бездействии: перевернулся на спину и, задрав ноги, заскользил вниз по склону. Сам — крылатый, один-одинешенек на всем белом свете с незапамятных времен, никогда не имевший себе товарищей — сейчас он резвился, как самое счастливое из всех божьих созданий… Беллерефон и мальчик не могли оторвать глаз от Пегаса. В восторге, они затаили дыхание, опасаясь, что малейший шорох может вспугнуть Пегаса, и он стрелой и безвозвратно унесется в небо… Но наконец Пегас перестал кувыркаться, и как обыкновенная лошадь вытянул вперед передние ноги, чтобы встать. Беллерефон сразу понял, что встав на ноги, конь тут же унесется в небеса. В одно мгновение он выпрыгнул из кустов и ловко вскочил на спину коня.
Да, да, он все-таки вскочил, он сел на крылатого коня!
Надо было увидеть, как подскочил Пегас, впервые в жизни ощутивший на своей спине тяжесть земного человека! Я сказал — подскочил, но не думайте, что это был какой-то обыкновенный прыжок. Беллерефон и глазом моргнуть не успел, как уже стрелой летел на Пегасе высоко над землей. Крылатый конь хрипел под ним и трепетал от ярости и страха! Они поднимались все выше и выше, пока не достигли холодных облаков, на которые несколько минут назад с восхищением смотрел с земли Беллерефон. С этой высоты крылатый конь ринулся вниз, чтоб низвергнуть с себя седока, разбить его об скалы! Но этого не случилось. Беллерефон сидел на нем, как влитой, и сбросить себя не давал. И что тут начал выделывать разъяренный крылатый конь!
Страница 4 из 8
