У одного шинкаря был сын Гонза. Когда Гонза подрос, отец с матерью стали советоваться о том, кому отдать Гонзу в ученье, хотелось им выбрать прибыльное ремесло. Вот однажды шинкарка и говорит...
Добавить в моё избранное
8 мин, 50 сек 16721
Велел подать вина, сидит, пьет. А от короля уже была назначена награда тому, кто поймает атамана. Шинкарка поглядела на него — а она жадная была, разлакомилась на эту награду — и зовет мужа:
— Гляди-ка, отец, ведь это тот самый разбойничий атаман! Что угодно прозакладываю.
Гонза услыхал это, сейчас же заплатил, выбежал и — в карету.
Едет он по дороге, нагнал мужика с возом веников, в телегу коровы запряжены.
— Давайте поменяемся, дяденька! Берите мою карету, лошадей, одежду, а мне отдайте свою телегу и коров!
Мужику-то плохо ли: такой экипаж получить! Поменялись. Гонза сел на веники и поехал. А в городе уже облава, погнались за каретой и схватили мужика. Дядька объяснил, как поменялся. Бросились догонять воз. А Гонза успел опять поменяться с каким-то бродячим плотником, которого он встретил на мосту: отдал ему и коров и телегу, взял у плотника одежду, котомку и подорожную цеховую грамоту. Пришел к мастеру-плотнику и попросился в подмастерья.
— Да, золотой ты мой! Ныне времена плохие, никаких заказов нет. Сам без работы сижу, не по чем стукнуть.
— Ну, это пустяки. Мы с вами будем работать в задел — про запас. Деньги у меня есть, накупим материала, досок, целую фабрику откроем.
Мастер, конечно, обрадовался — такого подмастерья, который свои деньги в дело вносит, не скоро найдешь. Начали они работать, в задел накапливать. Работали, пока Гонза не всадил в материал все, что у него было. Стали подумывать, где бы раздобыть еще денег. Сделали приставную лесенку, она складывалась у них, как плотничий метр. Пошли вдвоем потрясти королевскую кассу. Ведь она всегда полна. Приставили свою лесенку. Гонза обчистил кассу, и снова стали они есть-пить досыта да плотничать в задел. Вот опять кончились у них деньги. Король уж во второй раз на них ополчился:
— Я с этой шайкой разделаюсь!
Приказал сделать у окна приспособление вроде мышеловки, чтоб в кассу-то можно было влезть, а обратно — нет.
Вот пришли они. Мастер говорит:
— Вы мало вниз скидываете! Я сам полезу!
Мастер туда влез, а вылезти не может.
— Ах, черти проклятые! Здорово я влип! Теперь меня загребут здесь!
Гонза тащит его — никак. Отрезал ему голову и удрал. Примчался к хозяйке весь мокрый:
— Ох, беда! Беда! Пришлось мне отрезать ему голову, чтоб не узнали кто.
Она завопила, запричитала. Гонза давай уговаривать:
— Да не ревите вы так! Будут ходить по домам, искать, чья плачет.
А сам уж прикинулся сапожником, набрал кучу старой обуви, уселся, подбивает старые опорки. Как увидел, что уже едут, кольнул себя шилом под ноготь и давай кровь размазывать. Тут к ним и вваливаются:
— О чем плачете, мамаша?
— Сами видите: ребятишек — целая куча, а жрать нечего. А теперь еще новое горе — муж себе руку повредил, пырнул шилом. Ничего делать не может.
Ага, плачет все-таки! Намалевали на их двери красный крестик. Гонза вышел из дому, увидал крестик, схватил красную глину, вечером обошел всю улицу и на всех дверях поставил красные кресты. Король взял солдат, пошел искать, где такая отметина. Подходят к первому дому:
— Есть!
— А здесь — тоже крестик! По всей улице кресты! Теперь ничего не поймешь!
Вкопали возле ихнего дома столб и повесили на нем тело вверх ногами. Вот уж когда вдова-то зарыдала! Гонза пошел, купил лошадку, тележку, уложил в нее водку, колбасу и бочонок опиума. А возле трупа-то стояла охрана — двенадцать гренадеров. Поехал Гонза по улице и нарочно заехал в лужу, тележка увязла. Тащит ее, бьется, чуть сам пополам не разрывается, бранится: «Разрази тебя гром, никак не вытащу!» Потом стал просить солдат:
— Помогите, — дескать, — за это угощу вас, весь бочонок вылью, пропади он пропадом!
Солдаты поднажали и в минуту вытащили тележку. Гонза откупорил бочонок, пошла стопочка за стопочкой, не поспевал наливать, пока ребята не повалились все под этот столб и не уснули. Гонза снял мастера и закопал его за городом. Потом раздел солдат и напялил на них капуцинские мантии. Утром король со свитою идет искать, где опять бабы плачут, и видит: вместо солдат у столба капуцины. «Это, дескать, что такое?» Те все на колени пали, просят прощения. Он постоял, постоял над ними:«Ну, как же мне вас наказывать? Ведь я умнее вас, а и меня надули!» Что ж теперь делать остается? Устроил мужской бал, пригласил всех мужчин, обязаны были прийти все, и Гонза в том числе. А принцессе велел лежать в соседней комнате и приказал ей:
— Кто придет к тебе, пусть что хочет делает! Не препятствуй ему!
Ну да где там! Никто на это не отважился, только наш Гонза! А принцесса в это время и намалевала у него на лбу красный крестик. Он вышел от нее, глянул в зеркало и сразу увидал. Ага! Ну, погоди, девочка! Когда принцесса уснула, он и ей на лбу такой же крестик нарисовал.
— Гляди-ка, отец, ведь это тот самый разбойничий атаман! Что угодно прозакладываю.
Гонза услыхал это, сейчас же заплатил, выбежал и — в карету.
Едет он по дороге, нагнал мужика с возом веников, в телегу коровы запряжены.
— Давайте поменяемся, дяденька! Берите мою карету, лошадей, одежду, а мне отдайте свою телегу и коров!
Мужику-то плохо ли: такой экипаж получить! Поменялись. Гонза сел на веники и поехал. А в городе уже облава, погнались за каретой и схватили мужика. Дядька объяснил, как поменялся. Бросились догонять воз. А Гонза успел опять поменяться с каким-то бродячим плотником, которого он встретил на мосту: отдал ему и коров и телегу, взял у плотника одежду, котомку и подорожную цеховую грамоту. Пришел к мастеру-плотнику и попросился в подмастерья.
— Да, золотой ты мой! Ныне времена плохие, никаких заказов нет. Сам без работы сижу, не по чем стукнуть.
— Ну, это пустяки. Мы с вами будем работать в задел — про запас. Деньги у меня есть, накупим материала, досок, целую фабрику откроем.
Мастер, конечно, обрадовался — такого подмастерья, который свои деньги в дело вносит, не скоро найдешь. Начали они работать, в задел накапливать. Работали, пока Гонза не всадил в материал все, что у него было. Стали подумывать, где бы раздобыть еще денег. Сделали приставную лесенку, она складывалась у них, как плотничий метр. Пошли вдвоем потрясти королевскую кассу. Ведь она всегда полна. Приставили свою лесенку. Гонза обчистил кассу, и снова стали они есть-пить досыта да плотничать в задел. Вот опять кончились у них деньги. Король уж во второй раз на них ополчился:
— Я с этой шайкой разделаюсь!
Приказал сделать у окна приспособление вроде мышеловки, чтоб в кассу-то можно было влезть, а обратно — нет.
Вот пришли они. Мастер говорит:
— Вы мало вниз скидываете! Я сам полезу!
Мастер туда влез, а вылезти не может.
— Ах, черти проклятые! Здорово я влип! Теперь меня загребут здесь!
Гонза тащит его — никак. Отрезал ему голову и удрал. Примчался к хозяйке весь мокрый:
— Ох, беда! Беда! Пришлось мне отрезать ему голову, чтоб не узнали кто.
Она завопила, запричитала. Гонза давай уговаривать:
— Да не ревите вы так! Будут ходить по домам, искать, чья плачет.
А сам уж прикинулся сапожником, набрал кучу старой обуви, уселся, подбивает старые опорки. Как увидел, что уже едут, кольнул себя шилом под ноготь и давай кровь размазывать. Тут к ним и вваливаются:
— О чем плачете, мамаша?
— Сами видите: ребятишек — целая куча, а жрать нечего. А теперь еще новое горе — муж себе руку повредил, пырнул шилом. Ничего делать не может.
Ага, плачет все-таки! Намалевали на их двери красный крестик. Гонза вышел из дому, увидал крестик, схватил красную глину, вечером обошел всю улицу и на всех дверях поставил красные кресты. Король взял солдат, пошел искать, где такая отметина. Подходят к первому дому:
— Есть!
— А здесь — тоже крестик! По всей улице кресты! Теперь ничего не поймешь!
Вкопали возле ихнего дома столб и повесили на нем тело вверх ногами. Вот уж когда вдова-то зарыдала! Гонза пошел, купил лошадку, тележку, уложил в нее водку, колбасу и бочонок опиума. А возле трупа-то стояла охрана — двенадцать гренадеров. Поехал Гонза по улице и нарочно заехал в лужу, тележка увязла. Тащит ее, бьется, чуть сам пополам не разрывается, бранится: «Разрази тебя гром, никак не вытащу!» Потом стал просить солдат:
— Помогите, — дескать, — за это угощу вас, весь бочонок вылью, пропади он пропадом!
Солдаты поднажали и в минуту вытащили тележку. Гонза откупорил бочонок, пошла стопочка за стопочкой, не поспевал наливать, пока ребята не повалились все под этот столб и не уснули. Гонза снял мастера и закопал его за городом. Потом раздел солдат и напялил на них капуцинские мантии. Утром король со свитою идет искать, где опять бабы плачут, и видит: вместо солдат у столба капуцины. «Это, дескать, что такое?» Те все на колени пали, просят прощения. Он постоял, постоял над ними:«Ну, как же мне вас наказывать? Ведь я умнее вас, а и меня надули!» Что ж теперь делать остается? Устроил мужской бал, пригласил всех мужчин, обязаны были прийти все, и Гонза в том числе. А принцессе велел лежать в соседней комнате и приказал ей:
— Кто придет к тебе, пусть что хочет делает! Не препятствуй ему!
Ну да где там! Никто на это не отважился, только наш Гонза! А принцесса в это время и намалевала у него на лбу красный крестик. Он вышел от нее, глянул в зеркало и сразу увидал. Ага! Ну, погоди, девочка! Когда принцесса уснула, он и ей на лбу такой же крестик нарисовал.
Страница 2 из 3
