Когда-то в городе Багдаде сидел халиф Гарун-Аль-Рашид. Этот Гарун-Аль-Рашид имел обычай переодетым гулять по городу, чтобы выведывать таким образом, что происходит в столице. Как-то ночью, когда, переодевшись дервишем, он шел глухой улицей, до него внезапно донеслись музыка и звуки песни…
Добавить в моё избранное
5 мин, 45 сек 14603
— воскликнул дервиш.
— Ой, дервиш-баба, все слова твои сбываются, неужели и эти сбудутся?
— А почему бы и нет? На свете все возможно, — ответил дервиш, и они расстались.
С восходом Солнца придворные вестники уже теснились у порога Гасана.
— Здесь ли Гасан, что любит кейф?
— Вот я.
— По приказу халифа следуй за нами!
Гасана привели во дворец и объявили, что халиф, велит ему служить во дворце. Гасана роскошно одели, прицепили к поясу саблю и поставили у входа во дворец. Целый день Гасан простоял без дела, а как стемнело, с пустыми руками отправили его домой; иди, мол, придешь завтра, станешь на то же место.
Ночью Гарун-Аль-Рашид опять бродит по Багдаду.
Вот он у лачуги Гасана. О, чудо! Опять музыка, песни. Халиф вошел.
— Дервиш, дервиш, сюда, важная новость. Твои вчерашние слова сбылись, халиф взял меня во дворец и дал мне должность.
— Что ты говоришь!
— Аллах свидетель.
— Видно и денег немало дал.
— Ни гроша!
— Откуда же взялись у тебя деньги на кутеж?
— Садись, расскажу. Привесили мне сбоку саблю. Вечером иду домой, а сам думаю: ведь не людей же мне саблей убивать. Так вот, продал я клинок вместо него вставил деревянный. На деньги, что я получил за клинок, вот и кейфую. Неужели я дурно поступил, дервиш-баба? Лучше иметь при себе радость, чем саблю, что разит людей.
— Ха-ха-ха!— захохотал дервиш.
— Положим, поступил ты не плохо. Ну, а ежели завтра царь да велит тебе этой саблей кому-нибудь голову отсечь?
— Удержи свой язык, зловещий дервиш! — рассердился Гасан.
— Как на грех все твои слова сбываются. Не можешь разве что-нибудь хорошее сказать?
Взгрустнулось Гасану. Сердце у него щемило страхом, всю ночь он проворочался без сна.
Так оно и вышло. На другой день халиф вызвал Гасана и на глазах всех придворных торжественно приказал:
— Обнажи саблю и отсеки этому преступнику голову!
— Живи вовек, великий халиф, — пролепетал объятый ужасом Гасан, — во всю жизнь я ни на кого руки не поднимал — не могу. Поручи это дело кому-нибудь другому… — Я поручаю это тебе, — рявкнул разгневанный халиф, — если хоть минуту промедлишь — голова твоя слетит с плеч! Вынимай саблю!
При этих словах Гасан подошел к осужденному, поднял руки к небу и провозгласил:
— Аллах, ты ведаешь, кто прав, кто виноват. Ежели этот человек согрешил, дай мне сил одним ударом отсечь ему голову, а нет — пусть сабельный клинок из стального станет деревянным… И он выхватил саблю… Дерево! Придворные диву дались при этом чуде.
Тут халиф Гарун-Аль-Рашид с громким смехом открыл тайну своим сановникам. Те пришли в восторг и осыпали похвалами как халифа, так и кейфующего Гасана. Засмеялся даже несчастный преступник, на коленях ожидавший, вытянув шею, рокового удара.
Гарун-Аль-Рашид даровал ему жизнь, потом подозвал Гасана, объявил его своим вернейшим подданным и даровал высокий сан, чтобы он, не нуждаясь ни в чем; жил по-прежнему весело и других учил весело жить на свете.
— Ой, дервиш-баба, все слова твои сбываются, неужели и эти сбудутся?
— А почему бы и нет? На свете все возможно, — ответил дервиш, и они расстались.
С восходом Солнца придворные вестники уже теснились у порога Гасана.
— Здесь ли Гасан, что любит кейф?
— Вот я.
— По приказу халифа следуй за нами!
Гасана привели во дворец и объявили, что халиф, велит ему служить во дворце. Гасана роскошно одели, прицепили к поясу саблю и поставили у входа во дворец. Целый день Гасан простоял без дела, а как стемнело, с пустыми руками отправили его домой; иди, мол, придешь завтра, станешь на то же место.
Ночью Гарун-Аль-Рашид опять бродит по Багдаду.
Вот он у лачуги Гасана. О, чудо! Опять музыка, песни. Халиф вошел.
— Дервиш, дервиш, сюда, важная новость. Твои вчерашние слова сбылись, халиф взял меня во дворец и дал мне должность.
— Что ты говоришь!
— Аллах свидетель.
— Видно и денег немало дал.
— Ни гроша!
— Откуда же взялись у тебя деньги на кутеж?
— Садись, расскажу. Привесили мне сбоку саблю. Вечером иду домой, а сам думаю: ведь не людей же мне саблей убивать. Так вот, продал я клинок вместо него вставил деревянный. На деньги, что я получил за клинок, вот и кейфую. Неужели я дурно поступил, дервиш-баба? Лучше иметь при себе радость, чем саблю, что разит людей.
— Ха-ха-ха!— захохотал дервиш.
— Положим, поступил ты не плохо. Ну, а ежели завтра царь да велит тебе этой саблей кому-нибудь голову отсечь?
— Удержи свой язык, зловещий дервиш! — рассердился Гасан.
— Как на грех все твои слова сбываются. Не можешь разве что-нибудь хорошее сказать?
Взгрустнулось Гасану. Сердце у него щемило страхом, всю ночь он проворочался без сна.
Так оно и вышло. На другой день халиф вызвал Гасана и на глазах всех придворных торжественно приказал:
— Обнажи саблю и отсеки этому преступнику голову!
— Живи вовек, великий халиф, — пролепетал объятый ужасом Гасан, — во всю жизнь я ни на кого руки не поднимал — не могу. Поручи это дело кому-нибудь другому… — Я поручаю это тебе, — рявкнул разгневанный халиф, — если хоть минуту промедлишь — голова твоя слетит с плеч! Вынимай саблю!
При этих словах Гасан подошел к осужденному, поднял руки к небу и провозгласил:
— Аллах, ты ведаешь, кто прав, кто виноват. Ежели этот человек согрешил, дай мне сил одним ударом отсечь ему голову, а нет — пусть сабельный клинок из стального станет деревянным… И он выхватил саблю… Дерево! Придворные диву дались при этом чуде.
Тут халиф Гарун-Аль-Рашид с громким смехом открыл тайну своим сановникам. Те пришли в восторг и осыпали похвалами как халифа, так и кейфующего Гасана. Засмеялся даже несчастный преступник, на коленях ожидавший, вытянув шею, рокового удара.
Гарун-Аль-Рашид даровал ему жизнь, потом подозвал Гасана, объявил его своим вернейшим подданным и даровал высокий сан, чтобы он, не нуждаясь ни в чем; жил по-прежнему весело и других учил весело жить на свете.
Страница 2 из 2
