На окраине одного маленького шведского городка вы увидите очень запущенный сад. А в саду стоит почерневший от времени ветхий дом. Вот в этом-то доме и живет Пеппи Длинныйчулок. Ей исполнилось девять лет, но, представьте себе, живет она там совсем одна. У нее нет ни папы, ни мамы, и, честно говоря, это имеет даже свои преимущества — никто не гонит ее спать как раз в самый разгар игры и никто не заставляет пить рыбий жир, когда хочется есть конфеты.
Добавить в моё избранное
107 мин, 11 сек 9770
— Бедняжка, у тебя болит ухо? — воскликнул Блом.
— Нет, что ты, вовсе не болит, но ведь оно может заболеть.
В конце концов воры поднялись, горячо поблагодарили за еду и стали прощаться.
— Как я рада, что вы зашли ко мне! Вам в самом деле уже пора уходить? — огорченно спросила Пеппи.
— Я никогда не встречала человека, который лучше тебя танцует твист, — сказала она Громиле Карлу.
— А ты, — обратилась она к Блому, — должен почаще упражняться в игре на гребенке, тогда губам не будет щекотно.
Когда воры стояли уже в дверях, Пеппи дала каждому из них по золотой монете.
— Вы их честно заработали, — сказала она.
Как-то раз мама Томми и Анники пригласила на чашку кофе несколько знатных дам. По этому случаю она пекла пироги и решила, что поступит справедливо, если разрешит и детям позвать в гости свою новую подругу. «Мне будет даже спокойнее, — подумала она.»
— Дети будут вместе играть и не станут отвлекать меня от гостей«.»
Когда Томми и Анника услышали, что им можно позвать к себе Пеппи, они пришли в неописуемый восторг и тут же побежали приглашать ее в гости.
Они застали Пеппи в саду. Она поливала из старой заржавленной лейки последние чахлые осенние цветы. Моросил дождик, и Томми заметил, что в такую погоду цветы не поливают.
— Тебе легко говорить, — сердито возразила Пеппи, — а я, может быть, всю ночь не спала ни минуты и мечтала о том, как буду утром поливать клумбу. Неужели я допущу, чтобы моя мечта не осуществилась из-за какого-то паршивенького дождика! Нет! Этому не бывать!
Но тут Анника сообщила радостную новость: мама приглашает Пеппи на чашку кофе.
— Меня? На чашку кофе? — воскликнула Пеппи и так разволновалась, что стала поливать вместо розового куста Томми.
— Ой! Что же делать! Я так нервничаю! А вдруг я не сумею вести себя, как надо?
— Что ты, Пеппи, ты будешь прекрасно вести себя! — успокоила ее Анника.
— Нет… Нет… это еще неизвестно, — возразила Пеппи.
— Я буду стараться, можешь мне поверить, но мне много раз говорили, что я не умею себя вести, хотя стараюсь изо всех сил… Это вовсе не так просто… Но я обещаю вам, что на этот раз я буду ну прямо из кожи вон лезть, чтобы вам не пришлось за меня краснеть.
— Вот и прекрасно, — сказал Томми, и дети под дождем побежали домой.
— Не забудь, ровно в три часа! — уже издали крикнула Анника, выглядывая из-под зонтика.
Ровно в три часа перед входной дверью виллы, где жила семья Сеттергрен, стояла Пеппи Длинныйчулок. Она была разодета в пух и прах. Волосы она распустила, и они развевались на ветру, словно львиная грива. Губы она ярко накрасила красным мелком, а брови намазала сажей так густо, что вид у нее был просто устрашающий. Ногти она тоже раскрасила мелками, а к туфлям приделала огромные зеленые помпоны. «Теперь я уверена, что буду самая красивая на этом пиру», — довольно пробормотала Пеппи, позвонив в дверь.
В гостиной у Сеттергренов уже сидели три почтенные дамы, Томми и Анника и их мама. Стол был празднично накрыт. В камине пылал огонь. Дамы тихо беседовали с мамой, а Томми и Анника, расположившись на диване, рассматривали альбом. Все дышало покоем.
Но вдруг покой разом нарушился:
— Р-рр-ружья напер-рр-ревес!
Эта оглушительная команда донеслась из прихожей, и через мгновение Пеппи Длинныйчулок стояла на пороге гостиной. Ее крик был таким громким и таким неожиданным, что почтенные дамы просто подскочили в своих креслах.
— Р-р-рота, шаго-оо-м мар-р-рш! — И Пеппи, чеканя шаг, подошла к фру Сеттергрен и горячо пожала ей руку.
— Колени плавно сгибай! Ать, два, три! — выкрикнула она и сделала реверанс.
Улыбнувшись во весь рот хозяйке, Пеппи заговорила нормальным голосом:
— Дело в том, что я невероятно застенчива и если бы сама себе не скомандовала, то и сейчас еще топталась бы в прихожей, не решаясь войти.
Затем Пеппи обошла всех трех дам и каждую поцеловала в щеку.
— Шармант. Шармант. Великая честь! — повторяла она при этом. Эту фразу при ней как-то произнес один изысканный господин, когда его знакомили с дамой.
Затем она уселась в самое мягкое кресло. Фру Сеттергрен рассчитывала, что дети отправятся наверх, в комнату Томми и Анники, когда придет их подруга, но Пеппи — это было ясно — не собиралась двигаться с места. Она похлопывала себя по коленям, то и дело поглядывая на накрытый стол, и вдруг сказала:
— Стол выглядит очень аппетитно. Когда же мы начнем?
Как раз в этот момент в гостиную вошла Элла, девушка, помогавшая фру Сеттергрен по хозяйству, и внесла дымящийся кофейник.
— Прошу к столу, — обратилась к гостям фру Сеттергрен.
— Чур, я первая! — крикнула Пеппи, и прежде чем почтенные дамы успели встать с кресел, она уже очутилась у стола.
— Нет, что ты, вовсе не болит, но ведь оно может заболеть.
В конце концов воры поднялись, горячо поблагодарили за еду и стали прощаться.
— Как я рада, что вы зашли ко мне! Вам в самом деле уже пора уходить? — огорченно спросила Пеппи.
— Я никогда не встречала человека, который лучше тебя танцует твист, — сказала она Громиле Карлу.
— А ты, — обратилась она к Блому, — должен почаще упражняться в игре на гребенке, тогда губам не будет щекотно.
Когда воры стояли уже в дверях, Пеппи дала каждому из них по золотой монете.
— Вы их честно заработали, — сказала она.
Как-то раз мама Томми и Анники пригласила на чашку кофе несколько знатных дам. По этому случаю она пекла пироги и решила, что поступит справедливо, если разрешит и детям позвать в гости свою новую подругу. «Мне будет даже спокойнее, — подумала она.»
— Дети будут вместе играть и не станут отвлекать меня от гостей«.»
Когда Томми и Анника услышали, что им можно позвать к себе Пеппи, они пришли в неописуемый восторг и тут же побежали приглашать ее в гости.
Они застали Пеппи в саду. Она поливала из старой заржавленной лейки последние чахлые осенние цветы. Моросил дождик, и Томми заметил, что в такую погоду цветы не поливают.
— Тебе легко говорить, — сердито возразила Пеппи, — а я, может быть, всю ночь не спала ни минуты и мечтала о том, как буду утром поливать клумбу. Неужели я допущу, чтобы моя мечта не осуществилась из-за какого-то паршивенького дождика! Нет! Этому не бывать!
Но тут Анника сообщила радостную новость: мама приглашает Пеппи на чашку кофе.
— Меня? На чашку кофе? — воскликнула Пеппи и так разволновалась, что стала поливать вместо розового куста Томми.
— Ой! Что же делать! Я так нервничаю! А вдруг я не сумею вести себя, как надо?
— Что ты, Пеппи, ты будешь прекрасно вести себя! — успокоила ее Анника.
— Нет… Нет… это еще неизвестно, — возразила Пеппи.
— Я буду стараться, можешь мне поверить, но мне много раз говорили, что я не умею себя вести, хотя стараюсь изо всех сил… Это вовсе не так просто… Но я обещаю вам, что на этот раз я буду ну прямо из кожи вон лезть, чтобы вам не пришлось за меня краснеть.
— Вот и прекрасно, — сказал Томми, и дети под дождем побежали домой.
— Не забудь, ровно в три часа! — уже издали крикнула Анника, выглядывая из-под зонтика.
Ровно в три часа перед входной дверью виллы, где жила семья Сеттергрен, стояла Пеппи Длинныйчулок. Она была разодета в пух и прах. Волосы она распустила, и они развевались на ветру, словно львиная грива. Губы она ярко накрасила красным мелком, а брови намазала сажей так густо, что вид у нее был просто устрашающий. Ногти она тоже раскрасила мелками, а к туфлям приделала огромные зеленые помпоны. «Теперь я уверена, что буду самая красивая на этом пиру», — довольно пробормотала Пеппи, позвонив в дверь.
В гостиной у Сеттергренов уже сидели три почтенные дамы, Томми и Анника и их мама. Стол был празднично накрыт. В камине пылал огонь. Дамы тихо беседовали с мамой, а Томми и Анника, расположившись на диване, рассматривали альбом. Все дышало покоем.
Но вдруг покой разом нарушился:
— Р-рр-ружья напер-рр-ревес!
Эта оглушительная команда донеслась из прихожей, и через мгновение Пеппи Длинныйчулок стояла на пороге гостиной. Ее крик был таким громким и таким неожиданным, что почтенные дамы просто подскочили в своих креслах.
— Р-р-рота, шаго-оо-м мар-р-рш! — И Пеппи, чеканя шаг, подошла к фру Сеттергрен и горячо пожала ей руку.
— Колени плавно сгибай! Ать, два, три! — выкрикнула она и сделала реверанс.
Улыбнувшись во весь рот хозяйке, Пеппи заговорила нормальным голосом:
— Дело в том, что я невероятно застенчива и если бы сама себе не скомандовала, то и сейчас еще топталась бы в прихожей, не решаясь войти.
Затем Пеппи обошла всех трех дам и каждую поцеловала в щеку.
— Шармант. Шармант. Великая честь! — повторяла она при этом. Эту фразу при ней как-то произнес один изысканный господин, когда его знакомили с дамой.
Затем она уселась в самое мягкое кресло. Фру Сеттергрен рассчитывала, что дети отправятся наверх, в комнату Томми и Анники, когда придет их подруга, но Пеппи — это было ясно — не собиралась двигаться с места. Она похлопывала себя по коленям, то и дело поглядывая на накрытый стол, и вдруг сказала:
— Стол выглядит очень аппетитно. Когда же мы начнем?
Как раз в этот момент в гостиную вошла Элла, девушка, помогавшая фру Сеттергрен по хозяйству, и внесла дымящийся кофейник.
— Прошу к столу, — обратилась к гостям фру Сеттергрен.
— Чур, я первая! — крикнула Пеппи, и прежде чем почтенные дамы успели встать с кресел, она уже очутилась у стола.
Страница 21 из 29
