На окраине одного маленького шведского городка вы увидите очень запущенный сад. А в саду стоит почерневший от времени ветхий дом. Вот в этом-то доме и живет Пеппи Длинныйчулок. Ей исполнилось девять лет, но, представьте себе, живет она там совсем одна. У нее нет ни папы, ни мамы, и, честно говоря, это имеет даже свои преимущества — никто не гонит ее спать как раз в самый разгар игры и никто не заставляет пить рыбий жир, когда хочется есть конфеты.
Добавить в моё избранное
107 мин, 11 сек 9734
— Анника послушалась совета Пеппи, и тотчас у нее в руках оказалось красное коралловое ожерелье. Брат с сестрой даже рты раскрыли от удивления и решили, что отныне они всегда будут дилекторами.
Вдруг Пеппи вспомнила, что легла сегодня только под утро, потому что заигралась в мяч, и ей сразу захотелось спать.
— Пожалуйста, пойдите со мной и укройте меня хорошенько, да подоткните мне одеяло.
Когда Пеппи, усевшись на краю кровати, принялась снимать туфли, она задумчиво проговорила:
— Этому Бенгту захотелось покататься на лодке. Тоже катальщик нашелся! — фыркнула она с презрением.
— Я проучу его в другой раз.
— Послушай, Пеппи, — вежливо спросил Томми, — а все-таки, почему у тебя такие здоровенные туфли?
— Ясное дело — для удобства. А для чего же еще? — проговорила Пеппи и легла. Она всегда спала, положив ноги на подушку, а голову под одеяло.
— В Гватемале так спят решительно все, и я считаю, что это единственно правильный и разумный способ спанья. Так куда удобней. Неужели вы засыпаете без колыбельной песенки? Я, например, обязательно должна себе спеть колыбельную, иначе у меня глаза не закрываются.
И секунду спустя до Томми и Анники донеслись из-под одеяла какие-то странные звуки. Это Пеппи пела себе колыбельную. Тогда они, чтобы ее не потревожить, на цыпочках направились к выходу. В дверях они обернулись и еще раз взглянули на постель, но увидели только Пеппины ноги, которые покоились на подушке. Дети пошли домой. Анника, крепко сжимая в руке свои коралловые бусы, спросила:
— Томми, ты не думаешь, что Пеппи нарочно положила эти вещи в дупло и под пенек, чтобы мы их нашли?
— Чего гадать, — ответил Томми.
— С Пеппи никогда не знаешь, что к чему, это мне уже ясно.
Вскоре в маленьком городке разнесся слух, что девятилетняя девочка живет совершенно одна в заброшенной вилле. И взрослые этого городка считали, что дальше так продолжаться не может. У всех детей должен быть кто-то, кто их воспитывает. Все дети должны ходить в школу и учить таблицу умножения. Поэтому взрослые решили, что эту маленькую девочку надо отправить в детский дом. Однажды после обеда Пеппи пригласила Томми и Аннику пить кофе с булочками. Она расставила чашки прямо на ступеньках террасы. Приятно припекало солнышко, и с клумб доносился аромат цветов. Господин Нильсон карабкался вверх и вниз по балюстраде, а лошадь время от времени тянула морду, чтобы получить булочку.
— Как все-таки прекрасна жизнь! — промолвила Пеппи и вытянула ноги. Как раз в этот момент распахнулась калитка, и в сад вошли двое полицейских в форме.
— Ах! — воскликнула Пеппи.
— Что за счастливый день! Больше всего на свете — ну конечно, после крема из ревеня — я люблю полицейских.
Сияя счастливой улыбкой, она двинулась навстречу полицейским.
— Ты и есть та самая девочка, которая поселилась в этой вилле? — спросил один из полицейских.
— А вот и нет, — ответила Пеппи.
— Я сухонькая старушка и живу на третьем этаже в особнячке на другом конце города.
Пеппи ответила так, потому что хотела пошутить. Но полицейские не нашли эту шутку смешной, они строго сказали ей, чтобы она перестала дурачиться, а затем сообщили, что добрые люди решили предоставить ей место в детском доме.
— А я и так живу в детском доме, — ответила Пеппи.
— Что за вздор ты несешь! — закричал полицейский.
— Где же находится твой детский дом?
— Да вот здесь. Я дитя, а это мой дом. Значит, это и есть детский дом. А места, как видите, тут вполне хватает.
— О, милая девочка, тебе этого не понять, — сказал другой полицейский и засмеялся.
— Ты должна отправиться в настоящий детский дом, где тебя будут воспитывать.
— А в этот детский дом можно взять с собой лошадь?
— Конечно, нет! — ответил полицейский.
— Так я и думала, — мрачно сказала Пеппи.
— Ну, а обезьянку?
— И обезьянку нельзя. Ты же сама это понимаешь.
— В таком случае пусть другие отправляются в детский дом, я туда не собираюсь!
— Но ведь ты должна ходить в школу.
— Почему это я должна ходить в школу?
— Чтобы научиться разным вещам.
— Каким таким вещам? — не унималась Пеппи.
— Ну, самым разным. Всевозможным полезным вещам. Например, выучить таблицу умножения.
— Вот уже целых девять лет я прекрасно обхожусь без этой таблицы уважения, — ответила Пеппи, — значит, и дальше проживу без нее.
— Ну подумай, тебе будет неприятно, если ты на всю жизнь останешься неучем! Представь себе, ты вырастешь большой, и вдруг у тебя кто-нибудь спросит, как называется столица Португалии. А ты не сможешь ответить.
— Почему это я не смогу ответить? Я вот что скажу: «Если тебе уж так важно узнать, какой главный город Португалии, то напиши прямо в Португалию, — португальцы с удовольствием сообщат тебе, как называется их столица».
Вдруг Пеппи вспомнила, что легла сегодня только под утро, потому что заигралась в мяч, и ей сразу захотелось спать.
— Пожалуйста, пойдите со мной и укройте меня хорошенько, да подоткните мне одеяло.
Когда Пеппи, усевшись на краю кровати, принялась снимать туфли, она задумчиво проговорила:
— Этому Бенгту захотелось покататься на лодке. Тоже катальщик нашелся! — фыркнула она с презрением.
— Я проучу его в другой раз.
— Послушай, Пеппи, — вежливо спросил Томми, — а все-таки, почему у тебя такие здоровенные туфли?
— Ясное дело — для удобства. А для чего же еще? — проговорила Пеппи и легла. Она всегда спала, положив ноги на подушку, а голову под одеяло.
— В Гватемале так спят решительно все, и я считаю, что это единственно правильный и разумный способ спанья. Так куда удобней. Неужели вы засыпаете без колыбельной песенки? Я, например, обязательно должна себе спеть колыбельную, иначе у меня глаза не закрываются.
И секунду спустя до Томми и Анники донеслись из-под одеяла какие-то странные звуки. Это Пеппи пела себе колыбельную. Тогда они, чтобы ее не потревожить, на цыпочках направились к выходу. В дверях они обернулись и еще раз взглянули на постель, но увидели только Пеппины ноги, которые покоились на подушке. Дети пошли домой. Анника, крепко сжимая в руке свои коралловые бусы, спросила:
— Томми, ты не думаешь, что Пеппи нарочно положила эти вещи в дупло и под пенек, чтобы мы их нашли?
— Чего гадать, — ответил Томми.
— С Пеппи никогда не знаешь, что к чему, это мне уже ясно.
Вскоре в маленьком городке разнесся слух, что девятилетняя девочка живет совершенно одна в заброшенной вилле. И взрослые этого городка считали, что дальше так продолжаться не может. У всех детей должен быть кто-то, кто их воспитывает. Все дети должны ходить в школу и учить таблицу умножения. Поэтому взрослые решили, что эту маленькую девочку надо отправить в детский дом. Однажды после обеда Пеппи пригласила Томми и Аннику пить кофе с булочками. Она расставила чашки прямо на ступеньках террасы. Приятно припекало солнышко, и с клумб доносился аромат цветов. Господин Нильсон карабкался вверх и вниз по балюстраде, а лошадь время от времени тянула морду, чтобы получить булочку.
— Как все-таки прекрасна жизнь! — промолвила Пеппи и вытянула ноги. Как раз в этот момент распахнулась калитка, и в сад вошли двое полицейских в форме.
— Ах! — воскликнула Пеппи.
— Что за счастливый день! Больше всего на свете — ну конечно, после крема из ревеня — я люблю полицейских.
Сияя счастливой улыбкой, она двинулась навстречу полицейским.
— Ты и есть та самая девочка, которая поселилась в этой вилле? — спросил один из полицейских.
— А вот и нет, — ответила Пеппи.
— Я сухонькая старушка и живу на третьем этаже в особнячке на другом конце города.
Пеппи ответила так, потому что хотела пошутить. Но полицейские не нашли эту шутку смешной, они строго сказали ей, чтобы она перестала дурачиться, а затем сообщили, что добрые люди решили предоставить ей место в детском доме.
— А я и так живу в детском доме, — ответила Пеппи.
— Что за вздор ты несешь! — закричал полицейский.
— Где же находится твой детский дом?
— Да вот здесь. Я дитя, а это мой дом. Значит, это и есть детский дом. А места, как видите, тут вполне хватает.
— О, милая девочка, тебе этого не понять, — сказал другой полицейский и засмеялся.
— Ты должна отправиться в настоящий детский дом, где тебя будут воспитывать.
— А в этот детский дом можно взять с собой лошадь?
— Конечно, нет! — ответил полицейский.
— Так я и думала, — мрачно сказала Пеппи.
— Ну, а обезьянку?
— И обезьянку нельзя. Ты же сама это понимаешь.
— В таком случае пусть другие отправляются в детский дом, я туда не собираюсь!
— Но ведь ты должна ходить в школу.
— Почему это я должна ходить в школу?
— Чтобы научиться разным вещам.
— Каким таким вещам? — не унималась Пеппи.
— Ну, самым разным. Всевозможным полезным вещам. Например, выучить таблицу умножения.
— Вот уже целых девять лет я прекрасно обхожусь без этой таблицы уважения, — ответила Пеппи, — значит, и дальше проживу без нее.
— Ну подумай, тебе будет неприятно, если ты на всю жизнь останешься неучем! Представь себе, ты вырастешь большой, и вдруг у тебя кто-нибудь спросит, как называется столица Португалии. А ты не сможешь ответить.
— Почему это я не смогу ответить? Я вот что скажу: «Если тебе уж так важно узнать, какой главный город Португалии, то напиши прямо в Португалию, — португальцы с удовольствием сообщат тебе, как называется их столица».
Страница 6 из 29
