Приключения Пиноккио

И он вынул монеты, подаренные ему хозяином кукольного театра.

Услышав сладостный звон золота. Лиса невольным движением выпрямила свою искривлённую ногу, а Кот вытаращил оба глаза, которые блеснули, как зелёные огни. Но он тут же закрыл их, так что Пиноккио ровно ничего не заметил.

— А что ты собираешься делать с этими монетами? — спросила Лиса.

— Прежде всего, — ответил Деревянный Человечек, — я куплю своему отцу красивую новую куртку, желательно из золота и серебра, с пуговицами из самоцветных камней. А затем букварь.

— Тебе — букварь?

— Да, мне. Дело в том, что я хочу пойти в школу и прилежно учиться.

— Посмотри на меня! — сказала Лиса.

— Глупое учение стоило мне одной ноги.

— Погляди на меня! — сказал Кот.

— Глупое учение стоило мне обоих глаз.

В это мгновение сидевший на дереве у края дороги белый дрозд пропел свою обычную песенку и сказал:

— Пиноккио, не слушай, что тебе говорят эти отвратительные подонки, а то наплачешься!

Бедный дрозд! Лучше бы он промолчал! Кот сделал гигантский прыжок, схватил его и проглотил одним махом вместе с кожей и перьями, так что дрозд даже не успел произнести «ой».

Сожрав дрозда и облизнувшись. Кот опять закрыл глаза, представляясь слепым, как и раньше.

— Бедный дрозд! — сказал Пиноккио Коту — Почему ты так плохо с ним обошёлся?

— Чтобы преподать ему полезный урок. Он будет знать в следующий раз, что не надо вмешиваться в разговор посторонних.

Они уже прошли полдороги, как вдруг Лиса остановилась и повернулась к Деревянному Человечку:

— Ты хочешь, чтобы у тебя стало вдвое больше золотых монет?

— Что?

— Ты хочешь из пяти несчастных цехинов сделать сто, тысячу, две тысячи?

— Ещё бы! Но как?

— Очень просто. Не ходи домой, а иди с нами, вот и всё.

— А куда вы меня поведёте?

— В страну Болванию.

Пиноккио с минуту подумал, потом сказал решительно:

— Нет, не пойду. Я уже близко от дома и пойду домой, где меня ждёт отец. Бедный старик, наверное, страшно беспокоился обо мне вчера, когда я не вернулся домой. К сожалению, я был непослушным ребёнком, и Говорящий Сверчок был, ей-богу, прав, когда сказал: «Непослушным детям худо будет на этом свете!» Я это испытал на собственной шкуре, так как пережил много бед. Вот и вчера вечером в доме у Манджафоко я был на краю гибели… Бр-р! Меня и сейчас пробирает дрожь, когда я думаю об этом!

— Значит, — сказала Лиса, — ты действительно решил пойти домой? Ну что ж, иди, тем хуже для тебя!

— Тем хуже для тебя! — повторил Кот.

— Обдумай все хорошенько, Пиноккио, ибо ты топчешь своё собственное счастье ногами.

— Ногами! — повторил Кот.

— Твои пять цехинов могли бы превратиться не сегодня-завтра в две тысячи.

— В две тысячи! — повторил Кот.

— Но каким же образом? — спросил Пиноккио и от удивления широко разинул рот.

— Могу тебе это объяснить, — ответила Лиса — Ты, вероятно, знаешь о том, что в стране Болвании имеется некое поле, которое повсюду зовётся «Волшебным Полем». Ты выкапываешь на этом поле небольшую ямку и кладёшь в неё, к примеру, один золотой цехин. Затем засыпаешь ямку землёй, поливаешь её двумя вёдрами колодезной воды, посыпаешь щепоткой соли, а вечером спокойно ложишься в постель. Ночью цехин прорастает и цветёт, а когда ты на следующий день, после восхода солнца, приходишь на поле, — что же ты там находишь? Красивое дерево, усыпанное бесчисленными цехинами, словно тяжёлый колос в июле — зёрнами.

— Значит, — все больше удивлялся Пиноккио, — если я на том поле закопаю мои пять цехинов, сколько же я найду наутро?

— Расчёт довольно простой, — ответила Лиса, — ты можешь сосчитать по пальцам. Скажем, каждый цехин превращается в кучу из пятисот цехинов: значит, умножь пятьсот на пять, и получается, что на следующее утро ты положишь себе в карман две тысячи пятьсот звенящих, блестящих, новешеньких цехинов.

— Ой, как замечательно! — вскричал Пиноккио и от радости завертелся на одной ноге.

— Когда я соберу эти цехины, я оставлю две тысячи себе, а остальные пятьсот подарю вам.

— Подарить нам! — возмущённо воскликнула Лиса и заключила очень обиженно: — Сохрани тебя бог от этого.

— … бог от этого! — повторил Кот.

— Мы, — продолжала Лиса свою речь, — не трудимся презренной прибыли ради. Мы трудимся исключительно для того, чтобы обогащать других.

— … других! — повторил Кот.

«О, какие честные господа!» — подумал Пиноккио. И в одно мгновение он забыл о своём отце, о новой куртке, о букваре, обо всех своих добрых намерениях и сказал Лисе и Коту:

— Пошли скорее! Я с вами.

Они шли, шли и шли и к самому вечеру дошли наконец до таверны «Красного Рака».