Приключения Пиноккио

— Я болен, милый Сурок, я очень болен… У меня такая болезнь, которая приводит меня в ужас. Ты умеешь щупать пульс?

— Немножко.

— Тогда пощупай, пожалуйста, не лихорадка ли у меня.

Сурок поднял свою правую переднюю лапку, пощупал у Пиноккио пульс и, вздыхая, сказал:

— Мой дорогой друг, я должен, к сожалению, сделать тебе неприятное сообщение.

— А именно?

— У тебя тяжёлая лихорадка.

— И что это за лихорадка?

— Это ослиная лихорадка.

— Не понимаю, — ответил Пиноккио, который, однако, все очень хорошо понял.

— Тогда я тебе объясню, — продолжал Сурок.

— Да будет тебе известно, что ты через два или три часа не будешь больше Деревянным Человечком, а также не будешь мальчиком… — Кем же я буду?

— Через два или три часа ты станешь настоящим ослом, таким, как те, которых запрягают в повозку и которые возят на базар капусту и салат.

— Ах я несчастный! Ах я несчастный! — воскликнул Пиноккио в отчаянии, схватил свои оба уха руками и стал их яростно рвать и терзать, как будто это были чужие уши.

— Мой милый, — попытался утешить его Сурок, — что поделаешь! Это определено судьбой. Ибо написано в книгах мудрости, что все ленивые мальчишки, которые отвернулись от книг и учителей и проводят свои дни только в играх и развлечениях, раньше или позже должны стать ослами, все без исключения.

— И это действительно так? — зарыдал Деревянный Человечек.

— К сожалению, это действительно так. И напрасны все стенания. Надо было раньше об этом думать.

— Но я не виноват! Поверь мне. Сурок, виноват один Фитиль.

— А кто это — Фитиль?

— Мой школьный товарищ. Я хотел вернуться домой, хотел стать послушным, хотел продолжать учение, хотел делать успехи… но Фитиль сказал: «Зачем тебе нужно забивать себе голову учением? К чему тебе школа? Лучше идём со мной в Страну Развлечений! Там мы не будем больше учиться, мы с утра до вечера будем прохлаждаться и забавляться!» — А почему ты послушался совета этого неверного и плохого друга?

— Почему? Мой дорогой Сурок, потому что я Деревянный Человечек, лишённый разума… и сердца. Ах, если бы у меня было хоть немножко сердца, я бы не убежал от моей доброй Феи, которая меня любила, как мать, и так много сделала для меня! Я бы теперь уже был не Деревянным Человечком, а настоящим мальчиком, как другие. Попадись мне теперь этот Фитиль, он у меня получит! Я ему задам перцу!

И он бросился к выходу. Но на пороге вспомнил о своих ослиных ушах, и ему стало страшно появиться в таком виде перед честным народом. Что же он сделал? Он взял большой фланелевый колпак и надел себе на голову, нахлобучив его до самого носа.

Затем он пошёл искать Фитиля. Он искал его на улицах и площадях, в маленьких театральных балаганах, одним словом — везде. Но не нашёл его. Каждого встречного он спрашивал о нем, но никто не видел Фитиля.

Тогда он пошёл к нему домой и постучал в дверь.

— Кто там? — спросил Фитиль за дверью.

— Это я, — ответил Деревянный Человечек.

— Подожди одну минутку, я тебе сейчас открою.

Через полчаса дверь открылась. И представьте себе изумление Пиноккио, когда он увидел Фитиля в большом фланелевом колпаке, напяленном по самый нос!

При виде этого колпака Пиноккио почувствовал некоторое удовольствие и сразу же подумал: «Не болен ли мой друг той же болезнью, что и я? Не ослиная ли у него лихорадка?» Но он притворился, что ничего не замечает, и, улыбаясь, спросил:

— Как твои делишки, мой дорогой Фитиль?

— Все отлично. Чувствую себя, как мышь в швейцарском сыре.

— Ты это говоришь серьёзно?

— Зачем мне врать?

— Прости, дружище, для чего ты надел на голову фланелевый колпак, закрывающий твои уши?

— Это мне врач прописал, потому что я сильно стукнул себе коленку. А ты, дорогой Деревянный Человечек, почему ты напялил себе на нос этот фланелевый колпак?

— По предписанию врача, так как я сильно ударил себе пятку.

— Ах, бедный Пиноккио!

— Ах, бедный Фитиль!

После этих слов последовало долгое-предолгое молчание, в течение которого оба приятеля с насмешкой оглядывали друг друга.

Наконец Пиноккио пропел медовым голоском:

— Скажи мне, мой милый Фитиль, ты никогда ещё не болел ушной болезнью?

— Я? Нет! А ты?

— Никогда! Но вот сегодня одно моё ухо очень меня обеспокоило.

— И у меня то же самое.

— И у тебя тоже? А какое ухо у тебя болит?

— Оба. А у тебя?

— Оба. Значит, у нас одна и та же неприятность?

— Боюсь, что да.

— Сделай мне одно одолжение. Фитиль… — Охотно. От всей души!

— Не покажешь ли ты мне свои уши?

— Почему бы нет? Но сначала я хочу увидеть твои, милый Пиноккио.