Муравейник

Какая отлаженная работа, какое четкое распределение ролей… Роман нашел в кармане джинсов затерявшийся леденец, облизал и положил на край муравейника. Пусть угощение немного загладит его вину за причиненные разрушения.

Примерно в семь двадцать утра Роман съел первое из двух яблок-антоновок и выкурил еще одну сигарету.

В половине восьмого он понял, что заблудился.

Дорога… только что она была здесь. Роман немного умел ориентироваться по солнцу, но не строил иллюзий по поводу своих способностей и потому старался не отходить от нее. Но вот, несколько неверных шагов — и она исчезла, просто исчезла. Растворилась среди деревьев, которые обступили Романа, словно негостеприимные хозяева — незваного гостя. И все же поначалу он старался не паниковать.

«Нужно вернуться по своим следам», — подумал Роман, — Я не мог отойти так далеко от дороги. Она должна быть где-то рядом«.»

Он принялся вспомнить, где было солнце, когда он заходил в лес. Кажется, справа. Значит, теперь, чтобы вернуться, он должен следить за тем, чтобы оно все время было слева. Роман повернулся и пошел в выбранном направлении — довольно быстрым шагом, уже не отвлекаясь ни на грибы, ни на насекомых.

Минут через двадцать Роман остановился. Он плохо запоминал лес — это же не город, черт побери, деревья везде одинаковые — но этот выгоревший сосняк он бы точно запомнил. И еще этот огромная полувысохшая ель с расщепленной верхушкой… Здесь он не был.

Только сейчас Роман заметил, что задыхается. Как он мог сбиться с пути?!

Почему-то только сейчас ему пришло в голову покричать, в лесу должны быть грибники. Но ему ответило только эхо.

Солнце между тем совсем поднялось, и в лесу становилось душно.

Роман был городским человеком до мозга костей, и мысль о том, что он заблудился в лесу, во враждебной среде, где нет ни такси, ни дорожных указателей… черт — даже нет сотового телефона, ну почему он не догадался взять его с собой на всякий случай? — наполняла его страхом, как он ни старался противостоять ему.

«В какую бы сторону я ни пошел, в конце концов я должен выйти на дорогу, — успокаивал себя Роман, — или к трасформаторному столбу. А по проводам можно выйти к населенному пункту. Чертов лес только кажется дремучим. Тут вокруг через каждые три километра деревни… Не может быть, чтобы я в конце концов не вышел куда-нибудь! Но где, например, лесничьи тропинки, по которым вывозят лес? Почему их нет?» Лес действительно выглядел каким-то слишком уж безлюдным… Он решительно принялся пробираться через заросли папоротника, стараясь не думать о том, что будет, если он так и не выйдет к дороге. Но он не мог отогнать мысль, что утратил план действий и теперь просто бесцельно блуждает — возможно, уходя все дальше от жилых мест.

Роман пробовал кричать через равные промежутки времени, но уже без особой надежды. Положение его было незавидным, и он знал это. Никто не будет его искать; в институте заметят его исчезновение не раньше, чем через две недели, когда у него закончится отпуск и он не выйдет на работу. Машину он поставил за домом, с улицы ее не видно — соседи просто подумают, что он уехал.

«Как мог я так заблудиться?» — в очередной раз удивленно подумал Роман.

— И где?! «Заблудился в трех соснах», — сказал он громко, надеясь, что звук собственного голоса успокоит его. Но, отраженный от равнодушного зеленого купола, его голос прозвучал слабо и испуганно.

Когда солнце начало клониться на восток и птичьи голоса стали умолкать, Роман вынужден был признать, что перспектива провести ночь в лесу более чем реальна.

Вздрагивая от каждого шороха и иногда погружаясь в мучительную полудрему, он кое-как пережил эту ночь. Она выдалась неожиданно прохладной, и Роман умудрился простудиться. Наутро болело горло, мучительно хотелось пить, желудок сводило от голода. Больше всего ему хотелось лечь на траву и просто ждать решения своей судьбы.

Когда к полудню горло совсем разболелось, Роман перестал звать на помощь.

Он поел немного ягод и лесных орехов, но они не могли заглушить мучительный голод. Кажется, у него поднималась температура. Из-за этого или чего-то другого, но зрение начало играть с ним дурные шутки. Перед глазами плясали черные пятна и огненные полосы. Однажды ему показалось, что он видит прямо перед собой на поляне полупрозрачный силуэт человека, окаймленный солнцем. Но когда он моргнул, видение исчезло.

Роман пробовал идти на запад на восток, на север и юг, отмечая по пути свое продвижение, но каждый раз заходил в непролазную чащу. В конце концов он забрел в болото и промочил ноги. Свою вторую ночь в лесу он провел без сна, прислушиваясь к каждому шороху, и проснулся уже совершенно больным — голова была чугунной, горло саднило. Лишь в десять утра он заставил себя идти дальше.

А около полудня Роман услышал человеческий голос.