Муравейник

Здание выглядело безжизненным, но Роман не сомневался, что внутри находятся такие же существа, как и то, которое привело его сюда, и что именно это здание было конечным пунктом их путешествия.

— Куда мы пришли? Ты здесь живешь? Что это за дом?

«Эльф» остановился и оглянулся, почувствовав, что спутник больше не следует за ним. На его красивом нечеловеческом лице было написано разочарование. Он сделал жест рукой, чтобы Роман продолжал идти вслед.

— Ну, нет, — сказал Роман.

— Объясни, что все это значит. И не притворяйся, что не понимаешь! — добавил он, хотя и не был уверен, что существо его понимает.

«Эльф» несколько мгновений смотрел на Романа, а затем его бледно-розовые губы раздвинулись в улыбке. Возможно, она была предназначена, чтобы выказать добрые намерения… но при виде этой улыбки Роман похолодел.«Чем же оно питается?! Явно не нектаром и цветочной росой!» Зубы существа — очень тонкие, редкие и длинные, словно серебряные иглы — вряд ли были способны разрывать плоть, но их вид вселил в Романа ужас. Они не были похожи ни на человеческие зубы, ни на звериные клыки.«Надо убираться отсюда», — подумал Роман, — и быстро.

Но если он попытается бежать, существо может сообщить о нем остальным, внутри здания — и они погонятся за ним… Существо опять сделало призывный жест рукой — «следуй за мной» — и повернулось к Роману спиной. В следующее мгновение Роман набросился на него. Оно почти не сопротивлялось. Миг — и существо уже лежало на земле, придавленное коленом Романа, который одновременно старался заломить руки существа за спину. Кости у него были тонкие и мягкие, как у птицы… и через мгновение Роман услышал хруст. Он даже не хотел этого делать — просто не рассчитал силу. Существо издало слабый крик, в котором Роман узнал голос, звавший его в лесу, только теперь в нем слышался страх. Прозрачные зеленые глаза существа расширились от боли. У него были продолговатые зрачки, как у кошки — не человеческие. Сейчас его глаза казались почти черными. Продолжая коленом прижимать существо к земле, Роман стал медленно сжимать его горло. Существо задыхалось, из его глаз текли слезы… Казалось, еще миг, и все будет кончено. Но вдруг оно извернулось и запустило свои длинные, острые зубы Роману в плечо.

Перед глазами у Романа все потемнело. Через миг яд проник в его кровь и он провалился в небытие.

Когда он пришел в себя, вокруг было темно, и ему показалось, что все был сном и он проснулся ночью в своей городской квартире.

Понадобилось время, чтобы глаза привыкли к полумраку. Но еще раньше Роман понял, что не может пошевелиться. Он был парализован… Было ли это действием яда, попавшего в организм во время укуса, или что-то другое — Роман не знал.

Роман попытался кричать, звать на помощь — но обнаружил, что не может и этого. Голосовые связки перестали повиноваться. Тело, будто окаменевшее, было налито такой тяжестью, что он с трудом мог дышать.

По мере того, как глаза привыкали к темноте, вокруг стали вырисовываться смутные очертания. Он находился в комнате, судя по всему, большой. Стены в пределах его видимости были увешаны какими-то белыми свертками различной длины… Роман опустил глаза. Его тело начиная от челюстей было стянуто, точно спеленуто плотной белой тканью, она не дала бы ему пошевелиться, даже если бы он не был парализован ядом. И с его телом было что-то не так. Что-то до ужаса неправильно… «Куда же… делось все остальное?!» Догадка была слишком ужасна — вероятно, поэтому она и не пришла к нему сразу, хотя все было так очевидно… Роман разом понял, что за свертки окружали его, что это за комната. Он не мог кричать… но внутри у него все разрывалось от крика. Черно-красная оса, волокущая гусеницу в свою норку — последнее, что встало перед его глазами, прежде чем реальность снова стала ускользать и он полетел по черному туннелю в пустоту…